Не надо больнее

Лена. Я шла по коридору гостиницы к лифту, а из моих глаз текли слезы, которые я уже не пыталась остановить. Я быстро спустилась на первый этаж, огляделась вокруг в поисках людей с фотоаппаратами, и, когда не нашла таковых, спокойно прошла к выходу. Добравшись до парковки, я села в машину, тяжело вздохнув. Я оставила ее там, совершенно одну, наедине со своими съедающими мыслями и вопросами, которые, я была уверена, били в самое сердце, оставаясь без ответов. Я знала, что сбегать не выход, но я испугалась, испугалась последствий, которые могут принести события сегодняшнего дня. Я положила голову на руль, мое тело сотрясали рыдания, мне было больно, холодно и пусто. Она не сразу поймет, но сделала я это ради нас обеих. Я считала, что если прекращу наше общение, то, во-первых, сберегу Сашу, во-вторых, сберегу отношения Оли с близкими ей людьми, терять которых она так не хотела. В конце концов, вряд ли наш мимолетный роман, продлившийся последние несколько недель, и безумная любовь, пылающая в наших сердцах в унисон, привели к чему-то хорошему, кроме постоянных проблем, и плевать, что мы дышали друг другом, плевать, что в ее руках она держала мое сердце, плевать, что только с ней я хотела засыпать и просыпаться, плевать, что от ее прикосновений я таяла, как мороженое на солнце, а от ее голоса и взглядов дрожь и наслаждение разливались по телу. Да, мы были созданы друг для друга, мы любили друг друга так, как Бог позволял человеку лишь раз в жизни, но плевать и на это. Я была не в состоянии успокоить свои рыдания, я хотела быть с ней больше всех на свете, клянусь, я хотела, но не могла. Слишком многое стояло на кону, слишком многие страдали от нашего эгоизма. Внезапный звонок вырвал меня из мыслей. - Алло, - ответила я, стараясь не подавать виду, что слезы душили, а боль сжимала меня за горло, вонзая тонкие иголки в самое сердце. - Ты где? - спросил меня недовольный голос Димы. - Я уже еду с работы, скоро буду дома, - ответила я и положила трубку. На часах было 8 часов вечера, я вытерла лицо ладонью, завела мотор и направилась домой. Уже через 30 минут я достигла пункта назначения, вышла из машины и направилась внутрь. На пороге меня по традиции встретили Миша и Дима, держащий на руках мою принцессу. - Привет, - поздоровался он. - Привет, - ответила я, разуваясь, - иди ко мне, моя радость, - радостно воскликнула я, забирая дочь у отца. - Как твои дела? - спросил Дима, на что я пожаловалась что очень устала, но помимо этого, все было хорошо, - рад это слышать, - он поцеловал в лоб сначала меня, а затем Сашеньку, - я приготовил ужин, так что давай в душ и за стол, - нежно сказал он, на что я выдавила из себя улыбку. Через пару минут я уже стояла под горячими струями воды, которые омывали мое лицо и тело, сливаясь со слезами, стекающими вниз. В груди невероятно щемило, мне не хватало воздуха. - Что же я делаю? - задала я себе вопрос, который повис в воздухе без ответа. Я знала, что Оле было не лучше, я знала, какую нестерпимую боль причинила ей снова и ненавидела себя за это, но в глубине души по прежнему считала, что поступила правильно, ведь совершенно не важно, что мы любили и хотели быть вместе, кому вообще есть дело до этого? Я простояла под душем минут 20, затем вышла из кабины, обернулась полотенцем и прошла в спальню, где одела шелковый бежевый халат, высушила волосы. Затем я прошла в кухню, за столом сидел Дима и играл с нашей дочерью, у его ног лежала Миша. - С легким паром, - нежно сказал он и улыбнулся. - Спасибо, - поблагодарила я, прошла за стол, и мы принялись за ужин. Муж переключал каналы, пока не остановился на одном из музыкальных, по которому шла какая-то передача про звезд. - Что это такое? - разорвал он тишину и прибавил громкость, когда увидел знакомые силуэты на видео. "Внимание всем поклонникам группы Серебро и певицы Елены Темниковой! Ликуйте, ваша нынешняя и бывшая солистки снова вместе и ближе чем когда-либо, судя по видео, которое поступило к нам в редакцию буквально пол часа назад, от человека, не желающего выдавать свою личность. Как вы можете видеть, между