Неугомонный

Лучи весеннего солнца проникали в комнату и мягко ложились на все предметы, находящиеся внутри неё. Стеклянная ваза, стоявшая на подоконнике, отбрасывала солнечные зайчики на пол, и они игриво перекликались. Курт сидел на кровати, скрестив ноги, и поигрывал на гитаре. Он ведь только проснулся и даже не успел снять с себя пижаму. Одеяло было скомкано и горой лежало на полу, а покрывало было наброшено на светильник, стоявший рядом. Я встала у двери, облокотившись правым боком на дверной косяк и скрестив руки на груди, сама не замечая, как начала улыбаться. Он даже не подозревает, что у него есть зритель, настолько поглощён своей работой. Я заслушалась и закрыла глаза от удовольствия, мне очень нравилась его игра. Струны пели под его пальцами как живые. Они скрипели и вибрировали, и эта музыкальная вибрация передавалась всей комнате, отражаясь от стен. Спустя минуту я опомнилась и вспомнила, за чем я сюда вообще пришла. -Курт, завтрак готов. Тот посмотрел на меня своими пронзительно-голубыми глазами и улыбнулся. -Доброе утро, - сказал он и спрыгнул с кровати, оставив гитару на подушке. Босыми ногами он прошлёпал до дверного проёма, подошёл ко мне и поцеловал в щёку. Его светлые волосы чуть ниже плеч переливались ржавчиной, когда на них попадал солнечный свет и щекотали моё лицо. Когда он прошёл на кухню и сел за стол, я поставила перед ним чашку горячего чёрного кофе и оладьи с сиропом, от которых поднимался в воздух обжигающий пар. Курт с большим аппетитом принялся за завтрак, будто его и не мучили вчера вечером ужасные боли в животе и тошнота. -Тебе уже лучше? – спросила я у музыканта. -Угу, намного, - ответил тот с набитым ртом. Я села напротив него и стала наблюдать за моим другом. Это всегда было смешно. Он уплетал оладьи за обе щеки и запивал их свеже сваренным кофе, поминутно вскрикивая от того, что горячая еда обжигала его язык, и мычал себе под нос какие-то мелодии. Он отбивал такт ногой и, конечно же, задел стол, на котором стояла чашка с кофе. Жидкость вылилась на его колени, и он завизжал от боли. -Вот же зараза! – прокричал он, сморщившись и схватившись за ляжку. Тёмный кофе разрастался на пижамных штанах тёплым пятном. Я поспешила помочь ему. Благо, холодильник был рядом со стулом, на котором я сидела. Достав из нижнего ящика морозилки пакет со льдом, я быстро приложила его к ноге пострадавшего. Он перестал кричать и лишь, зажмурив глаза, крепко сжал губы. Щёки Курта налились краской от жара, и на лбу выступили маленькие капельки пота. -Ты так себя угробишь, - пошутила я. Он повернул ко мне голову, и по его лицу скользнула детская улыбка. Завтрак доедать он не стал. Ну что ж, придётся опять отдать всё бездомным животным. В 10 часов утра в городе жизнь уже вовсю кипит, не смотря на то, что сегодня суббота. Но только не для Курта. Его день только начинался.