Гефест

— Надеюсь, условия моей каюты покажутся вам приемлемыми, капитан, — Спок легким кивком поприветствовал стоящего в дверях Джеймса Ти Кирка и сделал шаг в сторону. — Главное, чтобы у Вас нашлись стол, пара кресел и шахматная доска, — ответил Джим, входя в каюту и демонстративно оглядываясь по сторонам, пряча неловкость за показным любопытством гостя. — Плановая генеральная уборка кают, опись имущества… И кому только нужна вся эта бюрократия? .. — Позвольте не разделить Вашего презрительного отношения к действующей системе учета имущества Федерации. Будучи введенной с целью предотвращения… — А может быть, все-таки в шахматы? — быстро прервал вулканца Кирк. — Прежде чем я удалюсь в медотсек, где мне на сегодняшнюю ночь любезно предоставлена Боунзом комфортабельная больничная койка, мне хочется хотя бы попытаться разгромить Вас в пух и прах. — Садитесь, капитан. — Спок жестом указал на один из металлических стульев возле прямоугольного стеклянного стола в углу каюты. — Поскольку Вы пришли на восемь минут и семнадцать секунд раньше оговоренного времени, я еще не успел расставить фигуры. Если Вы согласитесь немного подождать… — Конечно, конечно, Спок, начинайте, — капитан устало опустился на стул, а Спок наклонился за доской для трехмерных шахмат.       Это был вечер долгого, трудного, насыщенного событиями дня, и Кирк решил, что сегодня ему можно и не бороться с собой, а просто смотреть на вулканца и наслаждаться скупой, выверенной грацией его движений, особенность которой заключалась во врожденном, естественном отстутствии всякой ненужной плавности и вычурности. «Хорош, черт, » — мысленно прищелкнул языком Кирк, привычно не углубляясь в размышления об истоках и истинной природе своих чувств к первому помощнику.       За стеной, в полуметре от которой сидел Кирк, неожиданно послышалось тихое шипение. Расслабленную мечтательность Джима как рукой сняло. — Мистер Спок, — позвал он. — Прислушайтесь! Спок оторвал взгляд от шахматной доски и чуть склонил голову вправо, вслушиваясь в привычную тишину каюты. Снаружи зашипело снова. — Слышите? — Кирк вскочил со стула и отошел от стены. — Кажется, это вентиляция. Дайте-ка…       Выхватив фазер, капитан быстро взобрался на стол и потянулся к решетке, закрывающей вентиляционный люк. — Капитан, вы не могли бы отойти в сторону? — Спок уже стоял на столе возле Джима (ну вот как он передвигается так бесшумно?) и решительно тянулся к отверстию вентиляции. — Спок, прекратите, это может быть опасно, — попытался оттолкнуть вулканца Кирк. Спок, прикрыв глаза, покачал головой: — Уверяю Вас, капитан, для меня это животное не представляет никакой опасности. Однако Вас он видит здесь в первый раз и может отреагировать с присущей его виду агрессией в отношении незнакомцев. — Незнакомцев? .. Животное? .. Какого черта, Спок? — непонимающе нахмурился Джим, опуская руку с зажатым в ней фазером. — Кот, капитан, — раздражающе кратко пояснил Спок. — А теперь не могли бы Вы, пожалуйста, сойти со стола, чтобы я мог впустить его в комнату? Надеюсь, у Вас нет аллергии на кошачью шерсть? — Нет, — заверил от ошарашенности послушный Кирк, слезая со стола и на всякий случай отходя на безопасно-почтительное расстояние.        Спок отодвинул в сторону вентиляционную решетку, и тут же на стул капитана приземлился большой черный кот с прямо-таки излучающими недоверие круглыми желтыми глазами. — Это кот, — подтверждая слухи о своем необычно высоком коэффициенте интеллекта, констатировал Кирк.       Спок спустился на пол, открыл шкаф и достал оттуда пластиковую миску и пакетик кошачьего корма. Кот, нервно огуливая хвостом бока, подождал, пока вулканец отойдет от миски, а затем, не сводя глаз с Кирка, все-таки снизошел до того, чтобы спрыгнуть со стула и приступить к трапезе.       