It's Your Image Burnt Into My Mind

Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Гарри медленно шел к дому Луи. Воздух был холодным, на улице были небольшие сугробы. Некоторые замороженные коричневые листья хрустели под ногами Гарри. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Его каблуки ритмично стучали по тротуару. Выдыхая, он выпускал пар изо рта, так как холодный воздух превращал теплый из его легких и мелких кристаллов в зиму. Он уже мог видеть дом Луи. Было так близко, но одновременно далеко. Это был первый раз, когда Гарри увидит Луи после операции. Она была успешной, Луи мог снова видеть. Когда Гарри говорил с ним по телефону, его щеки болели от широкой улыбки. Луи всегда восхищал его своим окружением. Он всегда описывал то, что видел и как видел всё вокруг, когда он не мог использовать глаза, чтобы увидеть вещи вокруг него. Когда Гарри спросил, может ли он приехать и встретиться с Луи, тот сказал «нет». Потому что он хотел полностью выздороветь. Таким образом, они заключили сделку. В канун Нового Года. Вот, когда они встретятся. И вот Гарри шел к дому Луи, с бутылкой текилы в одной руке и пакетом лаймов — в другой. Полиэтиленовый пакет шуршал в такт шагов Гарри. Фрукты болтались в сумке, соприкасаясь с материалом. На Гарри были надеты черные узкие джинсы, но на этот раз он приложил некоторые усилия над его внешним видом. Он хотел выглядеть лучше, когда Луи впервые увидит его. Гарри должен был произвести отличное первое впечатление. Будто он шел на собеседование. На нем была черная рубашка, но, как обычно, не все пуговицы были застегнуты. Это только заставило бы его чувствовать удушье. Кроме того, его волосы тоже прошли через кое-какие преобразования. Он использовал какой-то гель, и теперь его кудри более упругие. Перед тем, как он покинул дом, он осмотрел себя через зеркало, и понял, что его волосы были как грива у льва. Он глубоко раздраженно вздохнул и загадал желание быть совершенным в глазах Луи. Теперь он действительно хотел, чтобы это было идеально. Гарри действительно боялся, что Луи будет тем, кто откроет ему дверь. Когда Гарри запыхался, его щечки будто целовались с морозом и его волосы были в полном беспорядке; он идет на встречу с Луи. И на этот раз он увидит Гарри без тумана в глазах. По крайней мере, вечеринка еще не началась. Был еще целый час до прибытия гостей. Это даст Гарри и Луи некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что шатен видит. По крайней мере, Гарри разговаривал с Найлом о том, что он принесет, Найл звучал очень счастливо, и он сказал, что Луи очень активно организовывал вечеринку. Гарри мог слышать крики Луи на заднем фоне о том, чтобы принести ту хорошую текилу, которую они пили, когда собирались вместе. Найл также сообщил, что Луи был очень потрясен, когда он увидел Найла. Несмотря на то, что они были друзьями больше, чем они общались с Гарри, Луи еще никогда не видел Найла. Шаг. Гарри начал улыбаться, когда ступил на первую ступеньку. Он должен был остановиться на мгновение, чтобы собраться. Его сердце начало качать кровь, будто его горло перерезано. Он слышал, как кровь стучала в ушах, голова светилась, будто он видел звезды. Гарри смотрел на лестницу, зная, что он должен пройти пять лестничных пролетов, чтобы быть перед дверью Луи. Пуф. Пуф. Пуф. Пуф. Пуф. Гарри слышал сердце в ушах, трепещущее, как колибри. Гарри снова было больно улыбаться, мышцы подрагивали на лице. Он чувствовал