Грех

Проснулся я рывком, только заслышав вдалеке приближающийся характерный рев спасательного катера. Обнаружили, значит, интересно, который час и что случилось бы со мной за все это время, пропади я взаправду?.. Вопрос интересный… Хех, да за эти несколько часов меня расчленить да закопать успели бы уж, как минимум, раза три, и никто бы никогда не нашел. Вскакивать на ноги сразу не стал, а лишь принял наиболее расслабленную позу и прикрыл глаза так, чтобы незаметно подсматривать сквозь ресницы за происходящим, пока не решу «проснуться» и перейти ко второй фазе плана – «Истеричка». Лежал я смирно, подложив под голову обе ладони, даже когда моторка, подплыв к моей лодчонке чуть не вплотную, раскачала ее так, что на миг мне показалось – она вполне может перевернуться. - Боже мой! – Раздался сдавленный возглас Вадима, и сердце мое чуть не выпрыгнуло из груди – таким взволнованным его голос не был еще никогда. Я нашел его взглядом, и… бешеное сердцебиение уже стало приносить мне гадкую боль. Как же стыдно… Вадим был непривычно бледен, под глазами залегли усталые тени, губы нервно подрагивали, а глаза… Мои любимые живые, пусть и ледяные при взгляде на меня, синие бездны будто покрылись серой пеленой, став блеклыми и невыразительными, какими-то умирающими… Нет, они не должны быть такими!!! Все же хорошо!!! Но он вглядывался в меня так, будто я валялся здесь по меньшей мере при смерти… А я живой, смотри, Ди-и-им!!! Я не выдержал и с громким радостным вскриком резко поднялся на ноги – и плевать, что снова накренил при этом лодку, главное – сию же секунду изгнать из его глаз эту страшную обреченность. Брат тут же поймал мой непритворно счастливый взгляд и на мгновение замер с нечитаемым выражением на бледном лице, а потом широко улыбнулся. И улыбался все время, пока я переругивался со спасателями и ждал, пока они разрешат мне, наконец, перелезть к нему и начать плакаться. Да, мне было ужасно стыдно, что я заставил Вадима так переживать, но в то же время я был так же ужасно горд собой и тем, что мой план шел как по маслу, и отказываться от него только из-за внутренних моральных терзаний я не собирался. Оказавшись в крепких объятиях брата, я как мог более экспрессивно выдал ему заранее заготовленную жалостливую историю… а он лишь молча гладил меня по спине. И, по-моему, по мне после такого спектакля какой-нибудь ГИТИС плачет горючими слезами, потому что я как будто и правда пережил все те чувства, про которые так живописно распинался перед ним, у меня даже дрожать получалось вполне правдоподобно – понятно, что от скромности не помру?.. Ну да ладно, кому какое дело, он мой брат – что хочу, то и делаю! Нас еще полчаса мурыжили на берегу – расспрашивали, ругали, жалели… Что удивительно, – я никак не ожидал эффекта от моих изысканий настолько быстро! – так это то, что Вадим нотаций мне читать не стал даже здесь, но от себя так и не отпустил – ладонь мою временами сжимал так сильно, что становилось больно, но я все равно не стремился вырваться. Я просто наслаждался его такой умопомрачительно приятной близостью, родным запахом и ласкающим даже через одежду теплом. Когда мы добрались до дома, я, все еще несколько опасаясь заслуженной взбучки, поспешил скрыться с глаз брата в ванной, объяснив это тем, что жутко продрог там на озере. Что было не так уж и далеко от истины, я действительно слегка замерз – на воде было весьма прохладно. Вадим и слова не сказал, только рухнул на диван в гостиной и вовсе затих. Вернувшись, я застал его погребенным под ворохом диванных подушек, из-под которого тут же, с трудом, но отрыл и бережно укрыл, погладив по сильному плечу. А потом не удержался и, едва касаясь обветренными губами его лба, оставил на нем щемяще нежный поцелуй, и еще с минуту любовался его расслабленным во сне лицом. Что ж, подводим итог – если раньше мне казалось, что я для него ничего не значу, то теперь я просто уверен, что могу надеяться не только на простую братскую любовь… С такими обнадеживающими мыслями я закончил первый день претворения моего плана в жизнь. Следующим утром я проснулся от неясного беспокойства – было такое ощущение будто меня кто-то – за неимением других возможных кандидатур, кроме брата, я тут же решил, что это он… – пристально рассматривал почти в упор. Применив вчерашний навык, я поглядел на него сквозь ресницы и невольно нахмурился – Вадим стоял у двери с таким несчастным видом… ну, вот как бездомный щенок, честное слово, ему бы еще несуществующий хвост поджать. Чего это он так расстроен с утра пораньше? И только потом, когда брату, наконец, надоело стоять так, без какого-либо движения, и он с беззвучным проклятием выскочил из моей комнаты, до меня дошло, что это было всего лишь первое робкое осознание происходящего, и что, будучи человеком консервативным, ему будет, ох как нелегко принять те чувства, что я надеялся в нем пробудить. Но форсировать события слишком уж резко я не собирался. В конце концов, я уверен почти наверняка, что не я один в нашей семье тронутый, это тихое помешательство просто обязано быть наследственным, а значит, Вадим сам дойдет до нужной кондиции, стоит его только подтолкнуть в правильном направлении. Я встал с постели и, на цыпочках прокравшись к комнате брата, осторожно прислонился к двери и