Полюби меня

Чимину ужасно плохо, а если быть точнее – совсем хуево. Омегу скручивает пополам от боли внизу живота и колбасит не по-детски. Еще вчера вечером он счастливый шел под ручку с Тэ и Гуком домой, пряча смущенный взгляд от друга и пихая в бок загордившегося альфу, а сегодня Чимин готов отдать душу дьяволу, лишь бы не чувствовать раздирающей и неприятной боли, которая медленно перетекает в поясницу и ниже. По идее, Чимин уже должен извиваться на простынях и марать их природной смазкой, но факт ее отсутствия очень напрягает. Намджун уже не знал, что делать с братом, поэтому сидел под дверью комнаты, нервно перебирая в руках смартфон и дожидаясь Юнги – больше звонить было некому. Слушать скулеж и завывания брата просто невозможно, но Джун сдерживается, прекрасно зная, что ничем помочь не сможет. К счастью, Чимин – родной брат и реакция на течного омегу у Джуна отсутствует. Только вот Чимин все еще не течет, но терпкий запах стоит в квартире, открыто говоря о течке. – Б-б-больно, – хнычет Чимин, цепляясь зубами за подушку. Задний проход горит адским пламенем, пугая омегу еще больше. С ним происходит это впервые, и он думает, что вот-вот посочится спасительная вязкая жидкость, но ничего не происходит. Лишь низ живота отдает режущей болью, словно вскрывают без наркоза. Чимин слышит шум в коридоре, знакомый грубый голос, и испуганно вздрагивает, боясь Юнги. Кто знает, что этот парень может сделать с ним, когда он в таком состоянии. Дверь в комнату приоткрывается, а через несколько секунд кровать прогибается под весом чужого тела – Мин проводит пальцами по взмокшему виску омеги, убирая его волосы с заплаканных глаз. – Малыш, ты как? – шепчет Юнги, замечая прокусанные пухлые губы и царапины на руках. – Боже… – Мне плохо, хен, – не выдерживает Чимин, вскрикивая от боли и сгибаясь пополам на кровати. У Юнги зажим на носу и взгляд изучающий, а еще руки предательски родные и голос до ужаса хриплый. Чимин цепляется за руку альфы и сжимает ее до боли, но Мину кажется, что эта боль никак не сравнится с той, что испытывает Чимин. – Ты пил таблетки? – шепчет Мин, заглядывая в помутневшие глаза Чимина. Омега отрицательно качает головой и давится вязкой слюной, вновь всхлипывая. – Лежи и не дергайся. Юнги быстро покидает комнату и возвращается уже со стаканом воды. Альфа кое-как запихивает два колесика разных цветов в рот Кима, заставляя младшего запить. Чимин морщится и давится водой, но Мин бережно вытирает его подбородок и помогает омеге удобно лечь. – Сейчас станет полегче, потерпи, – шепчет Мин и убирает стакан на пол. Ким вновь хватает старшего за руку и смотрит виновато, совсем разбито, отчего сердце альфы сжимается от боли. Юнги тяжело выдыхает и ложится рядом с Чимином, прижимая его к своей груди. Через несколько минут дыхание младшего выравнивается, а всхлипы затихают, позволяя Юнги облегченно выдохнуть. Мин почти уверен, что он определенно виноват в страданиях омеги, поэтому всю ночь не покидает его, пока Чимин вновь не открывает свои глаза, судорожно выдыхая от пронзающей боли. Течка, если ее можно так назвать, затягивается на долгих шесть дней. К концу своих мучений, Чимин выглядит совсем разбитым и ослабленным – кожа бронзового оттенка стала бледной, почти как у Юнги, а щеки впали, переходя в темные мешки под глазами. Мин, который почти не отходил от Чимина, выглядел не лучше, он даже спал чутко, чтобы слышать любой вздох или всхлип младшего. Чимин рядом со старшим чувствовал себя неловко, словно Юнги своими глазами видел, что происходило в раздевалке спортивного зала. Ощущения были гадкими, хотя рядом с Чонгуком Чимин об этом не задумывался – он нагло обманывал Юнги, почти изменяя за его спиной. Чувствует ли такую же вину и раскаяние Мин, когда спит со своими сучками, Чимин не знает и знать не хочет. Ему достаточно того, что он думает по этому поводу – теперь он грязный и плохой. Сам для себя. – Чимин-а, – тихий голос альфы нарушает тишину и бешеный поток мыслей младшего. Чим кое-как переворачивается на бок и смотрит в затылок Юнги, что сидит на полу у кровати. – М? – лениво отзывается омега, поджимая губы и сдерживая рвущуюся истерику. Хотелось упасть на колени и молить о прощении, хотя он не сделал ничего плохого. Неожиданная забота и доброта старшего изводит, Чимину кажется, что он совсем не знает Юнги. – Завтра же сходи в больницу, – впервые за долгое время Мин просит, а не приказывает, и