МРег это...

Дети разошлись в сопровождении Такео и Тао, Рейзел-ним ушел отдыхать, а Франкенштейн спустился в лабораторию, бормоча что-то вроде «Я во что бы то ни стало должен узнать, когда у Мастера День рождения!», и Регис, наконец, смог приступить к своим обязанностям. Оберток и мусора было вдвое больше обычного — да и засиделась компания намного дольше. Ведь «День рождения — это особенный день!». Регис не имел ничего против этого утверждения, вот только не обязательно было рассыпать по всему полу блестки, увеличивая время уборки, и запускать к потолку странные штуки под названием «воздушные шары». Регис поднял голову. Один такой еще покачивался в опасной близости от люстры. Хвостик, за который можно было бы стянуть его вниз, оборвался. Регис бросил косой взгляд в сторону раковины. М-21 мыл посуду, старательно делая вид, что не замечает его. Может, попросить его о помощи? Пф, чтобы это выглядело, как попытка пойти на попятную после очередной пикировки? Регис снова посмотрел вверх. После позорного провала с ментальным контролем он дал себе слово не использовать силу в этом доме. И, наверняка, его подпрыгивания выглядели бы крайне нелепо. Регис осмотрелся. У стены стояла неприметная подставка для ног — он пользовался ей, когда никто не видит, чтобы достать что-нибудь с верхних полок кухонных шкафчиков. Подождать, пока М-21 закончит с посудой? И нарваться на колкость о нерасторопности? Регис скривил губы. Вздернул нос и решительно вытащил подставку из угла. Влез на нее, протянул руку. И едва не сверзился, услышав: — Неужели нельзя попросить кого-то, кто выше? — Пф! Рост не помешает мне справиться со своими обязанностями! Регис запрокинул голову, приподнялся на носках, пытаясь кончиками пальцев зацепить обрывок веревки. Покачнулся. И почувствовал чужие руки на своих бедрах. — Что?.. Оказалось, что рост — не помеха, чтобы посмотреть прямо в серые глаза, увидеть вертикальные морщинки между сведенных бровей. — Если тебе так важно сделать это самостоятельно, хотя бы убедись, что это безопасно! — Пф! — Регис сцапал-таки хвостик от шарика, опустился на пятки и почувствовал, что теряет опору. Слишком близко оказались губы М-21, перечеркнутые извилистым шрамом, слишком крепко он сжал талию Региса. Колени стали ватными, в горле появился комок. Веревка выскользнула из пальцев. Регис уперся ладонями в плечи М-21. М-21 демонстративно поднял взгляд и ухмыльнулся уголком рта. Почему он не отпускает? Регис в панике качнулся назад, М-21 дернул его на себя, и Регис распластался по широкой груди, почти уткнувшись губами в его губы. Регис открыл рот, чтобы высказать все, что думает об этой неэлегантной возне, и неожиданно почувствовал тепло его языка на своих губах. — Что… М-21 его целует, вот что! Трогает губами губы, проводит по ним языком, заставляя приоткрыть рот… И от этого сладко тянет в груди и хочется прижаться еще теснее, запрокинуть голову, подставляя губы под поцелуй. Ноги немеют, колени подгибаются, отказываясь держать. Воздух в легких закончился, Регис шумно вдохнул, все-таки разжав губы, почувствовал прикосновение языка М-21 к своему. Сердце рухнуло куда-то в пятки. Регис вцепился в рубашку М-21, пошатнулся, с грохотом опрокинулась подставка. Он дернул ногами в воздухе, съехал вниз и отцепился, наконец, от чужой рубашки, едва не сдернув с М-21 подтяжки. — Ого, вот это темперамент! — хмыкнул М-21. Забыв про шарик и про подставку, и про обещание не использовать силу в доме, Регис выскочил из гостиной. Остановился за дверью спальни, перевел дыхание и потрогал губы. — Эй, Регис… Если рост — не помеха, может, сходишь со мной на свидание? — спросил М-21 из коридора. Регис закусил губу. При чем тут рост? — Рост не главное! — выдал он из-за двери. — Главное — чувства. — Это значит — да? Регис прижал ладони к бедрам, чтобы унять волнение. Вздохнул и ответил: — Это значит да.