Головокружительно

— В любом случае, наши тесты вернутся как минимум недели через две, ну, ты знаешь, — проворчал я Дафне. — Что он там вообще с ними делает? Фоткает каждую страницу, чтобы мы не смогли забраться в кабинет что-то исправить, а потом просить об оценке повыше? Дафна захихикала. — Он бы так и сделал, знаешь. Если бы умел пользоваться камерой. Я застонал: — Но я хочу мой тест обратно сейчас! — Просто не думай об этом, — сказала Дафна, сочувствующе похлопывая меня по плечу. — Вот, лучше расскажи мне про вчерашний обед. Как всё прошло? Утром у Дафны был назначен приём у стоматолога, а весь ланч мы провели, зубря перед тестом матанализ, так что от привычного сплетничания в это время нам пришлось отказаться. Теперь, когда уроки закончились, нам выпал первый шанс реально поговорить за весь день. — Был пиздец, как я и предполагал, — сказал я, пожимая плечами. Дафна скорчила рожицу. — Что случилось? Я открыл дверь и на секунду подавился воздухом, когда кусачий ветер прошил меня насквозь, миновав пиджак и ударив прямо в грудь. Глаза у меня заслезились, и я наклонил голову, прячась от ветра, и подождал, пока Дафна меня не догонит, чтобы начать говорить. — Майкл всё ещё меня ненавидит, его бойфренд меня жалеет, а Мелани и Линдси думают, что я просто глупый мальчишка, которому следовало бы отдать Люка на усыновление, — я немного подумал. — Хотя Эмметт был довольно мил. И Брайан меня трахнул, так что, наверное, я ему не слишком противен. — О божечки, что?! Я не смог сдержать улыбки. — Ага. — Боже моой! Боже, Джастин! Я знала, что ничего у вас с ним не кончено! Ну ты и лжец! — запищала она, шлёпая меня по плечу. — Я знала, что ты всё ещё его любишь! — Да мы просто трахаемся, — сообщил я ей, закатывая глаза от её энтузиазма. — В смысле, что он в основном ведёт себя так, будто Люка не существует. Не то чтобы он вдруг решил стать его вторым папочкой. — А тебе бы этого хотелось? — спросила Дафна. Я пожал плечами. — В принципе, да. Второй отец был бы для Люка очень кстати, но я не думаю, что Брайан... Я запнулся, подавившись словами, когда вдруг увидел, кто стоит на тротуаре. — Эй, чего ты... о. О боже. Я просто стоял, слишком потрясённый, чтобы двигаться. Лицо у Кэла было осунувшимся, дряблая кожа изрезана глубокими морщинами, а волосы выглядели так, словно их не мыли несколько дней. Кажется, он даже не замечал пронизывающего ветра или того факта, что его пальто было слишком тонким, чтобы сохранять тепло его тела. Он немного покачивался. А потом его взгляд наткнулся на меня, и лицо внезапно ожило. — О боже, — повторила Дафна. И прежде чем я осознал, что делаю, я на полной скорости зашагал в его сторону. — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — грубо спросил я. Пахло от него так, словно он принимал ромовые ванны. — Я пришёл увидеться с Люком, — сказал Кэл, слабо улыбаясь. — Держись, блять, он него подальше! Кэл моргнул. — Ты потерял всякое право с ним видеться, когда ушёл от нас, — рявкнул я. Сердце у меня колотилось, как сумасшедшее, а ладони тряслись — я не знал, то ли от злости, то ли от страха, но я с трудом держал себя в руках. — И будь я проклят, если ты думаешь, что можешь просто вот так объявиться из ниоткуда и забрать его обратно. Он мой сын. Мой. И ты у меня его не отнимешь. — Я просто хочу его увидеть, — растерянно отозвался Кэл. — Это всё. Он, наверное, сейчас уже такой большой... — Ты к нему и на километр не подойдёшь. — Я просто хочу его