Чимин чувствует, что даже противиться не будет. – И не пей больше подавители. – Почему? – хрипит севшим после криков и стонов боли голосом младший. – Кажется, это все из-за них, – почти неслышно выдыхает Мин, доставая пачку сигарет. – Все из-за меня. – Прекрати, хен, – шепчет Чимин, наблюдая за тем, как старший закуривает, тут же затягиваясь. – Я просто бесился, когда видел тебя рядом с тем мелким, – усмехается Юнги. У Чимина мурашки по истощенному телу бегут, потому что альфа впервые с ним так откровенен. – Хен… Мне очень жаль, – Чимин все же всхлипывает, крепко обнимая одеяло и утыкаясь в него носом. Юнги даже не поворачивается, продолжая выпускать из легких едкий дым. – Мне тоже, Минни. Я сам не понимаю, что чувствую к тебе… Когда-то давно я бы мог сказать, что это любовь, но сейчас, – Мин судорожно выдыхает, откидывая голову назад, смотря в потолок и сдерживая слезы. По крайней мере, так кажется Чимину. – Я запутался. Я определенно не хочу тебя терять, поэтому готов следить хоть круглыми сутками. И несмотря на то, что мы не истинные и твой запах не сводит меня с ума, я все равно не хочу, чтобы его вдыхал кто-либо еще… – Почему ты мне это говоришь сейчас? – сипит Чимин, запуская дрожащие пальцы в мягкие волосы альфы. Мин прикрывает глаза и слабо улыбается. – Я знаю, что ты заметил Чонгука не из-за его запаха или тела… Тебя в нем влечет искренность. Поэтому я хочу открыться тебе, чтобы ты смог разобраться, кто тебе нужен, – Мин стряхивает пепел на пол, чувствуя, как сигарета догорает, обжигая пальцы. – Я боюсь, что запутаюсь еще больше, – Чимин поглаживает голову старшего, перебирая пальцами темные прядки волос. – Я ведь и вправду тебя не знаю совсем… – А хочешь? – шепчет Мин, на секунду задерживая дыхание. Чимин замирает, поджимая губы, а после судорожно выдыхает тихое «да». – Тогда ты не против, что я сижу к тебе спиной? – Как тебе удобно, хен, – отзывается младший, пододвигаясь ближе к краю, чтобы лучше слышать тихий голос альфы. – Расскажи мне про… – Про изнасилование и убийство? – усмехается Юнги, потушив сигарету о паркет. Чимин думает, что Джун его грохнет после этого, но тут же переключает внимание на голос старшего. – Я тогда впервые влюбился, как девчонка, блять. Юнги тихо смеется, видимо, вспоминая себя, а Чимин в очередной раз сжимает покусанные губы, пытаясь представить того омегу, который смог завоевать сердце холодного Мин Шуги. – Жаль только, он шлюхой был, – хмыкает Юнги без толики сожаления. – Я с ним спал всего раз, и то по пьяни. Даже не помню, было или нет, но на утро он ушел довольный и обещал позвонить. Чимин напрягается, отчего-то чувствуя, что совсем не хочет слышать продолжение. Парень убирает руку от волос хена и весь сжимается, крепко обнимая одеяло. – Он не звонил около недели, и я решил сам его найти. Как еблан бегал по клубам, где он обычно ошивался, – Юнги вновь достает дрожащими пальцами сигарету и кое-как прикуривает ее, облегченно выдыхая. – Я ненавижу тот вечер, когда увидел его стонущим под каким-то уебком. Он насиловал моего мальчика, а тот получал от этого кайф. Понимаешь, Чимин? Эта сука насаживалась на член незнакомого уебка и кричала во весь голос от удовольствия. Чимин сглатывает противный комок в горле и смотрит на макушку альфы сквозь пелену слез. Юнги тогда был молод, наверное, на него сильно повлияло увиденное. – Я разозлился, но молча ушел, – продолжает севшим голосом Юнги. – Когда на утро нашли труп парня, что вечером насиловал моего омегу, все подозрения пали на меня. А эта шлюха дал показания об изнасиловании, которого я не совершал. И я все еще не могу поверить, что он мог так поступить. Но я не убивал никого… Ты мне веришь, Чимин? Ким непроизвольно всхлипывает, отчего Юнги сцепляет зубы и не смаргивает скупую слезу, даже не пытаясь стереть ее со щеки. Старший вдавливает сигарету в пол и до боли сжимает кулаки, вцепившись ногтями в ладони. – Мне никто не поверил, – злобно выдыхает альфа, закрывая глаза. – Если бы не хорошие связи отца, меня бы посадили ни за что. – Хен, остановись, – хлюпает носом младший, потянув альфу за ткань футболки. – Перестань, забудь об этом. Не делай себе больно воспоминаниями о прошлом… – С тех пор я не верю ни одному омеге, – усмехается Мин, медленно поворачиваясь в сторону Чимина. Ким испуганно смотрит на альфу, увеличивая глаза от изумления. Он буквально чувствует себя на месте того парня, что растоптал