Головокружительно

На следующее утро я, закидывая в рот кусочки блинчика, громко жаловался Дафне на тяготы проживания в одиночку. — А садики такие дорогие… Я думаю, они должны сделать какую-то государственную программу или что-то вроде того для людей в моей ситуации. Разве я не заслуживаю, типа, скидку за то, что я такой юный и обременённый суровыми жизненными обстоятельствами? — Ты всегда можешь переспать с менеджером, — предложила Дафна. Я застонал. — Боже, ты прямо как Брайан. Между нами, в стульчике, предоставленном закусочной, Люк жевал резиновое кольцо. Я был более или менее уверен, что у него режутся зубы, поэтому решил его чем-нибудь занять. — Неважно. Так что ты будешь с работой делать? — Не знаю, — ответил я, сгорбившись, и скривил лицо в недовольную гримасу. — Наверное, буду кататься сегодня целый день по городу, пытаясь найти хоть что-то. В смысле, не то чтобы в Питтсбурге внезапный упадок промышленности. Где-то же нанимать должны. — Всегда есть «МакДональдс». — Ну, блять, если до этого дойдёт… Дафна наморщила нос. — Фу. Серьёзно, Джастин, если до такого дойдёт, то тебе лучше трясти задницей в каком-нибудь клубе или что-то подобное. Я ухмыльнулся. — Я могу торговать своей задницей на улицах — Брайан всегда говорил, что это самое ценное моё имущество. — Но тогда тебе придётся заниматься сексом с противными старыми мужиками. — Противными, старыми и богатыми мужиками. — Мог бы уболтать такого взять тебя домой и стать его, знаешь, домашней любовницей. Я подавился своим апельсиновым соком. — Ты мне предлагаешь стать наложницей? Дафна захихикала. — А почему нет? — Ну, во-первых, наложниц обычно дарили в подарки бесплодным жёнам, в целях производства наследников, с чем жена не могла справиться… — Да, в библейские времена, — перебила Дафна, хлопая меня по руке. — И во-вторых, — всё продолжал я, — я уверен, что у всех богатых стариков Питтсбурга уже есть любовницы, которым не нужно платить. Короче, я просто найду работу. Всё будет в порядке. Мы ели в тишине пару минут. — Твоя мама правда волнуется за тебя, — сказала через некоторое время Дафна. — Я думаю, она может позвонить в полицию. Почему всем так хотелось поговорить о моей матери? — Не позвонит, — уверенно сказал я. — Она не позвонила в полицию, когда думала, что Брайан меня совращает, так что сейчас уж точно к копам не пойдёт. — Ну… пока не махнёт на всех рукой, — Дафна закусила губу. — Просто мои родители уже злятся на меня. Если я буду постоянно сбегать из дома, они поймут, что я вижусь с тобой, и сообщат твоей маме. А я… Я сглотнул. — О, — тихо произнёс я. — Прости. — Всё в порядке, — на автомате выпалил я. — Ты права. Остаток бранча прошёл тихо, и потом мы разошлись. Дафна пошла домой делать домашку. Я пошёл искать работу. Удивительно, как сильно может измениться твоя жизнь меньше, чем за сорок восемь часов. Мой поиск работы продлился где-то два часа, и пришлось закругляться, когда Люк принялся капризничать, и успокоить его не смогло даже печенье для зубов. Его утренний сон пришлось немного урезать из-за встречи с Дафной, так что он, наверное, был готов лечь спать пораньше днём. И, конечно, когда я вернулся в дом, на обочине был припаркован этот проклятый джип. — Блять, — пробормотал я, подъезжая к дому. А потом я заметил рядом с тёмной макушкой огненно-красный пожар из волос на соседнем сиденье. Дебби. Чего?! Я заглушил машину и замер на секунду, пробегая в голове возможные варианты развития событий, но ничего не имело особого смысла. А теперь Брайан с Дебби выбирались из джипа. Лучше встретиться с ними лицом к лицу и выяснить, что происходит. И покончить уже с этим. Дебби практически набросилась на меня, едва я успел выйти из машины. — Солнышко! — Эм… Привет. Я скосил глаза на Брайана поверх плеча Дебби, но разглядеть ничего не успел, потому что она схватила меня и поставила перед собой. Я вдруг обнаружил, что моё плечо не полностью зажило после столкновения с полом лофта, и