холод, волнение выносило все тепло из крови. Это так утомительно — быть настолько нервным и возбужденным одновременно. Его мозг пересиживал бегство или борьбу. Все было настолько подавляющим, что его мозг не мог взять контроль над телом. Лестница казалось марафоном, его легкие рушились и наполнялись воздухом, будто взрываясь. Рука Гарри парила перед дверью, когда парень собирался постучать в нее, но его рука осталась достаточно далеко, даже не прикасаясь к поверхности двери. Он мог видеть дрожащую руку, текилу, бултыхающуюся в стеклянной бутылке. Гарри закрыл глаза и представил Луи перед ним. Он мог бы открыть дверь. А потом они бы встретились, улыбнулись и, возможно, поцеловались. И это было бы нервно, будто они были глупыми подростками, пытающимися скрыть от своих родителей, потому что они не знали бы, как принять парня в свою семью. Вот, что было у Гарри в голове. Все будет идти гладко, и ноги Гарри перестанут дрожать. И все будет хорошо. — Гарри! — вскрикнул Найл, открыв дверь с мешком мусора в руке. Гарри чуть не уронил алкоголь на пол, лаймы уже упал в пакете, которые уронил из сильной хватки. Он посмотрел вниз, на ноги, зеленые плоды катались между ним и Найлом. Гарри посмотрел вверх, встречая счастливые голубые глаза. Щеки Найла наполнены радостью, его волосы зачесаны вверх. Его одеколон был сладким и мягким, как и сам Найл. — Привет! — выдохнул Гарри, опустившись на колени, чтобы собрать плоды обратно в пакет. — Долго стоишь? — спросил Найл. — Немного, — Гарри встал обратно, вцепившись в дорогую стеклянную бутылку двумя руками. — Нервничаешь, да? — ухмыльнулся Найл, выбросив мусор. Он взял Гарри за талию и повел его вовнутрь. Дверь за ними закрылась, Гарри заглянул в квартиру, чтобы увидеть другое знакомое лицо. Место было полностью украшено. В гостиной и кухне было полно колпаков для вечеринки и пластиковых стаканчиков, и бутылок алкоголя и тарелок с закусками тут и там. Тихо играла музыка, устанавливая настроение для последней вечеринки года. Конечно, потом она будет играть громче, когда придет больше людей. Теперь все хорошо, это вроде отвлекало Гарри от нервов. — Он в студии, — подмигнул Найл, проходя мимо кухонного стола. Он что-то сделал с пуншем, который был в большой миске с половником, прислонявшимся к краю. Он налил водку, по-видимому, украшая жидкость, макая палец и облизывая его, пробуя напиток. Он издал одобрительный звук, смакуя вкус на языке. — Я просто оставлю это здесь, — Гарри поставил текилу и лаймы на стол. Найл кивнул и налил еще водки, смешивая напитки. Гарри снял свое черное пальто, повесил его у двери и снял ботинки. — Он нервничает? — Гарри остановился рядом с Найлом, спрашивая более тихо. — Нервничает? Это преуменьшение года! — вскрикнул Найл, дыхнув чистым алкоголем на него. Гарри улыбнулся и поклонился. Он посмотрел в сторону коридора и пошел туда. На углу он выглянул в коридор, только чтобы увидеть его пустым. Дверь на верху лестницы была приоткрыта, полоса света протянулась по стене. Шаги Гарри были тихими и осторожными. Он поправил свои волосы, зачесывая влево. Его постигла ужасная мысль о том, что его волосы выглядели, как из 80-х. Он поправил рукой свои волосы, будто он мог видеть свои прикосновения. По крайней мере, это не было так плохо как, когда он уходил из своей квартиры. Может, это было хорошо. Шаг… Шаг… Шаг… Шаг… Шаг… Гарри стоял за дверью. Свет из комнаты бил ему в глаза, заставляя ничего не видеть, кроме белого освещения. Весь