чувства и любовь Юнги. Чимин уже не сдерживает слез, судорожно вытирая соленые дорожки. – Прости, Юнги, пожалуйста, – шепчет Чимин, утыкаясь в грудь альфы, когда тот ложится рядом и прижимает к себе омегу. – Прости, прошу. Я идиот… Я… – Не думай, что я ставлю тебя наравне с той шлюхой, – криво усмехается Юнги, целуя Чимина в висок и поглаживая его по напряженной спине, успокаивая. – Ты мне в любви не клялся и быть рядом не обещал. Я прекрасно знаю, что Чонгук тебе нравится, но ведь и я привлек твое внимание. Ты был первым, кто посмотрел на меня не осуждающе и озлобленно. Чимин-а, с тобой я поверил в настоящие чувства. – Но я же… – Чимин всхлипывает, не в силах закончить свою мысль, но Юнги не торопит. – Я же не могу все это терпеть… Почему... Почему ты… – Я хотел иметь над тобой власть, пытался доказать, что не умею привязываться и любить. Наверное, я отыгрывался на тебе за все то, что меня заставили пережить. – Мин заглядывает в зареванные глаза Чимина и мягко улыбается. – Я не заслуживаю прощения и выгляжу в твоих глазах, как эгоистичная тварь. Наверное, я таким и являюсь. Только позволь мне открыться тебе. Чимин заглядывает в глаза альфы и поджимает губы, не зная, как поступить в данном случае. Он ведь, вроде как, влюблен по самое не хочу и уже обещал Чонгуку, но сейчас сердце разрывается от одного вида Юнги. И это вовсе не из-за того, что Чим любит его. Омега просто чувствует вину перед Мином за то, что не узнал его раньше, что не выслушал и не смог понять. Они с ним давно знакомы, но познают друг друга только сейчас. И если же Чимин был простым и открытым, то Юнги – это закрытый на восемь замков клад с драгоценностями, который Чимин бережно отряхивал от пыли, но не решался открыть. – Я не могу сказать, что люблю тебя, как парня, – Мин убирает прилипшие прядки волос со лба Чимина, пытаясь успокоить его. Ким внимательно смотрит на альфу и жмется сильнее. – Ты никогда не привлекал меня, как омега. Но твоя искренность и доброта, твое рвение помочь всем и каждому, да весь ты – это самое лучшее, что я когда-либо встречал. Поэтому я не хотел ни с кем делить тебя. – Собственник недоделанный, – тихо смеется Чимин, вытирая сопли. – Ну, этого у меня не отнять, – усмехается Мин, протягивая Чимину рядом валяющуюся футболку, чтобы омега смог высморкаться. Чимин на несколько долгих минут замолкает, погружаясь в свои не радужные мысли и задумчиво кусает и без того искусанную губу, осматривая комнату беглым взглядом. – И что мне теперь делать? – тихо шепчет омега, боясь смотреть Мину в глаза. – Для начала, тебе надо умыться и поесть, а после этого хорошо поспать. – Я не об этом, хен, – хмурится младший, поджимая губы. – Ничего не делай, просто подожди немного – я должен свыкнуться с мыслью, что ты не моя собственность, – Мин крепко прижимает Чимина к себе и судорожно вздыхает, утыкаясь лбом в его плечо. – Я переживаю за твои отношения с Чонгуком. – П-почему? – тихо шепчет Чимин, удивляясь такому порыву нежности. – Не хочу, чтобы ты пострадал. Пожалуйста, сначала разберись в его отношении к себе, не подпускай Чонгука близко, пока не будешь уверенным, что он именно тот, кто тебе нужен. Чимин слабо кивает и невольно обнимает хена в ответ – когда еще удастся? Ким почти засыпает в теплых объятиях, когда слышит тихий стук в дверь, а после неразборчивый и приглушенный голос брата. – Пошли поедим, – уже громче раздается шепот над ухом, и Юнги поднимется с кровати, помогая и сонному Чимину. Омега есть совсем не хочет, ему бы сейчас хорошо поспать, а потом подумать. В голове слишком много странных и непонятных мыслей, и Чимин уже сходит с ума от их количества. Надо все разложить по полочкам и разобраться прежде всего в себе. Потому что к Юнги у него непонятная нежность проснулась, а к Чонгуку какой-то сумбур из чувств, который Ким еще толком не понимает. Помимо этого, у Чимина подозрения, что он теперь детей иметь не сможет. К врачу идти боязно, ведь услышать подобный диагноз – это как приговор для каждого омеги. Чимину теперь очень плохо, внутри зарождаются зачатки страха и сомнений. В этой жизни не проходит все бесследно, и странная течка не прошла без своих последствий. Чимину хочется закрыться в комнате и разреветься, как ребенку, Киму хочется домой. Низ живота все еще тянет, а сладкий запах долго выветривается из комнаты. Все тело ломит, задница слабо зудит, но благо уже не ноет. Чимин думает, что это конец.