сморщился. — Ты хотя бы знаешь, как сильно я переживала? — грозно спросила Дебби. — Ты слишком, блять, умный, чтобы проворачивать такую херню! Твоя мама уже была готова обклеить всю Либерти-авеню твоими фотографиями, она думала, что ты в каком-то приюте или что-то вроде того! — Я в порядке, — сказал я ей, непроизвольно улыбаясь. — И ребёнок! — воскликнула Дебби. — Блять, ребёнок! Господи боже, Солнышко, я чуть не упала, когда Брайан мне рассказал! Я стрельнул глазами в Брайана, который явно ни за что извиняться не собирался, а потом обратил своё внимание на Люка. — Ага. Сейчас, я его возьму и пойдём внутрь. Он всё утро беспокойный, зубы режутся… Я забрал Люка с заднего сиденья машины («О, Солнышко, у него твоя круглая попка!», «Э, Дебби, но на нём же подгузник…»), перекинул его сумку через плечо и повёл их в дом. Я на мгновение исчез в комнате Сары, чтобы снять с Люка зимний костюм, поменять ему памперс и уложить в кроватку. Он плакал всё это время, успокаиваясь только тогда, когда я тёр пальцем его дёсны, пытаясь хоть как-то унять боль. Нужно было купить ему новое кольцо и, может, спросить доктора про детский тайленол, когда пойдём на следующий осмотр. Потому что, конечно, была вероятность, что Люку передалась моя аллергия на тайленол, и, боже, мне совсем не хотелось сейчас торопиться в больницу. Я оставил Люка, постепенно отплывающего ко сну, в кроватке. В гостиной Дебби бурчала что-то себе под нос, открывая все шкафчики подряд, а Брайан стоял, прислонившись к стене и наблюдая за миром с таким видом, будто только и делал, что ожидал, как кто-нибудь неожиданно упадёт перед ним на колени и осчастливит его минетом. Мудила. Я прочистил горло. — Кто-нибудь хочет мне объяснить, что происходит? Выразительный взгляд, который я швырнул в сторону Брайана, словно не возымел абсолютно никакого эффекта. Дебби закрыла шкафчик, доверху забитый едой Люка, и развернулась, пересекая гостиную. Она подошла ко мне с заботливым выражением лица и подняла руку, чтобы погладить мой лоб. — Солнышко. Милый. Я даже не моргнул. Мне не нужна её жалость. Дебби одарила меня полуулыбкой и ещё немного посмотрела мне в глаза, а потом положила руку мне на плечо. — Милый, ты знаешь, что когда я родила Майкла, то была ненамного старше тебя? Мои глаза расширились, а рот приоткрылся, прежде чем я успел себя сдержать. — Правда? Она кивнула, и я подумал, что, может, это не жалость в её глазах. А сочувствие. Понимание. — Его отец умер за морями, и я осталась одна с ребёнком. Я работала днём и ночью, чтобы нас прокормить, зато у Майкла всегда было всё, в чём он нуждался. Это было пиздецки сложно, но я справилась. Такое часто происходит. Никогда не позволяй никому говорить тебе, что ты не можешь вырастить собственного чёртова ребёнка, Солнышко. Неужели Дебби правда меня поддерживает? Меня никто не поддерживал с тех самых пор, как забеременела Сара. Мы всегда были вдвоём против всего мира, оборонная сила. Неужели теперь кто-то и вправду был на моей стороне? У меня смутно закружилась голова. — Ну разве это не мило и всё такое… — Я даже не хочу этого слышать, — перебила Дебби, кинув на Брайана свирепый взгляд. — Я закончу тогда, когда посчитаю нужным. — С… спасибо, — сказал я, вновь обретая голос. — Я правда очень это ценю, Деб. — Пожалуйста. Теперь, когда я высказалась, — продолжила Дебби, и я внезапно почувствовал, что мне совершенно не понравится поворот, который собирается принять наш разговор. — Твой уход из школы? Самая, блять, идиотская вещь, которую я когда-либо слышала. Ты умный мальчик, и я не вижу ни одной причины, по которой тебе не стоит идти в колледж, так же, как и любому ребёнку твоего возраста. Я напрягся, медленно закипая. — Я сказал отцу, сказал Брайану, теперь и тебе говорю: я никогда… — Ты можешь заткнуться и просто послушать её? — вклинился Брайан, отталкиваясь от стены. — Господи боже, неужели обязательно нужно быть такой королевой драмы каждый раз, когда кто-то