Все это время Джим точно также не мог перестать изучать своего новоявленного соседа. Кот был несколько длиннее обычного, стройный и гибкий, с крепкими, но тонкими, как у марафонца, мышцами, вытянутой мордой и чуть раскосыми глазами. Его гладкая черная шерсть плотно и необъяснимо волнующе прилегала к телу и блестела, как… Боже, как волосы Спока. Сходство между вулканцем и котом оказалось настолько очевидным, что Кирк тряхнул головой, отгоняя непрошеное видение первого помощника, с урчанием поглощающего кошачью еду. — Это… Ваш кот, мистер Спок? — спросил Джим. — Думаю, ответ на Ваш вопрос скорее положительный, чем отрицательный, капитан. Вот уже семь месяцев и четыре дня это животное регулярно появляется в моей каюте и проводит здесь достаточно продолжительные отрезки времени. Здесь оно спит и получает от меня воду и сбалансированное питание… Да, я полагаю, меня действительно можно считать хозяином этого кота, безусловно, в той мере, в какой слово «хозяин» вообще может быть применимо к особям данного биологического вида. — И как же его зовут? — поинтересовался Кирк, делая осторожный шаг в сторону по-прежнему занятого содержимым миски кота. — Я счел нецелесообразным давать ему имя, — Спок сел за стол и принялся заново расставлять разбросанные прыгающим по столам капитаном шахматные фигуры. — Спок, Вы серьезно? У Вас уже семь меяцев живет кот, а Вы так и не удосужились придумать ему имя? — Не вижу в этом логики, капитан. Поскольку у меня живет только один кот, дифференцирующая функция имени собственного в моей ситуации не имеет значения. Еще ни разу за все время нашего совместного существования у меня не возникало необходимости заставлять этого кота следовать за мной и, соответственно, подзывать его к себе. Вероятность того, что это потребуется мне в будущем, чрезвычайно мала. Что же касается кошачьей потребности в самоидентификации… — Мда, Спок, — прервал своего первого помощника Джим. — Вполне логично. Вполне в Вашем духе. — Спасибо, капитан, — благодарно кивнул вулканец.       Кирк же, вытянув вперед руку и слегка согнув ноги в коленях, попытался приблизиться к коту. Заметив его маневр, черная бестия выгнула спину, прижала к голове уши и угрожающе зашипела. Джим поспешно отдернул руку. — Он вообще хоть иногда дает себя гладить? — несколько обиженно спросил Кирк. — К сожалению, капитан, для ответа на этот вопрос у меня недостаточно данных.       Нет. Ну вот это было уже слишком. — То есть Вы совсем ни разу даже не попытались погладить его? — Вы же знаете, капитан, — Спок закончил расставлять шахматы и откинулся на спинку стула, сохраняя прямоту осанки и скрестив руки на груди. — Вулканцы равнодушны к подобного рода тактильным ощущениям.       Равнодушны к тактильным ощущениям. Именно об эти слова обычно и разбивался самый первый намек на фантазию. И Кирк всегда безоговорочно принимал этот довод — в рамках толерантности и уважения к чужой культуре, в рамках неписаного и невысказанного соглашения об отрицании даже дружбы… Но в тот вечер в нем проснулся бунтарь. Виной тому, возможно, был откровенно порнографический красноватый свет в каюте Спока, возможно, так толком и не переработанное потрясение от наличия у вулканца домашнего животного, а может, просто бунтарь внутри Джеймса Ти Кирка в принципе довольствовался очень небольшим количеством сна. — Знаете что, мистер Спок, — Джим резко вскинул подбородок и встретил непроницаемый взгляд своего первого помощника. — Вы так часто и так механически-заученно повторяете эту фразу, что мне начинает казаться, будто Вы просто прячетесь за ней от… Да, а от чего, кстати?       И вот тут весь боевой задор Кирка как ветром сдуло, потому что в глазах Спока полыхнуло что-то восхитительно новое, словно открылась в них на мгновение необычная пугающая глубина, загадочнее и притягательнее беззвездного неба — и капитан чурбаном стоял посреди комнаты, растерянный, оглушенный, не в силах даже выдохнуть… Кирк не знал, сколько длилось это наваждение, но он знал, что теперь он окончательно и бесповоротно пропал. — Знаете, Спок, — так и не дождавшись ответа, продолжил Джим, даже не пытаясь скрыть предательскую хрипотцу в своем голосе. — С завтрашнего дня я начну приручение Вашего кота. А теперь давайте-ка вернемся к шахматам.       Направляясь вечером в медотсек, капитан Кирк представлял, как приятно будет на глазах у Спока держать на коленях и лениво почесывать за ухом своенравное животное, и не мог не улыбаться. О чем думал Спок, история умалчивает, но его обязательная вечерняя медитация длилась в тот день на четыре минуты и тринадцать секунд дольше обычного.

