Nothing like us

      В маленькой квартирке раздаётся звонкая трель будильника. Раздражающая и предательски похожая на вопль профессора. Почти сразу его выключает рука, осторожно выбравшаяся из горки одеяла. Спустя несколько секунд одеяло само летит в сторону и остаётся одиноко валяться на краю кровати. Взлохмачивая и так растрепанную копну волос, парень недовольно цокает, так как ноги опять оказались опущены на холодный пол. Тапочки он наверняка оставил на кухне. Искать носки лень, поэтому пройтись до ванны босиком, а оттуда уже направиться на кухню за тапочками кажется самым оптимальным вариантом. На завтрак тосты и яичный омлет. Мама будет ругаться, если узнает, что её сын нормально не завтракает. А она неизвестно как, но обязательно узнает. Есть утром на самом деле приятно. Чувство, что в желудке что-то есть, уже само по себе дает силы на грядующий день. На языке ещё остается терпкий вкус зелёного чая, который совсем недавно переливался лучами солнца в голубой чашке, когда Чонгук спускается по лестнице и выбегает на улицу, натягивая шапку по самые уши. Время 6:48. Рановато, конечно, но что же поделать: университет находится на другом конце города, а попросить подвезти некого.  Вот он и бежит к автобусной остановке, чтобы успеть.       Холод окутывает тело, проникая даже сквозь одежду. Он легко касается выпирающих костяшек позвонков, вызывая волну мурашек. Чон ежится. В Сеуле уже конец января. Утро сопровождалось морозом и зябким чувством пустоты, но ему нравилось. Тонкие лучи солнца выглядывали из-под густой пелены облаков. Они будто специально касались щеки парня, преподнося ему в дар капельку тепла. Людей практически не было: многие ещё нежились в теплых постелях, некоторые уже были на работе, кто-то оттуда и не возвращался, хотя были и те, кто параллельно ему в спешке пробегал по улицам навстречу каждодневным делам. Чонгук выдохнул облачко пара, которое застыло на доли секунды в воздухе, а потом рассеялось на миллионы кристаликов, которые ему больше никогда не увидеть. К остановке наконец-то подъезжает автобус. Водитель, как всегда встречает с доброй стариковской улыбкой, за что парнишка ему бесконечно благодарен. Внутри транспорта заметно теплее, поэтому ледяные руки быстро согреваются, а кончики пальцев начинает покалывать, словно электричеством. Третье сидение слева у окна - любимое место. В наушниках Jeremy Camp, а за окном один за одним меняются картинки. Практически одно и то же, но город постепенно оживает, двери автобуса время от времени открываются и узоры на окне стремительно тают.       Чонгук никогда не считал себя одиноким, но Чимин, его лучший и, пожалуй, единственный друг, всегда говорил обратное. Пак бурно жестикулировал и приводил множество примеров, что нельзя быть счастливым будучи одному. Чон смеялся, и махал руками, мол "Глупости всё это. Мне и так неплохо". Правда, однажды Чимин смог его убедить. Сам того не зная, парень привёл другу наилучший пример, в лице себя и Юнги. Волосы Чимина стали рыжие-рыжие, глаза светились множеством огоньков, а улыбка стала ещё шире и счастливее. Шуга много ворчал, но никогда не отказывал Паку. Был холоден, но всегда держал его за руку. Они идеально подходили друг другу, очаровывая всех своими противоречивыми отношениями. Чонгук был рад за друга, но внутри что-то предательски покалывало, давая неизвестные сигналы. Парень сжимал рукава собственной кофты, и думал, почему же ему так неспокойно. Мир вокруг тот же, люди те же, он сам такой же. Тогда откуда это чувство, словно чего-то не хватает? Что это такое? Так и не найдя ответа, Чон решил просто забить. Такие мысли всегда прилетают неожиданно, и улетают так же. В этом парень не сомневается, хотя любопытство иногда просыпается внутри и заинтересованно лезет ему в голову.       Что это такое, Чонгук всё-таки узнаёт, когда мысли не желают улетать уже целую неделю. Всё вокруг начинает казаться надоедливым и бесцветным. Обычные маленькие радости становятся ненужными. Скука и непонятная тоска подползают к нему, словно хищник к жертве. Сидеть на лекциях тошно, и каждый день проходит чересчур обыденно. Даже любимый зелёный чай, пропитанный лучиками солнца, который дарил тепло и спокойствие, начинает терять вкус. Чонгук хочет всё свесить на засранца Чимина, оставившего его без внимания, и изо дня в день уходящего в омут любви. Но Пак вообще-то звонит, зовёт гулять и сидит с ним в столовой почти каждый день, при этом ещё и успевает строить своё счастье с Юнги. Так что обвинять его нет права. Чонгук слушает звонкий и полный радости голос друга, который рассказывает об очередном веселом свидании, и понимает... Понимает, что это одиночество, о котором ему говорили и которое, оказывается, было с ним всегда. И от этой мысли становится ещё паршивее.