говорит тебе, что ты не прав? — Ну, обратно я не вернусь, — окончательно вышел из себя я, скрестив руки на груди. — Не вернусь. Дебби улыбнулась. — Я знаю. У меня есть идея получше. Тремя часами позже я помогал Вику установить кроватку Люка в старой спальне Майкла. Брайан помог занести её внутрь, не прекращая мандеть ни на секунду, и унёсся на своём джипе, как только подвернулась возможность. Дебби сидела внизу с Люком, который только доспал уже второй свой тихий час за этот день, отчего в итоге ещё больше капризничал. Но Дебби настояла, что она разберётся, и отправила меня наверх, располагаться. — Я очень ценю, что вы с Дебби делаете для нас с Люком, — сказал я Вику, когда мы собрали основу кроватки. — В смысле, я думаю, что мы бы выжили, просто так… проще. — Ты тут ни при чём, — осведомил меня Вик. — Она страдала от синдрома пустого гнезда с тех самых пор, как Майкл пошёл в детский сад. Я просиял. — В любом случае, мне пора отрабатывать своё проживание в этом доме, — добавил Вик, его улыбка стала немного робкой. Мы переместились к другой стороне кроватки, закрепляя нижнюю часть в пазы. — Это только на то время, что я буду в школе, клянусь, — пообещал я, когда мы закручивали крепления. Я чувствовал какую-то новую, пылкую благодарность за бесплатные услуги по уходу за ребёнком, после того, как узнал, сколько мне будет стоить отдать Люка в детсад. — Так я буду сам за ним присматривать. И я запишу, сколько денег вы, ребята, потратите на нас, и как только выпущусь — найду работу и верну вам всё, обещаю. — Много обещаний, — беззлобно отметил Вик. — Знаешь, тебе же ни одного из них давать не нужно. — Но я правду говорю. Вы с Дебби возвращаете мне мою жизнь, — настоял я. — Просто знай, что мы ничего этого не ждём, — сказал Вик. — Сестрёнка уже выложила тебе всё, что мы ожидаем. Я сморщился. — Да, я знаю. Всё равно спасибо. Вик не ответил, и мы закончили устанавливать кроватку в уютной тишине. Я не очень хорошо знал Вика, но мне казалось, что он мне нравится. Единственной проблемой было то, что у него был ВИЧ — и я знал, знал мозгами, что вероятность для Люка подхватить этот вирус примерно такая же, как и у меня, но мои (Господи, помоги) родительские инстинкты немного сходили с ума. Мысль о том, что у Люка будет ВИЧ из-за того, что я решил принять помощь, а не справляться со всем в одиночку… Я принял верное решение. Я знал это, осознавал своей головой. Нужно только подождать пару дней, пока всё остальное не примирится. Внизу я обнаружил Дебби, нарезающую банан. Я подавил стон. — Пожалуйста, — взмолился я, — не разрешай ему есть это самому. Я надеялся избежать сегодня купания, — Люк и так капризничал, не говоря уже о воде. Даже сейчас, усаженный в стульчике, который мы привезли из дома Сары, он издавал какие-то недовольные звуки. — Поверь мне, это старая хитрость для режущихся зубов. Замороженные бананы. — Правда? — спросил я. Ни в одной из моих книжек про детей такого не было. — Ага, — гордо сказала Дебби. — Теперь, когда ты здесь живешь, выучишь все мои родительские секреты. Люк, которому уже изрядно надоело сидеть, принялся стучать по столешнице стульчика, его недовольные звуки быстро разрастались в плач, и я подхватил его, пока он окончательно не разошёлся. — Я знаю, больно, — забормотал я, покачивая его на руках и пытаясь засунуть палец ему в рот, чтобы немного надавить. — Я знаю, чувачок. Хотел бы я как-нибудь помочь… Дебби открыла морозилку и засунула туда нарезанные бананы. — Я позвонила твоей матери, — сказала она, разворачиваясь. — Она уже едет. Это было одно из условий моего проживания — мне надо было рассказать маме, где я остаюсь. — Вау, — без особого энтузиазма сказал я. — Она любит тебя, милый, — мягко сказала Дебби. — Я знаю, что это сложно, но она пытается понять. Не будь к ней так строг. Даже мы, родители, иногда лажаем. Она вышла из кухни, упомянув что-то про стирку, а я присел с Люком за кухонный стол. Он успокоился, когда я