***

      Приручение началось с еды и имени. Кирк поставил миску в самом дальнем от стола углу каюты, выложил в нее малоаппетитное содержимое прямоугольного пакетика из фольги, сказал: — Ешь, Гефест, — и отошел к противоположной стене. — Гефест? — приподняв правую бровь, переспросил Спок. — Вы решили назвать кота в честь земного античного бога? — Ну, в римском пантеоне аналогом древнегреческого Гефеста служил бог Вулкан, и я подумал, что Вам будет приятно, если в имени кота будет содержаться намек на название Вашей родной планеты, — Кирк занял свое место за столом и сделал первый ход на шахматной доске. — Полагаю, капитан, Вам не могло не быть известно, что название «Вулкан» на моем родном языке звучит несколько иначе, и его сходство с именем земного божества является случайным. К тому же, — Спок отвел голову назад, переплетая в замок длинные и необъяснимо чувственные пальцы. — Характер и темперамент бога Гефеста — а терранские источники описывают его как на редкость вспыльчивую, эмоциональную и страстную натуру — диаметрально противоположен идеалам и ценностям цивилизации Вулкана. — Да, Спок, — ответил Джим, улыбаясь краешком губ. — Все это было мне известно.       Весь вечер Гефест не сводил с Кирка пристального взгляда янтарно-желтых глаз.       На следующий день кот позволил капитану наблюдать за тем, как он беззащитно-розовым языком методично вылизывает смоляную, похожую на чешую дракона шерсть.       Еще через четыре дня Гефест прошествовал мимо Джима через всю каюту, вспрыгнул на кровать, свернулся уютным калачиком и задремал. При каждом, даже самом малейшем, шорохе, кот вздрагивал и открывал глаза.       Через два дня Кирк передвинул кошачью миску на середину каюты.

