Post Mortem

- Есть на свете дивный лес - в нём полным-полно чудес... "Лунтик и его друзья" Когда мы просыпаемся в незнакомом месте после весёлой ночи, первый вопрос в наших трещащих головах преимущественно один и тот же: куда уехал цирк и почему я, собственно, остался? Так вот, у меня в тот момент были похожие ощущения, даже имеющие сходство с похмельем. Голова болела, тошнило, как на борту "Титаника", а пить хотелось прямо до смерти. Но всё это меркло в сравнении с тем, как мне не хотелось просыпаться... Разлепить глаза было подвигом. Веки, словно смазанные густым и крепким сапожным клеем, упорно не желали открываться, и заставил я их это сделать исключительно из любопытства. Воздух, невероятно вкусный и чистый, явно не был пропитанным формалином и спиртом воздухом морга. Логично было бы предполагать, что я... Где? Наконец преодолев себя, я открыл взор миру, почти без последствий покрутив башкой по сторонам. И сразу же насторожился трём вещам: Первое - я находился на лесной опушке, куда никак попасть не мог. Надо мной светило две нежно-голубых луны - одна чуть побольше, другая - меньше, но ярче. Созвездия были абсолютно не те, которые я наблюдал при жизни - ни зимние, ни летние. Не нашенские, значит. По всем канонам получалось, что данная местность - не Земля. Этому я, по правде сказать, ну вот ни капельки не удивился. После того, что происходило в последние несколько дней, я мало чему мог бы поразиться. Необычной резной формы трава, на которой я лежал, была подпалена аккурат по контуру моей тушки, и вот эта самая тушка при дальнейшем рассмотрении вогнала меня в ступор и стала пунктом номер два. Я был абсолютно голый, а тело - материальное, кстати - просто полный ахтунг. Насколько я мог себя рассмотреть, настолько не соответствовал себе привычному. Из высокого и подтянутого молодого человека стал каким-то худощавым и низкорослым, как подросток лет шестнадцати. И спина чесалась, что твоя шелудивая собака. Может, это аллергия на подозрительную травку? Хотелось бы верить! Моё тело лежит в московском городском морге, в этом я уверен на все сто и немного больше - любоваться на свою тушу четыре дня мне пришлось-таки. А если это вместилище не моё, то чьё тогда? Не хочу знать, что самым мерзким образом забрал у иномирного паренька его тощее тельце. А вот третье - топот и голоса, быстро так приближающиеся ко мне. И что-то на интуитивном уровне мне подсказывало, что третий пункт и есть моей самой большой проблемой. Что ни в коем случае я не должен встретиться с хозяевами голосов! Но встать и побежать я тоже не мог. Во-первых, чисто физически - чувствовал я себя ну просто отвратительно. Во-вторых, прошу вашего воображения: подросток, который в чём мать родила мчится по лесу, сверкая пятками и голой задницей. Не комильфо как-то, в моём возрасте голожопым гонять. Логично, что это тело не могло с неба свалиться, оно откуда-то пришло? Раз так, рядом должен быть населённый пункт. А начать новую жизнь хуже, чем завершить старую, я не имею права. Поэтому избрал нечто среднее и прикинул расстояние до ближайших зарослей густого кустарника. Метра четыре, не меньше. И топот всё ближе и ближе к опушке. Зараза... Взяв себя в руки, бодренько пополз в сторону кустов. Стараясь двигаться как можно быстрее и вместе с тем не спровоцировать приступ рвоты - тошнота только усилилась, я елозил голым животом и хозяйством по резной травке, сок которой по запаху немного напоминал земной тысячелистник - пряный и очень своеобразный. Когда я был ребёнком, моя бабушка всегда собирала его и сушила целыми ароматными пучками - уже не помню, для чего. Запах детства немного ободрил, и я задвигался быстрее. Как только мои пятки скрылись в кустах, голоса раздались совсем рядом. Неизвестные были буквально в паре метров от меня. А каждая моя клеточка вопила об исходящей опасности. - Где этот мелкий тощий педрила?! - первый голос был грубый и рокочущий, как будто камни с горы скатывались. И когда до меня дошло, кто этот мелкий тощий педрила, я не смог даже разозлиться на него - стрёмно как-то. - Уверен, что здесь? - второй голос был женским, приятно ласкающим слух. Таким только напевать что-нибудь на радость окружающим и детей звать. Но следующие слова, сказанные невидимой женщиной с ласковым голосом, заставили вздрогнуть: - Если шефу не привезти его по частям, он с нас шкуру живьём спустит. - Да уверен, Беата, уверен! - рявкнул первый так, что кусты, в которых я прятался, содрогнулись. - А ты не повышай на меня голос, Эрик, - ласковый голос Беаты приобрёл зловещие нотки. - Я не шеф, но могу за себя постоять. - Ругайтесь в другом месте, - шикнул третий - холодный и потрескивающий. Наша задача - найти крылатого педераста и разрубить на части! Остальное может и повременить, - крылатый? А может, они не про меня? - Ты прав, - проворчал Эрик. Я змеёй извернулся, стараясь сквозь густую листву рассмотреть странных собеседников. Верзила - это третий голос. Фигуристая темноволосая женщина наверняка Беата. А