начал поглаживать пальцем его дёсны. Боже, я то уж точно должен знать, как умеют лажать родители. Я оставил Люка с Дафной больше, чем на «двадцать минут», и всё закончилось тем, что Брайана избили до полусмерти, я чуть не потерял Люка, а у Дафны теперь огромные неприятности. Но я сделал это не потому, что не люблю своего сына. Я просто был… эгоистом. Когда ты держишь своего ребёнка в доме, словно в тюрьме, пряча от соседей, нарушая его доверие, отказываясь постоять за него… Но согласно Дафне, Брайану и Дебби мама реально психовала с тех пор, как я исчез. Может, она осознала, что даже если она будет сидеть сложа руки и позволять нормам социума определять её личность, каждый раз прогибаться под отца — то это не значит, что я буду делать то же самое. Я не собираюсь. Может, теперь всё немного по-другому. Моя мама приехала в состоянии истерики, я с трудом успел углядеть её неуложенные волосы, отсутствие макияжа и повседневную одежду, прежде чем она притянула меня в объятия, крепко вцепившись и разрыдавшись мне в плечо. Потом вдруг понял, что мама провела два дня, не зная, жив я или мёртв. Так что я обнял её в ответ и позволил всхлипывать моё имя посреди гостиной, пока Дебби стояла рядом с Виком, держа на руках Люка. И как только всё это начало становиться неловким, мама внезапно оттолкнула меня и схватила за плечи — совсем так, как это сделала Дебби чуть раньше сегодня. — Джастин, больше никогда… — она задохнулась, в глазах блестели слёзы. — Я так испугалась. Я так сильно тебя люблю, ты же знаешь. Верно? Я люблю тебя, неважно, что ты делаешь, или говоришь, или… или с кем ты спишь. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Я решил, что не время умничать. — Я тоже тебя люблю, мам. Прошло ещё пару минут, прежде чем мама взяла себя в руки, и когда это произошло — она внезапно поняла, что в комнате мы находимся не одни. Исключая Люка. Очевидно, по поводу его жизни она слишком сильно не переживала. — Я не знаю, как вас отблагодарить за то, что нашли его… о, спасибо, — сказала мама, пока Дебби подавала ей упаковку «Клинекса». Она присела на диван. — Хочешь стакан воды, дорогая? — спросила Дебби. Мама покачала головой. — О, нет, спасибо, я буду в порядке. Простите меня за… ну… — Ерунда! — снисходительно сказала Дебби, присаживаясь рядом и похлопывая её по плечу. — Если бы это был мой ребёнок, я бы отшлёпала маленького засранца, а потом закатила скандал ещё похлеще, чем ты. Вик сел в кресло, а я — на пол, отпуская Люка в свободное плавание. Его вниманием завладел игрушечный гиппопотам, который лежал всего в паре шагов, и он отправился на охоту. — Итак, — сказала мама, и я вдруг понял, что её взгляд остановился на мне. — Я не вернусь домой. Мамино лицо омрачилось. — Милый, твой отец… — Я не вернусь домой, — безразлично повторил я. — Ты меня не заставишь. Мне всё равно, чем ты будешь угрожать. Внезапно стало очень тихо. Мама закрыла глаза и сделала глубокий вдох, потом выдох. — Ну, я точно не могу тебя заставить, — пробормотала она, открывая глаза. — Господь знает, что я никогда не могла. Наверное, я должна быть просто счастлива, что ты не живёшь с Брайаном. Я сглотнул. — Я не думаю, что тебе нужно беспокоиться о Брайане, мам. Уже нет. — Что случилось? — спросила она, хмурясь. — Ничего. Она мне не поверила, но давить не стала. — Вик и я рады будем принять у себя мальчишек, — предложила Дебби. — Они могут остановиться в бывшей спальне Майки. Мама поначалу выглядела несколько ошарашенной, но быстро взяла себя в руки. — Это невероятно щедро с вашей стороны. Спасибо. Дебби махнула рукой. — Пустяки. Я не мог поверить, что всё было так просто. Но так и было. Мама полностью отступила, позволив мне выскользнуть из своей жизни с такой лёгкостью, что мне, может, даже было бы обидно, если бы с меня было недостаточно жалости к себе за последние пару недель. Хоть раз всё складывалось так, как этого хотелось мне, и я буду счастлив, чёрт возьми. Я был в середине