прислушался, и, судя по едва слышному шороху простыней и скрипу пружин матраса, он вновь прилег на кровать – может, чтобы заснуть, все-таки времени было всего шесть утра, а может, просто чтобы подумать в тишине и неприкосновенности. Тэк-с, ну что ж, продолжим… Первым делом я занялся завтраком – обычно я готовлю с большой неохотой и только, когда меня об этом просят, но с недавних пор это дело стало для меня не таким уж и трудновыполнимым, особенно, если я готовил для нас с Вадимом. Вот и на этот раз я решил таким образом еще больше его запутать, приготовив несколько его любимых блюд. Время за готовкой пролетело незаметно, и пришла пора звать брата. - Ди-и-им… – Запертая на замок дверь оказалась для меня полной неожиданностью, поэтому я не сразу сообразил, что нужно отчетливо постучать, вместо того, чтобы бесполезно дергать стойко не поддающуюся ручку. А вдруг он и правда все еще спит? Но, как ни странно, Вадим отозвался практически сразу, несколько грубовато, но я не обратил на это должного внимания и просто предупредил, что завтрак готов. - Подлизываешься? – Хмыкнули прямо из-за двери, а потом я нос к носу столкнулся с хмурым братом. – Вот объясни мне, подарочек, как ты вообще додумался заснуть в ЧУЖОЙ лодке? Последние мозги с этими своими мультиками просрал? - Я… – Оторопев от такого резкого наезда, я какое-то мгновение лишь изумленно таращился на гневно побагровевшего Вадима, но потом пришел в себя. – Чего ты сразу на мои анимешки бочку катишь?! Я не виноват, что с таким водителем, как ты, после машины сил только и хватает на то, чтобы отыскать ближайшую горизонтальную поверхность и благополучно на нее рухнуть! - Ага, а домой вернуться была не судьба? – Нашелся он, скептически выгнув брови и скрестив руки на груди. Я стыдливо покраснел. Ну, вот что, что я ему должен впаривать? Эх, раз уж врать, то врать правдоподобно! Ответил я весьма жестко: - Не судьба! Я не хотел тебе мешать! - Мне? Мешать? В чем это, интересно? – Изумился он, кажется, до глубины души. - Ну-у-у… – Так… Думай, Лер, думай!.. О! Идея! – Я ведь разбудил тебя… а ты после зачета, вот и подумал, что отсыпаться будешь, решил не тревожить – мне ведь пришлось бы снова тебя будить, калитка-то открывается только изнутри… А тут лодка эта, будь она неладна! Откуда я знал, что она не привязана?! Проснулся… ну, ты знаешь, а потом умаялся да и заснул заново! – Чуть не шаркая ножкой, вдохновенно врал я, смотря в пол. - Да-а-а, дебил – это диагноз! – Припечатал меня брат, а затем подозрительно добавил: – С каких это пор тебя волнует, выспался я или нет? - Не твое дело, главное, что волнует! – А вот это уже ни в какие ворота! Я что, даже и позаботиться о нем не имею права? Я хотел было гордо от него удрать, но он успел схватить меня за футболку и, развернув меня к себе лицом, принялся внимательно вглядываться в мои честные-пречестные глаза. - А то, что я чуть не поседел, пока прочесывал здесь каждый метр, словно полицейская собака-ищейка, в поисках твоей бездыханной тушки, тебя волнует? Да я почти уже речь с повинной для родителей приготовил, в коей жалел лишь об одном, что не смог даже тела твоего бренного им для похорон предоставить! Придурок, больше никогда не смей так вот поступать со мной, ни со мной, ни с предками! Иначе я сам тебя вот этими вот руками на тот свет отправлю, не дожидаясь содействия от третьей неизвестной личности! – Выдал он на одном дыхании, довольно сильно при этом встряхнув меня пару раз. - Вадим, ну я же не совсем идиот! Зачем же я снова полезу в чью-нибудь лодку?.. – Взвыл я, пытаясь вырваться из его железной хватки. Я же, в самом деле, не идиот! Надо его поскорее успокоить, а то, мало ли, прибьет ненароком! А я еще пожить хочу! - Кто ж тебя, дебила малолетнего, знает, и, вообще, я не только насчет произошедшего, еще раз в будущем заставишь меня хоть немного за тебя поволноваться… я уже обрисовал твой немедленный исход в красках! О-О-О! Интересно-интересно… Небрежно согласившись с его условиями, я, не оглядываясь, поспешил на кухню. Вадим последовал за мной с горестным вздохом. Эх, знал бы ты, что тебя еще «контрольный в голову» ждет: - Дим, а тебе и правда было бы жаль, если бы я вдруг исчез? – Тихонько спросил я, подловив момент, когда он уже проглотил кусочек омлета. Вадим и без этого кусочка чуть не подавился да и со стула едва не навернулся также. Я с интересом естествоиспытателя пронаблюдал за сменой красок на его лице, после чего удостоился характерного жеста у виска и был позабыт вплоть до того момента, как было покончено с омлетом, и он, наконец, заметил, что я почти ничего не съел. Недоуменно на меня покосившись, он поймал мой грустно-коварный взгляд, и, сглотнув, удрученно покачал головой, и направился на террасу. Я же остался на кухне… Довольны-ы-ый… донельзя… его смятением и глубокими раздумьями. И все последующие дни закреплял полученный результат с помощью томных взглядов, мимолетных касаний и двусмысленных фраз… Чуть не довел его на пляже до инфаркта… М-м-м, массаж ног в его исполнении был просто божественен! Да я сам там чуть не загнулся от еле сдерживаемого смеха и привычного уже желания… И, что можно считать просто фантастической Удачей и полнейшей Победой, уговорил съездить в Сонную Лощину… Место, что я выбрал… Для потери своей девственности…