увидеть, — повторил Кэл. Я зло глянул на него, подтягивая свой рюкзак выше на плечах. — Ты пьян. — Пожалуйста, позволь мне его увидеть. Мне нужно увидеть моего внука. Моего Люка. Он всё, что у меня осталось. — Послушай, Кэл... — Пожалуйста, — взмолился он, к глазам подобрались слёзы. Он вцепился в мою руку, обхватив её своими ладонями, и выглядел так, словно собирался бухнуться на колени. — Я хочу его увидеть. Я пытался прийти прошлым вечером, но твой отец захлопнул дверь у меня перед носом, сказал, что ты больше там не живёшь... Джастин, пожалуйста. Я не понимаю. Я просто хочу его увидеть. Почему я не могу его увидеть? — Джастин, он же в хлам, — настороженно сказала Дафна. Мои мысли полетели на первой космической. — Я хочу, чтобы ты пошёл домой и вымылся, — приказал я слегка дрожащим голосом. — Надень чистую одежду. Даже не смотри на бутылку ближайшие двадцать четыре часа. И приходи завтра в закусочную Либерти в пять. — А Люк там будет? Он всё ещё блондин, да? У него такие прекрасные светлые волосы... — Я его принесу, но, клянусь богом, если ты будешь пьян, я уйду и никогда больше не позволю тебе с ним увидеться, — добавил я уже более уверенно. Мой мозг отчаянно пытался обработать информацию. Кэл вернулся. Кэл хотел увидеть Люка. Я разрешаю ему повидаться с Люком. О чём я только думал? Когда Дафна утаскивала меня прочь от Кэла, в её глазах читался тот же вопрос, но вслух она ничего не сказала. И я был ей благодарен. Потому что не знаю, что бы ей ответил. Я хотел позвонить матери и рассказать ей, что Кэл вернулся в город, но набрал половину номера (домашний был в форме расплющенного ромба), когда понял, что это ничего мне не даст. Папа, очевидно, полностью махнул на меня рукой. Можно было бы ожидать, что он втащит Кэла в дом, наберёт юристу и позвонит мне по поводу слушания о родительских правах первым же делом с утра. Но он махнул рукой. Наверное, даже маме не сказал, что видел Кэла. Мама, однако, не сдалась. Она бы попыталась убедить меня отдать Люка Кэлу, вернуться домой... стать натуралом? Ну её на хуй. Я и сам с этим разберусь. Позже, в понедельник вечером, когда я делал домашку в гостиной, после того, как уложил Люка спать (сегодня был вечер купания, и он продолжал беспричинно рыдать ещё час после), зазвонил телефон. — Бегу! — объявила Дебби каким-то непривычно тихим голосом по сравнению с её обычным громом. Я пожал плечами и открыл учебник по биологии. Все данные, необходимые для проекта, у меня уже были, но вторая часть была более теоретической и требовала основательного знания растительных гормонов. Я дочитал второй параграф об эффектах ауксина, когда услышал своё имя. — О, нет, Солнышко с удовольствием займётся! В общем, мне пора бежать, у меня смена. Солнышко, подойди сюда! Я нахмурился, понятия не имея, кто мог звонить. Явно не Кэл. Он не знал, где я живу, и в его доме не было рабочей телефонной линии для звонка. Моя мать? Дафна? Чёрт, Брайан? — Привет, Джастин, это Мелани, — объявила Мелани, когда я поднёс трубку к уху. Я моргнул. — О. Э-э, привет. Что такое? — Ну, мы с Линдси предлагаем тебе немного подзаработать вечером в пятницу. — Я за, — всё ещё удивлённо проговорил я. — Ну-у, я бы с радостью. Но я не знаю, присмотрит ли кто-нибудь за Люком. — Так в этом-то и дело, малыш. Нам нужна няня для Гаса. Звучала она лишь слегка неохотно. — О. — Это будет у нас дома. Я уверена, что у нас есть почти всё из того, что нужно твоему ребёнку в любом случае. Так что