своего второго подхода к абстракции с руками, в этот раз использовал жёлтый, чёрный, персиковый и коричневый цветные карандаши, когда тишину прорезал голос Дебби: — Солнышко! Обед! Подхватив Люка с пола, я направился вниз. Ммм. Ещё один плюс проживания у Дебби — мне готовят есть. Больше никаких двадцати долларов в неделю на еду. Пока я спускался по ступенькам — уловил нытьё Майкла. Я слышал чуть раньше, что он пришёл, но отрешился от его голоса и занялся искусством. Теперь, однако, я мог разобрать слова. —…Никто больше не может его взять? Ради всего святого, Ма! — Нет, не может, — рявкнула Дебби. — Что на обед? — спросил я, заходя в кухню. Майкл повернулся, чтобы бросить на меня злобный взгляд, но его глаза быстро прикипели к Люку. — О, вы только взгляните. Это сынок Чудо-мальчика. — Его зовут Люк, — ощерился я. — Да пофиг. Слушай, ты здесь не можешь остаться. Найди себе другое место, где можно перекантоваться. Я приподнял брови. — Майкл! — запротестовала Дебби, влепляя ему подзатыльник. — Не смей, блять, говорить Солнышку, что мы ему не рады. Он часть семьи! — Я знаю, что не нравлюсь тебе, но… — О, прошу, — сказал Майкл, кривясь. — Не весь мир вертится вокруг тебя, знаешь ли. — Майкл Чарльз Новотны… — Ма, доктора сказали не напрягаться. Как у тебя получится это сделать, если ты будешь работать больше, чтобы прокормить Джастина и его ребёнка? — спросил Майкл. — Доктора? — повторил я, нахмурившись. — Какие доктора? Дебби, что не так? — Да всё в порядке, — раздражённо сказала Дебби. Майкл закатил глаза. — Она работает до полусмерти, пытаясь выплатить всё по медицинским счетам дяди Вика. Они и так еле сводят концы с концами, и им не нужен кто-то, кто будет всё только усложнять. — Сюда послушай, ты, маленький засранец, мне не нужно твоё разрешение, чтобы… — Нет, это ты послушай! — гневно перебил её Майкл. — Ты не обязана брать под своё крыло очередного пропавшего мальчишку. Он и без тебя справится. Тебе нужно о себе подумать, для разнообразия, потому что ты никому не сможешь помочь, если доработаешься до смерти! Потом последовала короткая секунда тишины, быстро нарушенная нервным всхлипом Люка. — Я… я буду в порядке, — вклинился я. Боже, последнее, чего мне хотелось — чтобы Дебби испортила себе здоровье из-за меня. — Правда. Мы с Люком справим… — Ты остаёшься здесь, и точка. Не хочу больше про это слышать, — объявила Дебби, ткнув в меня пальцем. Потом она повернулась к Майклу. — И не то чтобы это было твоё дело, но я не буду работать лишние смены, чтобы обеспечить Солнышко. Об этом уже позаботились. Правда уколола. — Мама дала вам денег, да? Дебби обернулась ко мне, выражение её лица чуть смягчилось. — О, милый. Она просто хочет, чтобы с тобой всё было хорошо, и всё. — Конечно, — сказал я, и голос у меня дрогнул. Разозлившись на себя, я прочистил горло и кивнул. — Да. В смысле, я понял. Или должен был понять, по крайней мере. Люк внезапно потянулся наверх, засунув палец мне в рот и, ухватившись, потянул за мою губу. Я улыбнулся, а потом сжал губы, оттаскивая палец вверх и заставляя его взвизгнуть. — А теперь давайте садиться за стол, пока не остыло. Я выпустил палец Люка. — Мне нужно достать… — Я его обед тоже достала, дорогой, — сказала Дебби, и я вдруг заметил детскую еду: баночки с пюре из батата, курицы и овощей, а рядом — бутылочка со смесью. Их просто вытащили из сумки, но факт того, что это не я приготовил Люку обед… в общем, я чувствовал себя немного забавно. Почти безответственным. Я мысленно сделал заметку в будущем спускаться к обеду пораньше. — Спасибо, — поблагодарил я. — А Брайан знает, что у тебя есть ребёнок? — спросил Майкл, когда я сажал Люка в детское кресло (которое Брайан разрешил запихнуть в багажник своего джипа, вместе с кроваткой). — Да, — сказал я ему. — Знает. И у ребёнка, представь себе, есть имя. Я позволил Майклу осмыслить мои слова. Пусть погадает, как долго знает Брайан. Он явно хотел услышать, что Брайан