худой и высокий мужчина рядом с ней, вероятно, Эрик с голосом похлеще, чем у Никиты Джигурды. Больше ничего рассмотреть не удалось - иначе я просто выдал бы себя. - Уверен, что он здесь хотя бы был? - третий, пока неназванный голос. - Был, - уверенно ответила Беата. - След на траве тому доказательство. Смотрите, прямо как по контуру. - Значит, здесь его можно не искать, - раздосадованно вздохнул третий, насколько я понял, командир этой шайки-лейки. - Точно смылся куда-нибудь. - А мог? - поинтересовался Эрик-Джигурда. - Да хрен его знает! - потерял терпение третий. - Я, по-твоему, фей каждый день ловлю?! Кого ловит?! - А вдруг он никуда не смылся, - предположил Эрик, - и ошивается где-нибудь поблизости? В тех кустах, например, где трава примята? «Твою мать, - подумал я, - почему ты вдруг об этом вспомнил?!» К счастью для меня, Беата и третий его не поддержали: - Что он, дурак, по-твоему, сидеть рядом с такими доказательствами его пребывания? - фыркнула женщина. - Нет его здесь. Надо искать дальше. - Поняли уже, - буркнул её напарник. - Идём, времени в обрез. Звук бегущих ног скрылся вместе с ними. Топот утих, а я продолжал сидеть в колючих кустах с вот такенными глазищами и ошарашенно переосмысливал всё, сказанное этими странными людьми. Да и людьми ли? Я не слышал конского ржания и не видел из куста коней в принципе, а топот, издаваемый этой троицей, был чересчур быстрым даже для бега. Но личности этих ребят меня пока мало волновали - куда интереснее было то, что они говорили. Разговор шёл обо мне, в этом не приходилось сомневаться, несмотря даже на определённого рода нестыковки вроде крылатого. Но подшутить снова высшие силы просто не могли! Устроить такое западло было бы с их стороны нереальным свинством. Какая ещё фея? Что за бред? Феи - они, наверное, как в мультике про Питера Пена (да, мне двадцать семь и я смотрел Питера Пена, причём неоднократно) - маленькие, симпатичные и... ну да, с крыльями. Всё, мать его, упирается в крылья. - Крылья, ноги... главное - хвост, - вполголоса процитировал я советский мультик и дебильно хихикнул. Как бы то ни было, сидеть здесь до конца света я не мог. Плевать уже на плохое самочувствие, хрен с ним, что голый, если меня ищут с вполне конкретной целью, мне нельзя оставаться на одном месте. Рано или поздно эти люди-не-люди меня найдут, я в этом не сомневался, и вот тогда... Я решил начать с малого - попробовать встать на ноги и пройти пару шагов. Получилось не сразу, перед глазами, как в калейдоскопе, всё завертелось и замаячило разноцветными пятнами. Матерясь и хватаясь за стволы деревьев, я с упрямством ишака пёр и пёр дальше, шатаясь, как рыбацкая лодка при восьмибалльном шторме. Упрямство и целеустремлённость возымели эффект - я потихоньку начал двигать конечностями всё лучше и быстрее, спустя двадцать минут уже будучи способным ходить без помощи деревьев. Как выбраться из леса я не имел ни малейшего понятия, но, исходя из соображений, что где-нибудь да выйду, тупо шёл вперёд. Чтобы не ходить по кругу, я хотел было нарвать белых цветов, хорошо заметных в полумраке, но вовремя одумался - те охотники могли и вернуться сюда. Поэтому шёл, не будучи хоть сколько-нибудь уверенным, что не вернусь снова на поляну. Идти по ночному лесу, пусть даже с такими яркими лунами, очень непросто. Света едва хватало на то, чтобы не споткнуться и не сломать ногу о какую-нибудь корягу. Голым так вообще зашибись - любая грёбаная веточка-палочка колола так, что хотелось взвыть и снова оказаться в морге бесплотной субстанцией. Пить хотелось всё сильнее и сильнее, поэтому моя радость, вызванная запахом камышей, была сравнима разве что с радостью моряка, впервые за десять месяцев увидевшего женщину. К тому времени, как я добрался до неширокой речушки и принялся жадно глотать холодную и чистую воду, восток (наверное, восток, хотя кто его знает?) начал полыхать багровым заревом рассвета. Солнце здесь было всего одно. У речного берега меня ждал сюрприз: на песке лежала аккуратно сложенная туника и большие на меня, но всё же сапоги. Рядом с туникой была верёвка, одним концом ведущая в воду. Из прозрачной, кристально чистой глади воды метрах в пяти от берега что-то белело. Меня даже не передёрнуло. Я был искренне благодарен утопленнику за какую-никакую одежду, но всё же отошёл вниз по реке - не самое приятное зрелище. Однако на трупе сюрпризы не закончились. Когда в речной воде я увидел своё отражение, от моего ора с верхушек вековых деревьев взмыли птицы. Лицо, выглянувшее на меня, было с настолько женственными чертами, что не видь я себя без одежды, принял бы за девушку: большие наивные карие глаза, длинные пушистые ресницы (оленёнок, мать его, Бэмби!), пухлые губы, выразительные скулы. Мои родные всклокоченные светлые волосы были гламурного розового цвета. Пиздец я фрик... Но больше всего меня возмутила даже не кукольная мордашка и не цвета жвачки волосы. Крылья были-таки. Они прорезали рубашку на лопатках. - Еба-а-ать-хоронить! Фей Виталик...