скажешь? И снова этот «твой ребёнок». Что, никто не хотел признавать, что у Люка есть имя? — Конечно, — ответил я, сдерживая недовольство. — Во сколько мне нужно будет прийти? — О... ну, в пять было бы хорошо, хотя мы уходим в полшестого. У Линдси целый список вещей, по которым она хотела бы с тобой пробежаться. Мы просто идём на ужин, который организует моя фирма, так что должны будем вернуться к десяти. Что-то вспыхнуло у меня в голове. Идея. Вопрос. — Ты юрист? — спросил я. Я не хотел спрашивать её — это было слишком личное, слишком.... Но я должен был знать, и Люк всегда важнее, чем моя гордость. Это мы уже установили в воскресенье, ведь верно? — Да, так и есть. И если ты даже подумаешь о том, чтобы рассказать анекдот про юриста, который заходит в бар, я тебе задницу надеру, — пригрозила Мелани, и в её правде явно была лишь доля шутки. — Нет, нет, — быстро сказал я. — На самом деле, у меня вопрос. Эм-м. Ну, если ты не против. — Не-а. Задавай. — Просто... мне же не нужно проходить процесс усыновления, верно? Потому что Люк биологически мой, никто не может ставить под сомнение мои права на опекунство? — Его мать погибла два месяца назад, да? — Да. — Тогда всё в порядке, — сказала Мелани. Тон её голоса резко погрубел, и я понял, что это, должно быть, её «голос в зале суда». — У тебя на него все легальные права. Если кто-то захочет оспорить твоё опекунство, им придётся доказать, что ты плохой родитель и не имеешь права его растить. А что? Кто-то прислал тебе повестку в суд? — Нет, ничего такого, — я не собирался делиться с ней большим количеством информации, чем было необходимо. Мне и так было достаточно некомфортно её спрашивать. — Мне просто любопытно. — Ну, вот тебе и ответ. Так нам тебя ждать в пятницу? — Я приду, — пообещал я. Мы попрощались и повесили трубку. Дебби застала меня врасплох, когда втянула в медвежьи объятия на моём пути обратно в гостиную. — Эм-м-м.... Она освободила меня, широко улыбаясь. — Видишь, дорогой? А ты переживал, что они тебя не примут. — Я такого не говорил, — мгновенно выпалил я. Дебби понимающе стрельнула в меня глазами. — И ничего я не переживал. А ещё Мелани меня не «приняла». Просто отчаянно нуждалась в няньке. Но этого вслух я не произнёс. — Ну, тогда, — сказала Дебби, хлопая меня по плечу, — я просто обняла тебя. Я закатил глаза, пока Вик усмехался со своего кресла, а потом вернулся к своей работе по биологии. На следующий день, когда я покидал дом с Люком в одной руке и с его сумкой в другой, Вик бродил внизу и заодно спросил, куда это я собираюсь. — Встретиться с другом за обедом, — смутно сказал я. По счастливому стечению обстоятельств, Дебби была на встрече PFLAG, так что работала сегодня только с восьми. Вик немного постонал о том, что ему придётся справляться со всем в одиночку, но приказал мне смываться, когда я предложил принести ему что-нибудь на вынос. Я пришёл на пятнадцать минут позже и был очень удивлён, увидев, что Кэл уже внутри. Я заметил, как он сидит в одиночестве, через окно. Он не обращал внимания ни на что, кроме столешницы, которую буквально жёг глазами, так что я решил воспользоваться возможностью и оценить его внешний вид. Он помылся, переоделся, побрился и теперь был в пальто по погоде. Но он всё ещё выглядел, словно ходячий мертвец. Осталось только узнать, пил он или нет. На улице было пиздецки холодно, а я ещё не смог купить Люку один из этих воздушных зимних костюмов, так что разглядывать больше было некогда