свет в комнате, наверное, был включен, это не мог быть просто дневной свет. Рука Гарри легла на дверную ручку, беззвучно поворачивая ее . Стайлс заглянул внутрь, его существо дало слабину. Луи стоял посреди комнаты. Его руки были согнуты перед ним, вероятно, по крайней мере, его другая рука была на его лице. Его глаза были устремлены на полотна на стенах. Первое, что увидел Гарри был тот, с любовью, а затем другой — тот, нарисованный в акте любви. Гарри чувствовал, что не мог больше дышать. Его легкие были полны воздуха, но он не дышал им или не заменял его свежим воздухом. С последним толчком двери, Гарри зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Щелк. Луи вздрогнул, его плечи были напряжены. Он был одет в черную рубашку, и его джинсы были настолько узкими, что Гарри мог видеть мышцы на бедрах. Он стоял там, боясь пошевелиться. Он до сих пор помнил тот момент, когда они с Луи вешали вторую работу слева от них. Краска не высохла и сделала подтеки на раздолбанном полотне, стекавшие к краю. Порезы на холсте были явно видны, будто кто-то пытался вырвать органы из картины. Некоторые следы ногтей отчетливо видны на поверхности, их пот и другие биологические жидкости, создающие контур двух фигур. — Никогда не думал, что они будут выглядеть так, — пробормотал Луи. Гарри сглотнул; его живот скрутило. — Как ты тогда представлял? — спросил голос Гарри, удивив самого себя. Он звучал, будто съел килограмм блесток. — Не так, — хихикнул Луи. — Ты не видел это раньше? Ты не был здесь до сих пор? — спросил Гарри, вдыхая в первый раз. В тишине все прозвучало сложно и слишком громко. — Нет, я хотел сохранить это до того, когда мы встретимся, — голос Луи звучал счастливо, его мышцы спины задвигались под рубашкой. — Ты нервничаешь? — спросил Луи; его голос дрожал. — А ты как думаешь? — Ты не можешь нервничать, — засмеялся Луи, опустив руки по швам. — Так ты нервничаешь? — спросил Гарри. — Конечно, я нервничаю, я никогда не видел тебя, — сказал он с поддельной раздраженностью. Гарри бросил взгляд на пол, улыбаясь самому себе. — Это будет похоже на какое-то шоу, где переделывают дом, где они все украсили и ведущий представляет хозяевам дома это? — спросил Гарри, снова смотря на Луи, который немного расслабил плечи. — Уверен, что это чувствуется так, — голос Луи был игрив. — Даже придя сюда, чувствуется так, будто я никогда здесь не был. Было странно коснуться моего одеяла и на самом деле увидеть. Или то, как выглядит это место! Как выглядит мой почерк. Или то, что первоначально написал, — Луи указал на первую картину в углу, где синие линии и слова Гарри перемешивались. — Просто это… — его голос стал низким. Шаг. — Или то, что там! Я фактически могу видеть наши тела на холсте! — Луи указал на другую картину. Шаг. Шаг. — Я так нервничаю, чтобы повернуться, когда уже знаю тебя, но никогда не видел тебя. Я имею в виду, я видел тебя, но... Это было только руками. Я. Никогда. Не видел. Тебя, Гарри. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. — Пожалуйста, повернись, — прошептал Гарри, и ему казалось, что его сердце вот-вот взорвется вместе с сердцем. Он стоял прямо за Луи, видя немного веснушек на шее. Луи сделал глубокий вдох, подняв руки к лицу. Он обернулся. не убирая руки с глаз. — Я так чертовски нервничаю, Гарри! — воскликнул он, и смех смешался с его высоким голосом. Гарри засмеялся вместе с ним, взяв руки Лу в свои. — Я так же нервничаю, как и ты, Луи. Думаю, ты можешь чувствовать мои холодные и дрожащие пальцы? — Луи кивнул. — Это все так ново для нас обоих. Но мы просто должны с этим столкнуться. Так что. — Я просто должен сделать это, — закончил Луи. Гарри кивнул на его слова, медленно убирая руки Луи от глаз. Это было как распаковывание подарка от золотой оберточной бумаги. На лице Луи была улыбка, его запястья были все еще в руках Гарри. Его ресницы лежали на щеках, когда он зажмурился так, что мог никогда и не открыть. Он сделал глубокий вдох, перед тем, как открыть глаза. Они наткнулись на грудь Гарри, с широкими плечами и черной рубашке и кожей, которая пыталась прорваться через те несколько пуговиц, которые он оставил расстегнутыми. Улыбка исчезла, а щечки покраснели. Он закусил губу, облизывая ее и выпуская воздух из лёгких, поскольку он оставил рот открытым. Его взгляд бродил по телу Гарри, оставив лицо позади. Ноги Гарри начали трястись снова, когда он увидел глаза Луи сквозь ресницы. Его взгляд нашел подбородок Гарри, наблюдая за ним исподлобья. Он сглотнул, закрывая рот. Он несколько раз моргнул, прежде чем двинулся к губам, носу, находя глаза Стайлса. Гарри мог увидеть иней голубого цвета в глазах Луи, которые теперь превратился в тело. Голубой и намек на зеленый, и такой синий, как море, и намек на восход солнца, и все теплое и свежее. Цветущие цветы и пение птиц, и летний дождь. Гарри почти мог почувствовать запах скошенной травы. Гарри находился в середине озера, которое было в глазах Луи. Он плавал на другой стороне замороженного мира. Он плавал, и ничто не могло остановить его. Не было границ, чтобы добраться до Луи, он просто продолжал плавать. Из глаз Луи потекли слезы, соленая вода стекала по его щекам. Гарри отпустил его запястья, чтобы стереть реки из его глаз. — Почему ты плачешь? — Гарри звучал даже более обеспокоенно, чем чувствовалось в его голове. — Тебе не понравилось то, что ты увидел? — его уверенность сбил грузовик на трассе. — Нет! Боже, нет! — закричал Луи. Он начал улыбаться, игривой улыбкой, которая светила ярче, чем свет в комнате. Гарри опустил руки от лица Луи, он нахмурился. — Я никогда не мог подумать, что ты выглядишь так. Я имею в виду, когда ты сказал мне на первом свидании, что у тебя ямочки и зеленые глаза, и кудрявые волосы, я никогда не думал, что это будет так! Ты даже не улыбаешься, но я могу видеть ямочки! Все это было неполным в моей голове, я не мог найти те вещи, о которых ты мне говорил, и ты все еще здесь. Теперь я могу видеть тебя и. Вау! — засмеялся Луи, сильно покраснев. Нервы в теле Гарри растворились, обнажая зубы в застенчивой улыбке. — И эти волосы! Вот, что я тянул, когда мы занимались любовью. Боже мой, ты видел меня голым! — глаза Луи расширились, его смех стал неловким. — Будто ты не касался меня. Ты даже сказал мне, что ты помнишь мое тело, потому что твои руки видели меня, помнишь? — попытался напомнить Гарри; хотя его собственный румянец полз вверх по его груди. — Ну, я никогда не думал, что у меня был секс с кем-то таким, как ты! — С кем-то вроде меня? — Таким горячим! — засмеялся Луи, прикрывая рот рукой. — Мне так неловко, — Луи покачал головой. Он потянулся к волосам Гарри, запуская пальцы в кудри. Он дернул за них; Гарри открыл рот, чтобы вдохнуть. — Как, черт возьми, ты хотя бы увидел меня в этом классе? — пробормотал Луи. Гарри сглотнул, ухмылка распространилась по его губам и спасла от стона. — Ну, прежде всего, ты был почти единственным