Красные полоски.

- Ди, ты уже две недели никуда не выходишь, не общаешься ни с кем, не питаешься норма…- говорила Эмма, но она ее даже не слышала. Может, она просто устала слушать одно и то же от всех: родители, Эмма, подруги. Все повторяют одно и то же, будто за две недели и три дня Диана придет в себя. Сможет ли она вообще жить как раньше? Может быть… - Эйй, мисс Диана, вернитесь на землю, - хлопала перед ее глазами подруга, - вот, даже сейчас ты меня совсем не слушаешь! Она промолчала. Как всегда. - О’кей. Ди, я должна ехать домой, - Эмма взяла руку Дианы в свою, - Диана, я с тобой, слышишь? В любой момент, даже посреди ночи, если что-то случится, сразу звони мне, хорошо? Диана кивнула. Эмма обняла ее и, сказав напоследок, чтобы она постаралась привести себя в порядок, вышла из квартиры. Она прошла в спальню и, достав из шкафа его рубашку, надела ее на себя. Девушка вдохнула родной запах. Легла на кровать и накрыла себя его любимым одеялом. Встала и подошла к окну. Посмотрела на людей, и ей стало тошно от счастливого взгляда окружающих. Снова подошла к шкафу и надела его куртку. Обняла саму себя и, закрыв глаза, представила, что он обнимает ее. Вот он. Здесь, с ней. На земле. Снова легла на кровать. Полежала минуты две и зашла в ванную комнату. Посмотрела на зеркало и оценила себя: запутанные и грязные черные, как смола волосы, отросшие брови, ужасные мешки под глазами, размазанный макияж, сделанный еще две недели назад, - она выглядит слишком ужасно. Диана закрыла глаза и вспомнила ее последнее совместное утро с Гарри. - Вот посмотри на меня: каждое утро я выгляжу, как будто всю ночь плакала. Все эти мешки под глазами, красные глаза. Я ненавижу себя, Гарри! - Любимая, ты самая красивая! Ты себя совсем недооцениваешь, - сказал он и поцеловал девушку в лоб, - ты у меня самая лучшая! Такую жену как ты еще поискать нужно! Диана сняла его куртку и поднесла к лицу. От этого знакомого запаха внутри у нее все сжалось, и сердце захлестнула жгучая боль. В затылок словно вонзились тысячи иголок, в груди встал ком, мешая дышать. Пустой дом молчал, только гудела в трубах вода, и чуть слышно жужжал холодильник. Не в силах больше выносить эту мучительную тишину, она опустилась на пол и разрыдалась. Гарри никогда не вернется. Его больше нет, и изменить это невозможно. Еще недели две назад она могла гладить его по волосам, засыпать рядом с ним каждую ночь и просыпаться, вздрагивая от его неосторожного движения. Они ходили вместе на вечеринки и там, сидя по разные стороны стола, переглядывались, смеша друг друга. Эти картины снова и снова проходили у нее перед глазами. Мгновения, на которые рассыпалась их жизнь. Это все, что у нее осталось, – горстка воспоминаний и отражение его лица где-то на самом дне памяти. Их любовь была сказочной. Такая, какая бывает в сказках. Они не просили у жизни ничего особенного. Просто хотели прожить ее вместе. Но судьба разрушила их планы в одно мгновение. Все случилось очень быстро, в одно мгновение. Сначала работа, затем свидание в честь их первой годовщины, затем грузовик, водитель которого уснул по-пьяни. Диана отделалась простым переломом руки и царапинами, а Гарри… - Доктор Маккоби, где Гарри? Где мой муж? – спрашивала девушка. - Диана, вам нужно присесть, дело в том, что во время операции его сердце дало сбой, и он… - Не продолжайте, - попросила она. Она просто села на холодный кафель и продолжала сидеть там. Диана просто смотрела на одну точку и сидела. Перед ее глазами всплыли дни, проведенные с Гарри: их первая