***

      На плите тихо свистит чайник, настенные часы тикают в такт его дыханию, а ветки дерева за окном настойчиво царапают стекло. Тишина вокруг давит. Чонгук хмурится, постукивая пальцами по столу, то и дело нажимая на экран мобильного. Просто так, проверяет состояние зарядки. 53% - ничего особенного. Уже вечер. Он пришёл с учёбы, надеялся выпить чаю и насладиться... Неизвестно чем, но определённо чем-то приятным, а не свистом чайника. В голову обратно лезут ненужные мысли и хочется кому-то позвонить. Вот только кому? Родителям звонил ещё утром, Чимин укатил на очередное свидание, а больше и некому. Кто может вспомнить о нём? Разве что профессор с напоминанием о скорой сдаче реферата, который кстати не мешало бы начать делать. Вот и всё.        Чонгук глубоко вздыхает, усмехается сам над собой и наконец встаёт, чтобы выключить чайник, который вот-вот готов закипеть. Выключает, но заваривать чай не намерен. Расхотелось что-то. Оглядев кухню грустным взглядом, Чон уже собирается идти в свою комнату, но слышит знакомую мелодию звонка. Сотовый телефон вибрирует на столе, а на зажегшемся экране высвечивается незнакомый номер. Чонгук непонимающе, хотя нет, скорее неверяще, хлопает большими глазами. Кто это может быть? Он не знает. А вообще-то какая разница. Парень зависает немного, но потом, словно просыпается, тянется за телефоном и нажимает на кнопку вызова. - Алло? - Привет. Давай поговорим? - слышится мужской голос, но очень мягкий и спокойный. - Давай, - отвечает Чонгук, неожиданно для самого себя соглашаясь, а потом поспешно добавляет: - А ты кто? - Сокджин. А тебя как зовут? - Чонгук. Чон Чонгук. - Что ж, приятно познакомиться, Чонгук. - Ага. Мне тоже. - повисает неловкое молчание. В трубке слышится только чужое равномерное дыхание. Красивое. Напоминает звуки ночного бриза у берегов океана. Чон решается нарушить тишину, но его опережают. - Извини. Мне просто хотелось с кем-то поговорить, вот я и набрал первые попавшиеся на ум цифры и позвонил. Не помешал? - Нет. Совсем. Мне тоже немного скучно. - Правда? Значит я не один такой одинокий. - Чон вздрагивает, когда слышит это, на душе неприятно саднит. Одинокий - как же жалко звучит. Зато правда. Можно выговориться, все равно этот парень не знает его. - Да. Ты прав. Одинокий до мозга костей. - О, впечатляет. Но до меня тебе ещё далеко, - кажется на том конце кто-то весело усмехается. - Неужели? - иронизирут Гук. - Безусловно. Если ты до мозга костей, то я до бьющихся жилок сердца. - Забавно. Не слышал такого, - слегка улыбается Чон. - Теперь слышал. - А что, ты прям насколько одинокий? Ни родителей, ни друзей? - интересутся мальчишка. А что? Раз уж начали, так почему бы не продолжить тему? - Нет. Родители есть, и друзья тоже... Любви нет, просто. - Любви? - Именно. А тебе чего не хватает? - Чонгук медлит, потому что сам ещё точно не знает. У него есть родители и Чимин, значит... - Тоже не хватает любви, - кажется, он произнес это так жалобно, что его могут не правильно понять, но там всё понимают. - Тогда давай любить вместе?  - спрашивают так внезапно и уверенно, словно брызгают ледяной водой в лицо, а от этого бросает в жар. - Вместе? - Да, вместе. Ты и я. Поможем и подарим друг другу любовь. - кажется его убеждают и просят одновременно. Голос правда очень приятный. Судя по нему, это не взрослый мужик, но и не маленький мальчик. Кто-то определённо старше, но немного. "Ты и я" - врезается в голову, как всегда у Чонгука не вовремя, и мешает мыслить. У него никогда не было такого "ты и я", а хотелось... Может ему хотя бы раз ослушаться? Переступить через правила, и сделать возможно самую глупую вещь в своей жизни. Наверное, можно... - Хорошо. Давай, попробуем. - на том конце провода кажется потеряли дар речи. Молчание длилось всего минуту, но казалось, что уже больше часа. Чонгук уже начал жалеть о сказанном и хотел бросить трубку, но его опять опередили ответом. - Прости. Я опять оплошал. Просто не могу поверить, что ты согласился, а не послал меня куда подальше, как сделал бы любой другой. - смеётся Сокджин, и у Гука в ушах звенят колольчики от этого смеха. Паренёк вздрагивает и стремительно краснеет. - Ну я же не любой другой. Я - это я. - в свойственной себе стойкой манере, отвечает Чон. - О, это замечательно! Хочу узнать о тебе больше, поэтому перезвоню. Жди моего звонка, ладно? - Ладно. - Вот и отлично. Пока, Чонгук~а! - Пока! - и гудки. Чонгук некоторое время так и стоит, слушая эти гудки, отголоском эха, которого является до боли смущающее: "Чонгук~а".