обнаружил правду и приказал мне отъебаться, — что, конечно, было недалеко от правды, но будь я проклят, если расскажу об этом Майклу. — Верно! Люк Александр Тейлор, — вмешалась Дебби с ноткой гордости в голосе. — Как в тех фильмах, «Звёздные войны», да, Майки? — Точно, — немного угрюмо буркнул Майкл. — Его не в честь фильмов назвали, — сказал я. А потом попытался разрядить атмосферу. — Хотя я пытался спародировать Дарта Вейдера. Он заплакал. — Что, настолько плохо? — поинтересовался Вик. Я бросил на него обиженно-насмешливый взгляд. — Эй, Солнышко, накладывай первый, — сказала Дебби, передавая мне миску с пастой. Пахло изумительно, и я объявил об этом вслух. — Кушай сколько хочешь, дорогой. Это моего дедуш… о, блядство, я забыла сыр. Подождите. — Я принесу, Ма, — быстро перехватил инициативу Майкл, поднимаясь на ноги. — Ты сиди. — Я могу принести сыр! — Сиди, — в один голос приказали Вик и Майкл. Дебби фыркнула и уселась обратно. — Ну и ладно. Я спрятал улыбку за миской пасты. Рядом со мной Люк вдруг осознал, что все вокруг едят, и совершенно не хотел оставаться в стороне. Я быстро впихнул в себя ещё две ложки пасты, а потом открутил крышечку от банки с пюре. — Я думаю, что всё-таки получу то повышение на работе, — объявил Майкл, кладя сыр на стол. — Я прошлым вечером был у Домоника, празднуя повышение Боба, и, кажется, я им понравился! — О, милый, это чудесно! — воскликнула Дебби, перегибаясь через стол и стискивая его руку в своей. — Я тобой так горжусь! — Я очень надеюсь, что получу его, — сказал Майкл, улыбаясь. — Когда ты узнаешь точно? — спросил Вик. Майкл пожал плечами. — Не знаю. В смысле, они не так уж и долго могут протянуть без менеджера. Я перестал вслушиваться в разговор и сосредоточил своё внимание на Люке, который сегодня был большим поклонником батата. Ну фу, он же даже пах невкусно! Кормя Люка, я обдумывал количество своих домашних заданий, о которых внезапно пришлось побеспокоиться, учитывая, что я всё-таки не уходил из школы. Я оставил своё наполовину законченное сочинение по «Пока я умирала» на компьютере, который мама сегодня привезла, но мне ещё надо было его подключить, и надо было собрать информацию для проекта по биологии, и, только один бог знал, сколько я пропустил по матанализу… Ладно, с этим поможет Дафна. И, конечно, ещё были маячащие на горизонте экзамены. Я не знал, пойду ли в колледж. Вероятнее всего, что где бы я ни оказался после школы — баллы за экзамен будут не очень важны. Но я уже зарегистрировался, чтобы сдать тест, и точно уж не готовился как сумасшедший последние два месяца, чтобы теперь просто на него забить. И я не мог оставить Дафну наедине с ужасами стандартизированного тестирования. Плюс, это же просто тест. Я в любом случае затащу. — Солнышко, ты меня слушаешь? Я поднял голову, выныривая из своих мыслей. — Прости, ещё разок? — Семейный ужин в следующее воскресенье. К нам девочки придут, и всё такое! Что думаешь? — спросила Дебби с настолько яркой улыбкой, что мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и сказать, что звучит отлично. Думать о том, какой эффект окажут на Люка мнения других людей обо мне, совершенно не хотелось. Я, вроде бы, им даже нравился, когда был Пацаном Сталкером. Но встреча с Джастином Сбежавшим Из Дома Отцом-Подростком может изменить их суждение. И, хоть я и не спросил, самым главным вопросом из крутящихся в голове оставался: придёт ли Брайан? Понедельник прошёл без происшествий, не считая того, что Дебби ворвалась ко мне в комнату около девяти, объявила, что Майкла повысили, а потом втащила Вика в самое неадекватное исполнение свингового танца, что я когда-либо видел. Я сидел по уши в домашних работах, инструктировал Вика по поводу Люка и его расписания (и, спасибо, паранойя, также написал небольшую памятку и оставил её на кухонном столе), а потом ещё немного поработал над своей картиной с руками. Это был занятой понедельник. У меня даже не было времени вспомнить