***

      В середине третьей недели после своей первой встречи с котом Кирк решил, что пришла пора проявить инициативу. Дождавшись, пока Гефест устроится в минималистическом яйцевидном кресле примерно в двух метрах от шахматного стола, где он теперь проводил практически каждый вечер, неизменно засыпая к концу второй партии, Джим встал из-за стола и начал медленно приближаться к животному. Гефест, как и его вулканский хозяин, не отличался разнообразием в проявлении эмоций — он распушил хвост и угрожающе зашипел. — Что ж, — покровительственно пожал плечами Кирк. — Придется сменить тактику.       Все это время Спок бесстрастно наблюдал за Джимом и казался каким-то странным — будто собирался завести разговор на неудобную и непривычную для него тему. — Капитан, позвольте говорить с Вами откровенно, — подтверждая догадку Кирка, произнес вулканец. «Нет, даже не смей надеяться услышать что-то действительно личное, » — пульс Джима, неподвластный доводам разума, неконтролируемо ускорился. — Биологический вид felis silvestris catus, также известный как «кошка домашняя», — продолжал тем временем Спок. — Изначально был приручен человеком с целью уничтожения мелких грызунов, посягающих на запасы зерновых, употребляемых землянами в пищу. Однако, даже выполняя данную функцию и получая от человека кров и пищу, кошка только частично может считаться доместифицированной. В отличие от животных, которые охотятся стаей — например, тех же собак — кошка практически незнакома с понятием иерархии и, следовательно, не признает в человеке «хозяина» в полном смысле этого слова. Даже постоянно находясь рядом со своим так называемым владельцем, кошка всегда сохраняет определенную независимость. Исходя из этих общеизвестных фактов, я не могу не задавать себе двух вопросов, — вулканец опустил подбородок и исподлобья взглянул на капитана. — Первый -какова цель Вашего эксперимента по, как Вы это называете, «приручению» Гефеста? Вряд ли на «Энтерпрайз» есть проблемы с хранением злаковых. — Давайте назовем это.., — Кирк потер щеку, задумавшись над подходящей формулировкой. — Азартом исследователя! — щелкнув пальцами, продолжил он. — Вам, как ученому, должно же быть знакомо то волнение, которое испытываешь, столкнувшись с какой-то особенно сложной задачей или каким-нибудь особенно интересным объектом для наблюдения… Ваш кот с его крайне недоверчивым характером, — капитан покосился на спящего Гефеста, кончик хвоста которого недовольно подрагивал. — Это необычайно занимательный объект для исследований. — Азарт, капитан, это слишком человеческая эмоция, — терпеливо, как педантичный родитель, по пятнадцать раз объясняющий шаловливому дитяте одни и те же прописные истины, возразил Спок. — Однако применительно к Вам, насколько я знаю Вас и Ваш личностный типаж, описанное Вами чувство вполне можно считать истинным мотивом Ваших действий.       Кирк мысленно порадовался тому, что уже научился прислушиваться к совершенно неразличимым для постороннего уха интонациям своего первого помощника. В этот раз в голосе Спока он уловил едва заметное недовольство. Скорее всего, это значило, что ответ Джима его полностью не удовлетворил. Кажется, все шло по плану. — А Вы не думаете, капитан, что то, что Вы делаете, в какой-то степени противоречит природе этого кота? За все то время, что он находился в моей каюте, он ни разу не дал мне понять, что желает от меня какого-либо сближения. Исходя из этого, как мне кажется, вполне можно заключить, что сложившиеся между нами отношения его вполне устраивали.       С самого начала авантюры с Гефестом Кирк ждал этого вопроса. Он был готов. — Видимо, так уж устроены люди, — доверительно-задумчиво проговорил Джим, чуть подавшись корпусом вперед и опираясь руками о край стола. — Нам все время хочется раздвинуть границы, очерченные для нас природой. И к тому же, Спок, — Кирк с вызовом наклонил голову. — Разве логично утверждать, что существо, не имевшее ранее опыта физических контактов, заранее неспособно наслаждаться ими?       И, наверное, целых три секунды Джим отчаянно изучал блики в пронзительно-внимательных карих глазах Спока, надеясь снова увидеть отголоски манящей, приглашающе распахивающейся перед ним бездны, но вулканец был безнадежно спокоен. К сожалению, Кирку так и не довелось узнать, что в тот день обязательная вечерняя медитация мистера Спока длилась на семь минут и тридцать две секунды дольше обычного.