встреча, первое свидание, первый поцелуй, первая ночь, прогулки, переезд в его квартиру, свидания, предложение, свадьба, постоянные ссоры, примирения. В тот момент ее сердце перестало биться. С того момента ее жизнь разделилась на «до» и «после». Она еще никогда не чувствовала такого опустошения и потерянности. Будто кто-то вынул ее душу, и теперь осталось лишь одно безжизненное тело. Она вцепилась за ножки кровати и кричала, кричала, что есть силу. Кричала от боли. Кричала от потери. - Не оставляй меня!!! Не оставляй меня!!! – она срывает свой голос, - ты не можешь оставить меня! Ты обещал мне быть всегда рядом! Доктор что-то кричит медсестрам. Он пытается поднять девушку с пола, кричит что-то медбратам, говорит что-то ей, но она его не слышит. Ее подняли на ноги, вкололи успокоительное и уложили на кровать. - Ты ведь обещал, - шептала девушка, - обещал… Диана просто хотела кричать, так кричать, чтобы слышала вся планета, чтобы каждый знал о ее боли. Она рыдает. Тысячный раз за эти две недели. Ее телом овладела дрожь. - Я никому не пожелаю такого испытать, - говорит девушка. Диана открывает шкафчик и достает оттуда лезвие. Она подносит лезвие к запястью. - Не могу, - говорит она и роняет лезвие на пол. Она вновь смотрит на свое измученное отражение и не находит прежнего запала жизни. В ее глазах все также отражается угасшее пламя. Ей хочется рыдать в голос. Кричать от боли. - Я веду себя как подросток, которого бросил любимый человек, - говорит она самой себе. Тяжело сглотнув, она опускает свой взгляд вниз и смотрит на лезвие, которое так и манит к себе. Губы невольно сжимаются в тонкую полоску, а весь мир отдаляется на задний план. Она вздыхает и прикрывает глаза. Ее руки холодеют от накатывающих эмоций. Страх в ее сознании совсем не рождается, оставляя место глупости и боли. - Останется ужасный шрам, - снова самой себе. Она подносит лезвие к внешней стороне руки и застывает на месте, не решаясь двигаться дальше. - Полосою красной останься хотя бы в моих запястьях, - говорит она. Все отступает на задний план, оставляя ее и лезвие в руках в глубокой тишине. Диана подносит лезвие к руке, приставляя острый конец к коже, и легонько надавливает; несильно сдвигает руку назад. Отнимая лезвие от кожи, она видит полоску, в которой появляются пузырьки крови. Не обращая внимания, она делает так еще несколько раз. Она не думает о реальном мире, не думает ни о чем и ни о ком. Думает лишь о том, что она может подавить моральную боль физической. Она плачет и делает еще одну полоску. Горькие слезы капают на рану, и Диана морщится от жгучей боли. Она смотрит на проделанную работу: пять красных полосок. От вида крови ее невольно замутило, а из глаз хлынули слезы. Она ощутила неудержимое желание засмеяться в голос. Она окончательно запуталась в себе и в своих действиях. Лезвие выскользнуло из ее рук, звонко отскакивая от пола. Ее ноги стали будто ватные, и она упала на пол, все еще не прекращая рыдать. - Почему? – шептала она, - почему ты оставил меня? Она еще несколько минут лежала на полу, затем ощутила влагу на лице. Она села и вспомнила про руку. Быстро достав из шкафа бинт, она завернула руку, пытаясь остановить кровь. Диана, сняв с себя всю одежду, залезла в кабинку и включила воду. Приняв душ, она завернулась в полотенце. Открыв шкаф, она сразу нашла пижаму Гарри и, надев ее на себя, она легла на кровать. Накрыв себя одеялом, она посмотрела на свое запястье. - Полосою красной останься хотя бы в моих запястьях, - шепнула она и попыталась уснуть.