о Брайане. Или Дафне. Которая, в результате, практически задушила меня, когда я объявился во вторник в школе. — Боже, ты что здесь делаешь? — заголосила она, крепко обхватив меня руками. — Ты же сказал, что бросишь школу! Где Люк? Ты правда вернулся на учёбу? — Прекрати меня душить, и я тебе расскажу. Она отпустила меня, маниакально усмехаясь. — Говори! Что, чёрт возьми, происходит? И я изложил ей всё, что происходило с тех пор, как я оставил её в закусочной субботним утром, параллельно направляясь в тепло академии Сент-Джеймс. На улице становилось очень холодно — без сомнений, через пару недель на земле будет лежать снег. Её глаза были широко раскрыты, когда я закончил рассказ. — Вау. Брайан, должно быть, очень тебя любит, раз помог после всего, что случилось. Я закатил глаза. — Он меня не любит. Он, скорее всего, просто мандил Дебби в уши, как его избили из-за какого-то тупого пацана, и Дебби настояла на том, чтобы устроить спасательную миссию. — Ты когда стал таким циничным? — спросила Дафна, хмурясь. — У меня нет времени больше за ним бегать, — ответил я, пожимая плечами. — Теперь мне нужно беспокоиться о Люке, я был хорошим трахом, который он решил повторить несколько раз, и, может, я даже не постоянно ужасно его раздражал. Но теперь всё кончено, и я с этим смирился. Я врал дальше, чем видел. — Но разве ты его не любишь? — не отставала Дафна. — Люблю, — вздохнул я, и в первый раз в мой голос прокралась печаль. — Но он не любит. А у меня нет времени влюблять его в себя. Дафна выглядела запутавшейся, но через мгновение потянулась к моей руке. — Ну, а как думаешь, он всё ещё может тебя трахнуть? Может, знаешь, как подарок на день рождения? — Я загадаю оргазмы, когда буду задувать свечи, и посмотрим, что выйдет. Она захихикала. — Джастин! — Так это значит, что нам теперь можно видеться? — спросил я. — Или я снова изгнанник загородного клуба? — Как будто это в прошлый раз было важно, — сказала Дафна, закатывая глаза. Моя улыбка поплыла шире, когда я вспомнил наши бессчётные встречи, происходившие вопреки приказам её родителей, которые утверждали, что она не будет дружить с кем-то, «оказывающим на неё плохое влияние» и «без шансов чего-то достигнуть в жизни». Её родители никогда полностью не осознавали, что я не был серийным осеменителем, только и ждущим, как бы присунуть Дафне и оплодотворить её, пока она смотрит в другую сторону. Но они, в конце концов, примирились с тем фактом, что держать её от меня подальше совершенно невозможно. — Пока ты уверен, что родители не против твоего проживания у Дебби, всё в порядке, — сказала мне Дафна. — Я имею ввиду, я не хочу быть ответственной за то, что они приволокут тебя обратно домой и отошлют в какую-то военную школу в Техасе. Она была права. Я немного над этим подумал. — Ну, я не знаю, что думает папа, но мама сама помогла мне перевезти вещи в субботу. Так что я не думаю, что она собирается тащить меня домой, по крайней мере, в ближайшее время. Дафна сморщилась. — Наверное, твой отец серьёзно зол. Ну ты прикинь, он же пытался убить Брайана в четверг! Я задумался, стоит ли мне рассказывать о том, что беспокоило меня с тех пор, как моя мама объявилась в воскресенье в доме Дебби. Мысль была не самая лучшая, но с другой стороны, это ведь Дафна. Кому я ещё скажу, если не Дафне? — Я не уверен, что мама сказала ему, где я был, — признался я, когда мы остановились у моего шкафчика. — В смысле, что она мне помогла с переездом и дала Дебби денег, за меня и за Люка, но что-то мне не верится, что он не потащил бы меня домой, если бы знал, где я. Особенно, что я у Дебби Новотны. — Может, она ему сказала, что ты не хочешь с ней идти? Безапелляционно, знаешь, — предложила Дафна. Я фыркнул. — Моя мама? Дафна, я тебя умоляю. — У неё приличные яйца под этими мамочкиными штанишками, Джастин, — очень серьёзно сказала мне Дафна. — Я не знаю, откуда они взялись, но ты не видел её вчера у меня дома. Она была за главную. Я