Открытые окна

Инахо вздрагивает и сильнее кутается в старый узорчатый плед, когда слышит стук открываемых окон и по комнате проходится волна свежего прохладного воздуха. Кайзука подбирает под себя голые ступни, с головой укрываясь теплой тканью - это надолго. Сам виновник сквозняка, совершенно неизящно грохоча пятками, проходит в комнату и прыгает на диван - Инахо слегка подбрасывает. - Что-то у нас душно стало,- жизнерадостно начинает Слейн, с видимым удовольствием отвоевывая половину пледа, - Вот я и решил проветрить. Инахо мрачно кивает, кутаясь одновременно в свитер и в плед, тщетно пытаясь сохранить ускользающее тепло. Слейн мягко улыбается - так, чтобы в груди глухо ухнуло - и тянет планшет на себя. - Мне нужно проверить почту. Инахо едва видимо хмурится и с размаху ложится на острые коленки, слыша тихий "ой" сверху. - Не забудь - скоро сессия. Опять все на последние дни оставишь. - По живому режешь, - морщится его сосед, ловко набирая что-то на экране. Инахо дрожит - впору уже закрыть треклятые окна. Но он смотрит на умиротворенное лицо Троярда и лишь крепче кутается в плед. Можно еще немного потерпеть *** Инахо просыпается вновь оттого, что ему холодно - но теперь к холоду прибавилось и тяжелое тело, прижавшее его к кровати и громко сопящее в ухо. Инахо проводил тоскливым взглядом соскользнувшее вниз на пол одеяло и решительно потряс Троярда за плечи. - Слейн, если мы спим в одной кровати, это еще не повод отбирать одеяло и использовать меня в качестве подушки. Но его сосед, не просыпаясь, стискивает его жилистыми руками и одним изящным движением подминает пискнувшего Инахо под себя. - Слейн, - вновь начинает Кайзука, пытаясь вывернуться из-под тяжелого - даром, что худой, как жердь - Слейна, но тот, неловко мазнув по щеке губами, смазано целует в ухо. Инахо вздрагивает, а сонный Слейн, удовлетворенно потеревшись, как толстый сытый кот, лохматой головой об узкую грудь Инахо, вновь засыпает беспробудным сном. Кайзука лежит в тишине, чувствуя тяжесть и тепло Слейна. *** - Инахо, ты мне мозоль в мозге протрешь! - ноет Слейн, безвольной массой растекаясь по столу, ненавидящим взглядом испепеляя ряды ровных цифр. Инахо трет ноющие виски. - Слейн, в мозгу не бывает мозолей, - от непогоды у него начинается мигрень и он неумело огрызается,- Хотя и так невозможно натереть то, чего нет. - Совсем плохо? - оживляется Слейн, кидая взор на уголок с таблетками. Инахо морщится - от боли сводит зубы - и его выражение лица говорит само за себя. Троярд сует ему под нос пару гладких таблеток и стакан воды, зачарованно смотрит, как дергается тонкое горло при глотке. Тянется вытереть дорожку воды, бегущую по подбородку и быстро, поддавшись искушению, целует в висок. Затем, собрав тетради и конспекты, быстро выскакивает из кухни. Инахо ошарашенно касается кончиками пальцев горящего виска, все еще чувствуя тепло губ Троярда. *** Слейн вновь распахивает окна - свежий ветер врывается в их маленькую квартиру, унося затхлый сухой воздух. Слейну совершенно не холодно - он наслаждается вечерней свежестью. А вот Инахо опять хмурится и кутается в старый плед, вновь одетый в один из своих бесконечных безразмерных свитеров. Он всегда так мерзнет, когда Слейн проветривает комнаты, но постоянно упрямо молчит. Слейн вздыхает и ловит Инахо в кольцо своих рук. Инахо удивленно оглядывается и ерзает - Слейн теплый, как печка. Троярд зарывается носом в темную копну. Кажется, это и называют счастьем. Инахо бормочет в сонной дремоте: - Только больше не стягивай с меня одеяло по ночам.