и пришлось направиться внутрь, где было тепло и не дул пронизывающий ветер. Я, пробуя, втянул воздух возле Кэла, но не почувствовал никакого спирта, так что я скользнул на сиденье напротив, держа на руках Люка. — Привет. Он удивлённо поднял взгляд, глаза у него изумлённо расширились и прыгнули на Люка. Видна была только малая его часть — поскольку нормальной зимней одежды ему не хватало, мне приходилось одевать его в множество слоёв, шапку и толстое одеяло, которым он был практически запелёнан. Кэл вблизи выглядел ещё хуже. Его кожа была серой и покрытой пятнами, кое-где обвисшей, словно он потерял пятьдесят фунтов за последний месяц. Кэл всегда был худым и высоким, но сейчас он выглядел, как скелет с пришпиленной к нему кожей. Официантка — или официант, разобрать я не мог, — остановилась у нашего стола. — Тебе принести стульчик, милый? Я закивал. — Было бы здорово, спасибо. — Можно я его подержу? — спросил Кэл, и его голос звучал, как один сплошной хрип. Я засомневался, но потом кивнул. — Да. Только секунду, я его сначала раздену, чтобы не перегрелся. Я не хотел его отдавать. Я не знаю, что я думал с ним собирается делать Кэл, но я не торопясь снимал одеяло, стягивал крохотную зелёную шапочку (у неё из макушки торчала антенна, словно у инопланетянина — подарок Дафны), расстёгивал свитер... Люк жил с Кэлом восемь месяцев, напомнил я себе, вытаскивая вторую ручку из рукава. Кэл никогда ему не навредит. Кэл просто хочет увидеться с внуком. Но я всё равно не мог подавить этот ужас, поднявшийся из желудка к горлу, когда я передал Люка через стол, прямо в ждущие и трясущиеся руки Кэла. — Привет, Люк, — выдохнул Кэл, держа Люка на вытянутых руках. На его лице загорелась широкая улыбка, от которой он выглядел не таким мёртвым. — Привет, малыш. Люк, вполне ожидаемо, начал хныкать и скулить, недовольный отсутствием опоры, и мои руки мгновенно метнулись под него. Я бросил на Кэла злой взгляд. — Ему не нравится болтаться в воздухе. Или ты забыл? — Конечно, — пробормотал Кэл, притягивая Люка ближе и теперь держа его у груди, одной рукой обхватив его под попу. Люк успокоился и тихо засопел. Я хотел его обратно. Он всё ещё ворчал, его держал незнакомец, не знавший, как его укачать, который беспробудно пил два месяца, а я просто сидел напротив и смотрел... Я стиснул кулаки и силой заставил себя молчать. Это было глупо. — Вот, — сказала официант/ка, ставя деревянный стульчик рядом с нашим столом с громким бахом. Я выцепил взглядом его (её?) бейдж, на котором было написано «Сэм». О‑очень помогло. — Готовы заказать? У меня денег не было. Я посмотрел на Кэла. — Бери всё, что хочешь, — сказал он. Я потряс головой. — Нет, правда, всё нор... — Я серьёзно, — перебил Кэл. Ну, ладно. — Мне, пожалуйста, двойной чизбургер с беконом, картошку фри и клубничный молочный коктейль. — А мне только кофе, — сказал Кэл, когда Сэм посмотрел(а) на него. — Вы уверены? — переспросил(а) Сэм, приподнимая бровь. — Может, хотите тост к вашему кофе? Кэл покачал головой. — Нет, спасибо. Когда Сэм ушла, Кэл всё ещё держал Люка. С одной стороны, он заметно повеселел, что меня очень порадовало, но с другой, — прошло уже какое-то время, и Кэл всё ещё держал его. Как долго вообще он будет у него на руках? Почему Люк не мог вести себя так, как в воскресенье во время обеда?! — Можешь посадить его в стульчик, мы пообедаем? — попросил я. Вполне себе разумная просьба. Я немного разнервничался, подумав о том, как Кэл