певицами возобновилась тесная связь, во всех смыслах этого слова" - я смотрела на экран телевизора и чувствовала как земля уходит из под ног. На видео было ясно видно, как Оля хватает меня за руку, притягивает к себе и целует, а затем кадры сменяет фотография, которая застала нас врасплох вспышкой. "Больной ублюдок" пронеслось в моей голове, когда я поняла что мужчина снимал видео, а не просто фотографию целующихся нас. Когда репортаж закончился, Дима встал, взял дочь на руки и просто вышел из кухни не сказав мне ни слова, но я знала что это означало. Без понятия сколько я просидела так, пока меня не оторвал от мыслей голос мужа. - Собирай свои вещи и проваливай из нашего с Сашей дома, - презрительно произнес он, стоя за моей спиной на пороге в кухню. Я обернулась, чтобы увидеть самый испепеляющий и презрительный взгляд, на который он был способен, честно говоря, я даже не думала, что он может на меня так смотреть. - Дима, пожалуйста, - я упала на колени и заплакала, - не делай этого, не отнимай у меня дочь! - Ты сама сделала свой выбор, шлюха, - холодно произнес он, не повышая на меня голос, но я и без этого слышала всю ненависть ко мне, что он ощущал. - Ты не понимаешь, она сама поцеловала меня, - защищала себя я, - я пришла к ней на встречу, чтобы поставить точку и сказать, чтобы она больше никогда меня не беспокоила, но она не могла смириться с тем, что я выбрала тебя. Когда я уже уходила, она не дала мне это сделать, удержала за руку, а затем поцеловала. Клянусь, что я этого не хотела, - я плакала, понимая что могу больше никогда не увидеть свою дочь, это был мой самый большой страх, мой самый страшный приговор, который, я понимала, Дима мог без труда привести в исполнение. - Ты думаешь, что я тебе поверю? После всей лжи и интриг, что ты провернула? Как много раз ты мне изменила с ней? Как часто думала о ней, во время наших занятий сексом? Как сильно ты ее любишь? - он наклонился ко мне, схватил за подбородок и посмотрел мне прямо в глаза, из которых ручьем текли слезы, - ведь я боготворил тебя, я любил тебя и нашу дочь больше всех на свете, но теперь одним человеком в этом списке стало меньше. Молодец, сука, ты умудрилась сделать все, чтобы мне больше никогда не захотелось видеть твое милое личико, за которым скрывается настоящая змея, - он снова поднялся и собирался выходить уже из кухни, как я не сдержалась и бросилась ему в ноги, совершенно не обращая внимания на то, как низко я пала, - господи, отвали от меня, ты мне противна, - он оттолкнул меня от себя. - Дима, пожалуйста, мы больше никогда с ней не увидимся, я не люблю ее, - кричала я, в истерике, - я правда пошла к ней только для того, чтобы покончить со всем. - Неужели? - он облокотился о дверной косяк, на груди скрестил руки, - тогда скажи ей это лично, по телефону. - Что? - я подняла на него глаза, когда поняла что он хотел сделать. - Ну же, сделай то, что по твоим словам ты сделала при встрече с ней и скажи что ты ее не любишь, что больше никогда не хочешь ее видеть. Сделай все тоже самое, но уже при мне, - он ухмыльнулся. - Зачем тебе это? - Ну, раз ты говоришь правду, то это не станет для нее новостью, не так ли? А я поверю твоим словам, и мы начнем все сначала, забудем ад, через который нашей семье пришлось пройти, и все будет как прежде, - я смотрела на него глазами полными страха и боли, прекрасно понимая что у меня нет другого шанса остаться в жизни дочери. Он подошел к столу, на котором лежал мой мобильный и поднес его ко мне, - держи, - дрожащими руками я взяла телефон, - звони! - спокойно скомандовал он. Я разблокировала айфон, набрала ее номер, задыхаясь от слез и нехватки воздуха. - На громкую связь. - Что? - На громкую связь звонок поставь, - указал он, а мне не оставалось ничего, кроме как повиноваться его приказу. Из динамиков телефона один за другим слышались длинные гудки, с каждым из которых сердце мое разбивалось лишь сильнее. - Алло, - услышала я слабый голос Оли по ту сторону провода. - Привет, - поздоровалась я, - просто хотела сказать, чтобы ты забыла обо мне раз и навсегда. - Что ты несешь? Что произошло с