попытался представить маму, отдающую папе приказы. После семнадцати лет пассивно-агрессивной, средний-палец-когда-он-не-смотрит тактики, было чертовски сложно представить подобное. — В любом случае, как ещё ты объяснишь то, что она увезла из дома все твои вещи? — подчеркнула Дафна. — Но это бессмыслица какая-то! — растеряно пробормотал я. — Она никогда не противостояла ему. Не в открытую. — А ты раньше никогда не убегал из дома, — отметила Дафна. — Кажется, это как-то связано со всей гейской фигнёй, — медленно произнёс я. — Её разрешение на мой отъезд, имею ввиду. Я думаю, она больше не знает, как со мной обращаться. — Я думала, ты сказал, что она нормально ко всему отнеслась? Я нахмурился. — Так и было. В основном. У неё появились проблемы с Брайаном, поэтому она рассказала отцу, а потом он слетел с катушек и… Мда. — Может, она просто тебя защищает, — предложила Дафна. — В конце концов, твой отец пытался убить Брайана и… — Ну, не совсем. Он просто хотел его избить… понимаешь, доказать, что он круче. — Пофиг. Твой папаша рвал и метал. Так что, быть может, она подумала, что уехать ненадолго из дома будет для тебя безопаснее, знаешь, пока они не придут к какому-то соглашению. — Но разве это не означало бы, что она ожидает моего возвращения рано или поздно? А я ей прямым текстом сказал, что не вернусь домой. Я и близко не подпущу моего отца к Люку. Не после того, что он сделал с Брайаном. Дафна пожала плечами. — Не знаю тогда. Спроси её. — Как? — поинтересовался я. — Что-то вроде: «Эй, мам, а папа знает, где я живу?» сгодится. — Нет, в смысле, как? Что мне делать, позвонить ей? Дафна бросила на меня странный взгляд. — Эм. А почему нет-то? — Не могу я ей звонить! — мой голос не смог бы быть более возмущённым, даже если бы сквозь меня чревовещал Эммет. — Почему нет? Я закатил глаза. — Потому что! Смотри, она же мне не разрешает жить с Деб. Мне вообще не нужно её разрешение. Ей повезло, что она вообще в курсе, где я. Только потому что она счастлива, что я не сдох в какой-то придорожной канаве, ещё не делает её матерью года, и абсолютно точно не означает, что я собираюсь звонить ей для какого-то бессмысленного телефонного трёпа. — Разве ты не говорил с ней в воскресенье, когда вы перевозили вещи? — спросила Дафна. Она выглядела запутавшейся и явно-таки не вникала в суть дела. Я пожал плечами. — Да, немного. Она провела много времени, предаваясь воспоминаниям о моих детсадовских годах. Помнишь, когда мы написали на пожарный гидрант, потому что увидели, как это делает собака твоего дяди? — Да. Я и попасть-то на сам гидрант смогла только с третьей попытки! — Ну, не все одарены волшебной способностью направлять мочу. — Эй, я вообще-то очень даже наловчилась к концу дня! Надо просто взять и пальцем… — Фуууууу, Даф! — Ну, ты же начал. Зазвенел предупредительный звонок, оповещая, что до классного часа осталось всего несколько минут. — В любом случае, — сказала Дафна, — надо нам на этой неделе затусить. Кажется, я всё ещё должна тебе пару вечеров с Люком, как расплату за моё удостоверение. — Я не собираюсь гулять в ближайшее время, — сказал я ей, качая головой. — Не беспокойся. — Почему нет? — спросила Дафна. — Просто не собираюсь. Увидимся на английском? Она кивнула. — Да. Увидимся. Я пришёл из школы домой и обнаружил Вика, сидящего на диване, и Люка, стоящего и держащегося за кофейный столик. Он медленно шагал, не отпуская — в детских книжках это называлось «пробираться», — а Вик подстрекал его, медленно таща плюшевого гиппопотама по краю стола. — Пока не ходит? — спросил я, тихо надеясь, что не пропустил первые шаги своего сына. — Нет, — сказал Вик. — Но он тебя звал. Я нахмурился. — Что? Люк заграбастал гиппопотама, когда Вик перестал двигать игрушку, чтобы поговорить со мной. Он умудрился простоять ровно несколько секунд, стискивая в пальцах гиппопотама, а затем плюхнулся на попу и счастливо захихикал. А потом его глаза остановились на мне. — Па!