будет опускать Люка в стульчик, но сказал себе, что веду себя по-идиотски (опять). Не то чтобы он собирался его уронить. Но я всё ещё смотрел на него словно ястреб, когда он аккуратно сажал Люка, и не расслабился до тех пор, пока его руки не отпустили Люка полностью и не вернулись обратно на стол. — Он так вырос, — любовно сказал Кэл, улыбаясь Люку. — Он сказал своё первое слово на прошлой неделе. Кэл просиял. — Правда? И какое? — Папа. Улыбаясь, Кэл повернулся к Люку. — Отличная работа, малыш! Люк просиял, хотя, возможно, это было связано с тем, что я принялся копаться в его сумке. Он захлопал в ладоши и начал делать руками «дайдайдай», когда я вытащил яблочные палочки и выложил несколько ему на салфетку. Кэл видимым усилием оторвал глаза от Люка и сфокусировался на меня. — Эм-м, так ты теперь не дома? Я покачал головой. Кэл ничего не знал про моё гейство, и, на данный момент, это вообще было не его делом. А ещё я явно не хотел вдаваться в подробности о Либерти-авеню, Брайане и рассказывать о том, как много раз я оставлял Люка одного, пока ещё жил дома. — Когда это случилось? — спросил Кэл. — Полторы недели назад, — ответил я. Боже, почему звучало так, словно прошло всего ничего? Ощущалось, будто столетие. Кэл смотрел на меня, а я пытался укрыться от его взгляда, отворачиваясь, чтобы дать Люку ещё поесть. — Ну, ты собираешься рассказать мне, что произошло? — спросил, наконец, он немного раздражённо. — Нет, — коротко сказал я. — Не собираюсь. — Ты не объяснишь мне, по какой причине ты увёз моего внука из стабильного дома, чтобы воспитывать его в какой-то помойке... — Я ухожу, — перебил я, дотянувшись до сумки Люка и застегнув до конца молнию. — Нет! — запротестовал Кэл, хватая меня за руку. — Отпусти, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Кэл отпустил. — Пожалуйста, — взмолился он, внезапно полный раскаяния. — Пожалуйста, не уходи. Не злись. Мне очень жаль. Мне не следовало этого говорить, не тогда, когда я... Я неохотно положил сумку на место. Но я ни за что больше не позволю ему вести наш разговор. — Почему ты уехал? — спросил я. Кэл дёрнулся, глаза вперились в стол. — Почему? — не отставал я. — Я не мог остаться, — сказал Кэл, тряся головой и не поднимая взгляда. — Сара... мне просто пришлось уехать. Для тебя всё не так. Ты знаешь Люка только десять месяцев. Ты не воспитывал его шестнадцать лет. Это другое. — Думаешь, я люблю его меньше, чем ты любил свою дочь? — у меня не получилось спрятать ни гнев, ни недоверие. Я почти от всего отказался ради Люка. От всего. А он просто сбежал, как блядский трус! Но Кэл покачал головой. — Ты не понимаешь. Ты не... ты не знаешь. — Я знаю, что я бы не убежал, чтобы... чтобы нажраться в каком-нибудь баре! Я бы остался и помог людям, которые на меня полагались! Люк перестал жевать, сморщившись, и я быстро успокоился и потянулся к нему, погладить по голове, но глаза мои не покидали Кэла. — Джастин, что я сделал... — Ты бросил своего внука, когда он нуждался в тебе больше всего, — сказал я тихим голосом, чтобы моя королева драмы не принялась снова плакать. — Ты ушёл. Сбежал, словно чёртов трус. — Я не остаюсь, — внезапно сказал Кэл, поднимая на меня взгляд. — Я не могу. Но Люк... вы с Люком, как вы, справитесь? — Мы будем в порядке, — ответил я на автомате. — Тебе надо поступать в колледж. Ты пойдёшь в колледж в следующем году? — спросил Кэл. — Мне кажется, это совсем не твоё дело. — Дело... дело в деньгах? — Дело всегда