тобой? - непонимающе кричала она в трубку, а я поняла, что лучше выговорить все то, что он попросил меня быстро и четко и завершить вызов, пока Оля не ляпнула не нужного, - Лена, у нас же все было заме... - Именно, Оля, у нас все было замечательно в прошлом, потом я встретила Диму и полюбила его. Ясно? Я больше не люблю тебя, хватит мне названивать, исчезни из моей жизни раз и навсегда, я не люблю тебя!! - выкрикнула я, слыша как Олю разрывали рыдания, и еле сдерживая свои, - прощай! - выговорив это, я бросила трубку и выбежала из кухни. Быстрыми шагами я направилась в душ, чтобы умыться. Меня невыносимо трясло, я посмотрела в зеркало и почувствовала невероятную ненависть к себе, к своим поступкам, к сложившейся ситуации. Скорей всего, после моих слов, Оля никогда меня больше не простит, но я делала это лишь с одной мыслью - уберечь свою дочь, я не могла пожертвовать Сашенькой и остаться с Олей, которая обещала мне, что придумает что-нибудь, но в итоге не делала ничего. Не выдержав напряжения, я взяла первый попавшийся флакон духов с полки и швырнула его в зеркало, которое с дребезгом разлетелось по полу, а один из осколков отлетел в мою сторону и задел мою руку. - Черт! - выругалась я, прижимая царапину ладонью. - Ты отлично справилась, - внезапный голос Димы за спиной напугал меня, он подошел сзади и обнял, - пустяки, до свадьбы заживет, - ухмыльнулся он, когда увидел порез на моей ладони, - иди ко мне, - он взял меня за руку и повел в спальню к кровати. - Дим, пожалуйста, не надо. - Нужно отпраздновать тот факт, что твоя Серябкина больше точно никогда тебя не простит, - он явно был доволен собой, а мне хотелось провалиться сквозь землю прямо в ад, где я заслужила себе проживание. Я смотрела на него испуганными глазами, не веря в то, что это я сделала его таким, ведь еще недавно он был другим человеком, который носил меня на руках и готов был выполнить любую мою прихоть. - Я не хочу, - сопротивлялась я, пока он развязывал пояс на моем халате. - Ничего, переживешь, - зло ответил он и впился губами в мои обнаженную грудь, больно прикусывая соски. Я закусила губу, чтобы не закричать, но он продолжил яростную атаку на меня. Затем он резко снял с меня халат, разорвал на мне трусики, оставив абсолютно обнаженной и беззащитной перед ним и грубо бросил на кровать, - я сейчас покажу тебе, что значит настоящий секс, который тебе не может дать баба, - прорычал он мне в ухо, склонившись надо мной. Он быстро снял джинсы, приказал мне встать на четвереньки и резко вошел меня, абсолютно не подготовив к этому. Я не сдержалась, и с моих уст сорвался небольшой крик. Он начал двигаться во мне, тяжело пыхтя и рыча у самого моего лица, обдавая горячим дыханием мою шеи и плечи. Я чувствовала как его плоть входила в меня с каждым толчком глубже, я чувствовала как мои щеки обжигали горячие слезы, наполненные безысходностью, болью и горечью. Я еле держала свое тело на руках, чтобы не упасть, пока он яростно и сильно трахал меня сзади, а во мне все больше и больше разгоралась обида на него, на себя, на Олю, которой не было сейчас рядом, чтобы прекратить это. С другой стороны, мое желание сберечь дочь и пойти на любые жертвы ради этого, похоже, теперь навсегда убили любой шанс нам быть вместе. Я должна была довериться ей и подождать, но мой эгоизм и вспыльчивость снова все испортили, я требовала от нее слишком многого, я хотела чтобы она вела себя так, как я, абсолютно забывая о том, что Оля была другим человеком, и не все могут быть согласны с моими методами и мыслями. А сейчас меня насиловал мой собственный муж, и это было результатом моего поведения, мне было противно, мерзко и до глубины души обидно за себя, что я могла пасть так низко. Продолжалось это несколько минут, пока он не кончил, со сладостным стоном и не вышел из меня. - Спасибо, - сказал он и шлепнул меня по попе, встал с кровати, натянул на себя джинсы и вышел из комнаты, а я лежала на постели и плакала, лишь прикрыв свое тело простынью, чувствуя себя использованной. - Как же я сейчас хочу к тебе, - тихо выдохнула я, а через какое-то время погрузилась в сон.