парнем там. А во-вторых, — Гарри сделал шаг ближе, положив руки на бедра Луи. — Я никогда не видел кого-то такого же красивого раньше, — он наклонился и прошептал это на ухо Лу. Он мог чувствовать горячую щечку Томмо рядом с его собственной. Стайлс потянулся губами к уголку рта Луи, когда раздался громкий стук в дверь и она распахнулась. Гарри наклонил голову вниз, чтобы опереться на плечо Луи. — Вы еще здесь? Давайте, народ уже подтягивается! Они немного рано! — Найл ворвался в дверь и оставил ее открытой. Он оставил пару обниматься на мгновение прежде, чем громкий бас наполнил квартиру. Луи хихикнул в плечо Гарри, целуя ключицу. — Мы получим новогодние поцелуи, я обещаю, — сказал Луи на ушко Гарри. Тот поднял голову с самодовольной улыбкой на губах. — Я чувствую приближение сделки? — он поднял брови вверх. — Давай не целоваться до полуночи? — предложил Луи, зеркаля Гарри. — Хорошо, но только знай, что ты собираешься убить меня, заставив ждать так долго, — прорычал Гарри, но улыбнулся. — Только шесть часов, — Луи подошел к Гарри, прижимая его к своей груди. — Шесть часов чистой пытки, — пробормотал Гарри в шею Лу. — Еще одна сделка? Больше никаких сделок? — предложил Луи. Гарри отклонился от Луи, смотря на него с подозрением. Гарри положил руку между ними. — Больше никаких сделок, — подтвердил Гарри, Луи улыбнулся и пожал протянутую руку. — Теперь давай ты… — Луи посмотрел на Гарри, пытаясь найти слова. — Ты сексуальный и красивый, и давай праздновать, — Гарри засмеялся хриплым смехом на предложение Луи. — Это даже не имеет никакого смысла! — Луи взял Гарри за руку и повел вниз. — Это имеет смысл для меня, — подмигнул Луи и ввел их в басы музыки. ~ ~ ~ Луи сжимал свою руку вокруг Гарри. Он наклонил голову на плечо Стайлса, держа стакан с экстра-алкогольным-пуншем Найла в руке. Парень улыбался весь вечер. Ни разу Томмо не отпустил руку Гарри. Они говорили с друзьями Найла, держа рука об руку. Они получали напитки, рука об руку. Они сидели здесь и там, рука об руку. Они танцевали, рука об руку. И улыбка на его лице не спадала. Маленькие сдавливания их рук или ласковые проглаживание пальцами запястий, или костяшек, желая больше. Чертова пытка. Гарри плавал в летних глазах Луи. Единственным, что он мог видеть в глазах Луи, была меланхолия, разные оттенки и волны, и жизнь. Глаза Луи были живыми. Гарри не мог перестать смотреть в его глаза. На его лице появилась ухмылка, когда Томлинсон покраснел. Гарри улыбнулся, когда Луи улыбнулся в ответ. Он восхищался Луи и его глазами. Его сердце билось быстро, потому что он знал, что больше не мог скрывать свои взгляды от Луи. Луи мог видеть то, что он делал, погруженный в свои мысли. Если ему больно. Если он счастлив. Грустный. Нервный. Сердитый. Игривый. Пораженный. Раздраженный. Застенчивый. Неуверенный. Вдохновленный. Восторженный. Нежный. Страстный. Любящий. Гарри больше не мог скрывать свои чувства за тем, что Луи не мог видеть его. Ведь сейчас он мог. Гарри сказал три слова. Десять букв. Полные чувства и мысли. Даже, если это было по телефону, Гарри имел в виду каждый слог, сказанный вслух. И это беспокоило его, что Луи не ответил ему. Ни тогда, ни до этого, ни сейчас. Но Луи улыбался, он улыбался, когда он смотрел на Гарри. Он был подобен солнцу, когда он встречался с Гарри взглядом. Огромная толпа направилась на террасу, которая была на крыше, чтобы увидеть фейерверк. Люди смеялись и разговаривали, и пили. Музыка осталась