Случай на зелёных холмах

Очередное утро началось с того, что я подскочил на своей койке весь в поту. Несмотря на просачивавшиеся сквозь маленькие окошки солнечные лучи, мои друзья всё ещё спали. Обычный, казалось бы, день – но в воздухе царило что-то мерзкое, и настолько отвратное, что мне было тяжело дышать. "Я ненавижу этот мир", осознал я. – Время телепузиков! Время телепузиков! – скомандовал бойкий, но строгий голос диктора, которого мы даже никогда не видели в лицо. Как по команде, нам нужно было выбежать из своего бункера и пробежаться по холмам, стараясь не наступать на кроликов и не придавить цветы. Я никогда не видел в этой пробежке какой-то определённой цели, пробовал даже возмущаться, но в итоге всё равно пришёл к выводу, что это не имеет смысла. Всё началось несколько десятков лет назад, когда британские учёные задумали создать новую модель общества, показывавшую только светлую сторону отношений людей. Четырёх подопытных найти было очень просто – заплатив деньги родственникам, они стёрли нам память и поместили нас в инкубатор, где, помимо нас, были только ветряные мельницы, кролики и пылесос – как я догадался позже, последний был шпионом. Сколько продолжается этот эксперимент, мы не имели понятия. Одно и то же солнце с бесившим меня младенцем, на лице которого мы не видели ни капли слезинки, светило каждый день – даже если и шёл дождь, то это было ненадолго. Рассуждая, я не заметил, как отстал от своих друзей и, потеряв равновесие, растянулся на мокрой от росы траве. – Тинки-Винки! – ко мне подбежала По. Протянув мне руку, она выдала наше фирменное "О-оу!" и продолжила бежать, догоняя далеко ушедших Дипси и Лялю. Мне ничего не оставалось сделать, как следовать за ними. Точно также, гуськом, мы прибыли обратно в бункер. Огромные металлические двери захлопнулись, и мы снова очутились в помещении, которое называли домом. – Я хочу печенье! – почти сразу же потребовала По. Питались мы синтетической едой, которая непонятно как доставлялась к нам. Я посмотрел на рожицу из глазури, нарисованную на печенье, и со злости разломал его. – Что ты делаешь, Тинки-Винки? – всплеснул руками Дипси. – Ведь бедному пылесосу придётся убирать за тобой крошки! – Плевать, – через силу запихивал я в рот куски выпечки. – Всё равно идеальной чистоты не бывает. И вообще, смирись, что вся твоя жизнь – это ложь. – Но ведь у нас и так идеальная чистота! – воскликнула вечно жизнерадостная Ляля, обернувшись вокруг своей оси и показав мне комнату. – Разве это не здорово? "Это отвратительно", хотел сказать я, но вместо этого произнёс: – Нет. Я вытер рот и повторил. – Нет. На меня вытаращились три пары стеклянных глаз. Я понял, что совершил ошибку. – Да брось ты, Тинки-Винки! – махнула рукой По. – Ты же просто пошутил! – Да, да! – закивал головой Дипси. – Давайте обнимемся! – громко предложила Ляля. Я почувствовал прикосновение трёх тел одновременно, но мне от этого не стало легче. – А теперь мы все идём играть в мячик! – неожиданно достав его ни пойми откуда бойко объявила Ляля, одной рукой отбивая его об пол. Дипси и По радостно согласились и побежали вслед за Лялей, давно убежавшей на освещенные солнцем холмы. – Иди к нам, Тинки-Винки! – позвал кто-то из них троих. Но раз мне не дано вернуться к прежней нормальной жизни, не значит ли это, что мне остаётся только радоваться настоящему? Предвкушая радость от игры, я побежал было к ним, но внезапно почувствовал приставленную к голове щётку. – Пройдём со мной, Тинки-Винки. Его шланг, как змея, противно извивался. Они догадались. Экраны показали учёным мои мысли, и теперь их подлежит стереть, чтобы не нарушать условия эксперимента. Я снова ломаю систему. Интересно, сколько раз я догадывался об истине? И сколько раз мне заново внушали, что я – лишь фиолетовая туша, способная только деградировать, наивно радуясь каждому "Обнимемся, телепузики!" и порхая в балетной пачке? Я покорно встал и умиротворённо закрыл глаза, представляя, как через какие-нибудь считанные секунды сломя голову побегу в сторону звуков ударявшегося об землю мяча. Ещё немного – и ничего. Темнота.