Грех

Даже когда мы причалили, наконец, к берегу, я не нашел в себе сил отпустить брата от себя. Нет, я, конечно, поставил его на землю, но руку его из своей не выпустил, физически не смог разжать пальцы – их словно судорогой свело. Да он и сам не рвался отойти – вцепился в мою ладонь точно клещ и следовал за мной вплоть до дома как приклеенный – нога в ногу, так покорно, как даже в глубоком детстве за ручку с мамой не шел. Получив на орехи от охранников, владельца лодки, – ему, кстати, тоже досталось за оставленную в неположенном месте и прочно не пришвартованную посудину! – от переполошившихся соседей, но те, по большей части, нас даже пожалели, мы, сердечно поблагодарив всех, усталые, но уже немного пришедшие в себя, поспешили домой. У меня было такое чувство, что за этот час с небольшим я постарел лет этак на сто, и, наконец, оказавшись в нашем холле, первым делом кинулся к зеркалу – убедиться, не поседел ли и в самом деле. Лер же, с каким-то остервенением посрывав с себя одежду, поспешил в ванную, крикнув на бегу, что жутко продрог там на ветру и намерен сидеть в горячей воде до тех пор, пока подушечки пальцев не сморщатся. Ну, а я что, я – ничего… позволил ему свалить, а сам без сил растянулся на диване и постарался отрешиться от всего произошедшего, хоть на какое-то время… но не тут-то было… В голову вновь полезло черт знает что, прямо хоть стреляйся… Я глухо застонал и, перевернувшись на живот, не только зарылся лицом в подушки, но и сверху их накидал, а потом… словно куда-то провалился… И не слышал, как вернулся из ванной Лер, не почувствовал, как он, откопав меня из моего импровизированного подушечного убежища, чтобы я, не дай Бог, не задохнулся, укрыл меня одеялом, и уж точно не заметил, с какой нежностью он, едва касаясь прохладными губами моего лба, запечатлел на нем благодарный поцелуй. На следующее утро я сам встал ни свет ни заря – нервное, наверное… – и тут же пошел проверить подарочка… Лер спал как всегда поперек кровати, обняв подушку обеими руками и сбив одеяло в ногах, весь взъерошенный, в старой драной футболке и не менее драных шортах в смешное конопатое солнышко, такой домашний и родной, что у меня защемило сердце, когда я представил, что мог вчера так его и не найти… Проклятье, да что ж это такое делается-то? Что за черт заставляет мое сердце обливаться кровью, а дыхание сбиваться только при мысли о том, что мелкий может вдруг исчезнуть из моей жизни? Я прислонился спиной к косяку и вновь устремил свой взгляд на почему-то нахмурившегося брата. Простояв так с полчаса, неподвижно, кажется, даже не моргая, я вдруг с какой-то уверенной обреченностью понял, что отныне смогу нормально дышать только, когда он будет рядом со мной, когда ему уж точно ничего не будет грозить… Да я жить отныне буду… только рядом с ним… Остальное время существования называть жизнью будет просто нереально сложно – фактически невозможно… Скорее, это существование станет для меня какой-то пародией на жизнь – пустой тратой времени… Хотя нет, не совсем пустой, ведь тратить я его буду на то, чтобы разбираться с так легко создавшимся и, кажется, поселившимся навечно хаосом в моей голове… Блядь!.. Я осторожно прикрыл за собой дверь и чуть ли не бегом ринулся к себе в комнату, и заперся там на все замки, после чего, чувствуя себя еще более разбитым, чем накануне, повалился уже на свою кровать, и окончательно принял одну простую истину – я не просто вдруг абстрактно захотел Лера, я влюбился в него… И это, черт возьми, НЕПРАВИЛЬНО! ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННО! БЕЗУМНО! Запретно… Синонимы можно подбирать бесконечно… Но… так… Я застонал при воспоминании о той волне странного стыдно-сладкого желания, поднявшегося во мне, когда я сжимал стройное мальчишеское тело дрожащего от всего пережитого брата в своих объятиях… Господи, и когда это грешное чувство успело так прочно обосноваться в моей душе? С каких пор игра в «видеть друг друга не желающих братьев» стала не просто развлечением, с каких пор стало вдруг так трудно сохранять в отношениях былое равнодушие и холодность? Такой переворот просто не мог случиться в одночасье! Это происшествие лишь послужило толчком к осознанию мной этой… Любви… Но разве ж теперь найдешь первопричину! Теперь бы с последствиями разобраться…