Post Mortem

Я с трудом, но всё же мог видеть Беату, которая неподвижно стояла в дверях. Какого чёрта она и этот Эрик не лежали привязанными рядом с нами - ума не приложу. Может быть, то, что сейчас происходит - это их личные разбирательства, где я снова не в том месте и не в то время? Вполне могло бы быть. Борьба за лидирующую позицию в их маленьком отряде могла быть поводом для такого поступка. Тогда вряд ли засаду устраивали они - аборигены, которые гнались за мной, выглядели так, словно с трудом умели разговаривать, не то что выполнять поставленные задачи. И в таком случае я вообще не могу понять, что происходит?! Или действие отравы ещё не закончилось, и всё это - просто мерзкий кошмар? Пока я строил гипотезы, Беата и третий продолжали разговаривать: - Да понял уже, - признал мужчина её правоту. - Я был неправ, как ты видишь. Иди, Эрик ждёт. Мою задницу, как мы знаем, никто из вас более спасать не будет. Беата и правда даже не думала помочь если не мне, то хотя бы третьему. Просто стояла в дверном проёме, стройная, высокая, как молодое деревце, с язвительностью глядя на меня. На третьего она не смотрела вообще. Интересно, однако, куда пропал, казалось бы, железный авторитет этого парня? Что произошло между ними, пока я был в отключке? Я внимательно присматривался к женщине, изо всех сил пытаясь понять, что она (а следовательно, все остальные) из себя представляет. Пока что я не мог заметить ничего, что прямо сразу выдавало в ней нечеловеческое существо, но в то же время и на человека она не тянула. Всего в ней было слишком, и это самое "слишком" создавало странное, двоякое впечатление красоты и жути, пугало и привлекало, как Мортиша Аддамс. Слишком бледная кожа и алые губы. Слишком яркие голубые глаза и надменный взгляд. Слишком чёрные волосы и правильные черты лица. Даже несколько кинжалов, длинный меч на спине и чёрная, облегающая стройное тело мужская одежда были ей только к лицу. - На что уставился?! - неприветливо гаркнула женщина. - Никогда Несущих не видел? - Дурак он, Беата, говорит, будто умер где-то с неделю назад, - наябедничал третий. - Рот закрой! - ласковый голос сменился на лай, идеальное лицо исказилось злобой, и в этот момент она была уже вовсе не прекрасна. Как быстро же меняется её облик! Лицо третьего приобрело странное выражение - смесь вины, отчаяния и гнева. - Я не виноват! Он изменил ауру, клянусь тебе! Сама ведь видела, Беата, почему сейчас происходит непонятно что? Ты не имеешь права так поступать и решать за двоих! - Почему за двоих? Эрик на моей стороне. А ты права голоса лишился с недавней минуты. - Эрик никогда бы не поддержал такого решения. Он скорее предложил бы убить меня, чем просто оставить связанным. - Тогда можешь меня благодарить - я спасла тебе жизнь, - она изощрённо, с неприкрытым сарказмом издевалась, и сей процесс явно доставлял черноволосой стерве огромное удовольствие. - Я не виноват, Беата! - повторил он. - Это всё из-за него! - Это самая идиотская отмазка из всех ранее мною услышанных, - по алым губам прошлась надменная ухмылка, ледяной взгляд остановился на третьем, - а ты больше не можешь называть меня по имени, - равнодушно бросила она. - В следующий раз тебе придётся за это ответить, Скотт. Я тихонько прыснул. Конечно, моё и его положение оставляло желать лучшего, но чёрт меня дери, у его родителей определённо было чувство юмора! Как вы яхту назовёте... хорошо хоть, не слышал никто из них. Или им просто не до моих хихиканий было. Беата хотела уже развернуться и уйти, но ей помешали: - Где те, кто меня связал? Что со мной будет дальше? - не унимался Скотт. Ещё бы он не унимался! Я-то, на худший вариант, уже знаю, что значит умереть, а вот его страх перед неизвестностью будет с ним до самого конца. Жутковато, не так ли? - Они не вернутся, - ответила брюнетка. - И мы не вернёмся. Прощай, Скотт, - женщина развернулась и, звякнув оружием, вышла из домика, фактически без всякой жалости оставив нас умирать от голода собственного, голода диких животных и, конечно же, жажды. Раздался топот ног, оповестивший о том, что двое Несущих ушли в неизвестном направлении, чтобы больше сюда никогда не вернуться. Искажённое гримасой лицо повернулось в мою сторону: - Твоё счастье, что мы не выберемся отсюда, иначе твои внутренности висели бы на ближайшей ёлке! - А я здесь причём? - флегматично поинтересовался я. Мне, честно говоря, было вовсе не жалко расставаться с этой жизнью. Не нравилось мне это всё - ни тело, ни мир, ни люди (или нелюди?), ни их обычай захватывать в плен и насиловать в жопу в качестве знакомства. Ну их нафиг. Может, в следующей жизни я, если это цикл бесконечных реинкарнаций, при условии, что не успел накосячить в этой, действительно получу второй шанс. А Скотта мне совсем не жаль. Готов поспорить, что он это более чем заслужил. Однако, как выяснилось, на такой простой конец я надеялся зря. После того, как утих топот убегающих в лес Беаты и Эрика, раздалось негромкое потрескивание, а верёвка почему-то легче стала давить на спину, которая была привязана к примитивной деревянной лавке. Я оглянулся, чтобы посмотреть на Скотта, но на лавке его уже не было, а бечева аккуратным кольцом лежала на земляном полу хижины. Абсолютно целая. - Офигеть, - буркнул я. - Или у меня крыша едет, или кто-то здесь излишне хитрожопистый! - Заткнись, фейское отродье! - неожиданно рявкнули сзади. Я от громкого звука вздрогнул, и верёвка снова треснула. Теперь я мог немного пошевеливать крыльями. - Всё, - Скотт отошёл так, что я мог его видеть, - дальше работай крылышками, педик. Они у вас, говорят, и сталь перерезать могут. Что ты вылупился на меня?! - гавкнул Скотт. - Выбирайся и ходу отсюда, не вечность же нам здесь торчать! Я послушно подвигал крылышками.