***

      На следующий день Кирк, как и обещал, сменил тактику. Он появился в каюте Спока с привязанным за ниточку бантиком из реплицированной бумаги. На вопросительное поднятие брови старшего помощника он, ответив: — Просто смотрите, мистер Спок, — подбросил бантик ближе к креслу, на котором царственно возлежал разомлевший после ужина Гефест, и принялся осторожными рывками тянуть за ниточку. Бантик с шуршанием запрыгал по полу, а реакция кота не заставила себя ждать — он выгнул спину, прижал к голове уши, и, потоптавшись на месте скользящими по кожаной обивке кресла задними лапами, он рванулся вперед и схватил бантик. — Воспользоваться охотничьим инстинктом кота, — одобрительно кивнул Спок. — Весьма недурно, капитан.       Гефест с очаровательной самозабвенностью когтями и зубами рвал бумагу на мелкие клочки.       С тех пор Кирк играл с котом каждый вечер, незаметно сокращая расстояние между собой и животным. Потом он перестал приносить игрушки и дразнил кота рукой, облаченной в толстую шерстяную перчатку. Постепенно кот привык и к прикосновениям, и к постоянной близости Джима, и однажды, когда Гефест, уже не проявляя особого интереса к игре, лежал на боку и лениво покусывал правую руку Кирка, капитан зубами стянул с левой руки перчатку и быстро почесал кота за ухом. Сначала кот доверчиво наклонил голову, довольно подставляясь под пальцы Джима, но в следующую же секунду его зрачки испуганно расширились, он молниеносно выгнулся и, оставив на тыльной стороне ладони Кирка длинную кровоточащую царапину, забился под тумбочку. — Дьявол пушистый! — выругался Кирк. — По-моему, Вам следовало ожидать подобного поведения, — ровно отозвался Спок, протягивая капитану заранее заготовленный спрей для дезинфекции ран. — Испуг — это самая естественная реакция на незнакомые, пусть даже и приятные, ощущения. — И все это — вовсе не повод сдаваться, — Кирк отмахнулся от предложенного спрея, высунул язык и медленно слизнул с руки проступившие капельки крови, так и не отважившись взглянуть при этом на Спока.        Оказавшись через несколько часов в своей каюте и готовясь ко сну, Джим не мог не думать о том, почудилось ли ему, или его первый помощник действительно сделал паузу перед словами «даже и приятные ощущения». А обязательная вечерняя медитация мистера Спока длилась в тот день на двадцать две минуты и одну секунду дольше обычного.

***

      Через месяц миссию по приручению Гефеста можно было считать выполненной. Как и в той давней фантазии капитана, кот, развратно мурлыча, лежал у него на коленях, а Кирк ласково почесывал его шею и подбородок, наслаждаясь мягкостью разбойничье-черной шерсти. На сегодня он наметил выполнение последней — и самой важной — части плана. — Ну что, мистер Спок, не хотите погладить? — как бы невзначай, не поднимая головы, поинтересовался Кирк. — Думаю, Ваш Гефест не будет против. — Капитан, не думаю, что… — Ну же, Спок, — мягким, но не терпящим возражений голосом прервал старшего помощника Джим. Он осторожно поднялся со своего места и переложил кота на колени вулканца. Гефест недовольно засопел, но, почувствовав знакомый запах Спока, довольно быстро успокоился. — Давайте-давайте, — подбодрил Кирк. — В рамках научного эксперимента.       Спок повел бровью, сдаваясь на волю судьбы и капитана, и потянулся к коту. Кирк достаточно хорошо знал своего первого помощника, чтобы не вглядываться в его лицо и не искать там отражения хоть каких-то эмоций — вместо этого он внимательно следил за рукой вулканца, медленно приближающейся к Гефесту. Скорее всего, Спок просто не хотел спугнуть животное, но капитану нравилось предполагать за нерасторопностью движений старшего помощника нерешительность. Полные напряжения, тягучие, как сахарный сироп, секунды — и наконец пальцы Спока коснулись блестящей шерсти. Кирк затаил дыхание. Ладонь вулканца легла на лоб кота, примяла уши и осторожно скользнула к загривку. Ничего.       Джим уже готов был мысленно принять поражение, но вдруг безымянный палец Спока дрогнул. Кирку пришлось закусить губу, чтобы сдержать прерывистый вздох. — Думаю, капитан, нам стоит начать партию, — донесся до него невозмутимый голос старшего помощника. — Так давайте же приступим, мистер Спок, — потер руки Джим. Ему хотелось петь. Ладонь Спока осталась лежать на холке кота, и это так много обещало.