позади, единственные звуки издавали сами гости. Луи и Гарри были придавлены к перилам в своем собственном мирке. Город жил и горел. Гарри обернул руку вокруг плеч Луи, будто теплое одеяло. Луи прижал ухо к груди Гарри. Он понимающе улыбнулся, глядя на лицо Гарри. — ДЕСЯТЬ! — люди начали кричать, пропитывая воздух замерзшим дыханием. Гарри посмотрел на лицо Луи. — ДЕВЯТЬ! Луи высвободил себя из-под руки Гарри. — ВОСЕМЬ! — некоторые люди внизу кричали вместе с людьми на террасе. Луи поставил свой бокал на стол рядом. — СЕМЬ! Луи развернулся к Гарри. — ШЕСТЬ! Он толкнул Гарри к перилам. — ПЯТЬ! Луи сделал шаг вперед, заметно дрожа. — ЧЕТЫРЕ! Он положил руки на плечи Гарри. Гарри дышал через рот, всё побелело. — ТРИ! Гарри положил руки на талию Луи и переместил их вниз к его бедрам. — ДВА! — народ уже аплодировал. Гарри улыбнулся Луи, видя, как на глазах Луи наворачивались слезы. — ОДИН! Слезы скатились по щекам. Городская башня с часами начали бить, показывая полночь. Взорвались фейерверки. Гарри прижался губами к Луи, его руки перешли в волосы Гарри и сжали их в кулачки. Третий первый поцелуй. Фейерверки взорвались в воздухе. Гарри мог видеть зеленый и синий, и красный, и золотой, и фиолетовый через веки в то время, как он дышал в его жизни. Поцелуем он высушил слезы Луи, слезы радости, которые заставили его улыбнуться. Луи хихикнул в поцелуй. — С новым годом, — Гарри разорвал поцелуй и прошептал эти слова. Он был уверен, что Луи мог увидеть биение его сердца сквозь рубашку. Руки Луи опустились ниже по его груди, ощущая пульс парня. Луи смотрел на лицо Гарри. И вдруг перестал улыбаться. Просто слезы катились по его щекам, по его шее и к рубашке. Его рот дернулся, будто он хотел что-то сказать, но с его способностью видеть, он перестал возможность говорить. — Луи? — Я люблю тебя, — выдохнул Луи, в его глазах искрил искренний фейерверк. Он потерял все напряжение в лице, его тело расслабилось, и возвратилась яркая улыбка. Он слушал сердцебиение Гарри своими руками и улыбался, будто это был его последний день жизни на Земле. Три слова. Десять букв. Гарри нырнул в глаза Луи, целуя его губы и забывая, кем он был. Единственным, что имело значение был Луи. И то, что он сказал. — Я люблю тебя, — улыбнулся Гарри, сжимая Луи в своих руках. Он мог услышать дыхание Луи и его смех около его уха, хватающего его рубашку на спине. Собственные слезы падали из глаз Гарри, как чистый жемчуг, сотканный жизнью. ~ ~ ~ ~ ~ ~ — Ты опоздал! — прошипела Лина со своего места у микрофона. Все уже были в студии. Студенты ждали за своими полотнами; карандаши, краски и кисти уже готовы. Гарри кивнул и понесся за фортепьяно. Он выкопал свои заметки и почти бросил их на подставку. Лист уплыл, падая на пол. Гарри наклонился, чтобы поднять его. Он услышал, как у кого-то упал карандаш и, как он секунду катился. Гарри увидел руку, которая потянулась за карандашом за их холстом, что заставило его улыбнуться. Гарри медленно сел, поправил свои заметки, поправил свои заметки и посмотрел в сторону карандаша. Гарри прикоснулся к клавишам рояля, играя свое приветствие. Луи поднял голову за холстом, будто он был животным в боевой готовности. Его голубые глаза блестели, а щечки порозовели. Как только Луи увидел зеленый лес в глазах Гарри, он улыбнулся и подмигнул ему. Гарри ухмыльнулся, сидя за пианино и чувствуя тепло, поднимающееся к его щекам. Его сердце билось, будто завтра оно остановится. Жизнь. Любовь.