в деньгах, — сорвался я на секунду. Я силой взял себя в руки, сохраняя ровный голос до конца своей речи. — В деньгах, которые тратят на меня люди, у которых я живу. В деньгах, которые мне нужны, чтобы заботиться о Люке. В деньгах, которые мне нужны, чтобы платить за няню и деньгах, которые мне нужны, чтобы платить за моё образование, потому что черта с два за него заплатит мой отец. В деньгах, которые мне никто просто так не даст. Кэл долго смотрел на меня, а потом медленно кивнул. — Ты прав, конечно. — Так что, это прощание? Кэл медленно кивнул, снова. — Наверное. — Надеюсь, ты говоришь серьёзно, — сурово сказал я. — Люку сейчас нужны стабильность и постоянство, а не люди, приходящие и уходящие из его жизни, когда им вздумается. — Я продаю дом, — сказал Кэл. Я моргнул. — Что? — Забирай, что хочешь. — Эм... Ладно, — медленно сказал я, всё ещё переваривая полученную информацию. Конечно, он продаёт дом. Он же там больше не живёт, о чём я только думал? Что он оставит его как есть, пустующим и гниющим? Я разрешил Кэлу покормить Люка и съел свой бургер в тишине. Больше говорить было не о чем. Необычное сочетание ужаса и злости спиралью заворачивалось в желудке, и я не мог дождаться конца обеда. Я хотел убраться отсюда поскорее, оставить Кэла, этого сломленного мужчину, который обещал больше никогда не появляться, но он точно вернётся, когда переберёт с выпивкой. И подросшему Люку будет больно, когда он осознает, кто такой этот человек, и не поймёт, почему тот не смог остаться в его жизни. Я не допил где-то половину своего коктейля, но наговорил что-то про домашнюю работу и что Люку скоро надо будет менять подгузник, и принялся одевать его в уличный наряд. — Спасибо за обед, — сказал я, натягивая на Люка шапочку. Кэл замялся. — Можно... можно, я обниму его? В последний раз? — Дай только одену, — сказал я через мгновение, имея в виду свитер, в который я запихивал Люка. Он не то чтобы не хотел одеваться — просто был отвлечён тем, что пытался умыкнуть остатки еды с моей тарелки. Кэл аккуратно взял Люка на руки, в этот раз не болтая им в воздухе. Люк даже не капризничал, но начал извиваться, когда Кэл обнимал его слишком долго. Я хотел, как обычно, подшутить над его истеричными замашками, но, честно говоря, вся ситуация была для меня крайне некомфортная, так что я забрал Люка обратно, как только Кэл закончил. Без единого слова я натянул на Люка второй свитер и крепко обернул его в толстое одеяло. Но когда мои глаза скользнули по столу, проверяя, ничего ли не вывалилось из сумки, я вдруг увидел, кто сидит через пару столиков. Брайан. Что? Он, конечно, вздёрнул бровь и уставился на меня в ответ, совсем не обеспокоенный моим присутствием. Он как долго уже там сидит? Потом он поднял руку и медленно согнул палец — иди-сюда. Уёбок. Я повернулся обратно к Кэлу, который плюхнулся за столик и пялился на столешницу ничего не выражающим взглядом, точно так же, как и когда я только пришёл. Я вздохнул, застегнул пальто, перебросил ремень сумки через плечо и затем, наконец-то, взял Люка. — Я... Не мог придумать, что сказать. — Прощай, — выдавил я наконец. Кэл не ответил. Кажется, снова погрузился в свои мысли, тупой трус. Нахмурившись, я повесил сумку чуть выше на плечо и повернулся, направляясь к Брайану. — Чего? — брякнул я, а потом сморщился. — В смысле... прости. Что такое? Брайан откинулся назад, позабавленный. — Помнишь своё выступленьице на школьной парковке в прошлом месяце? Дрочка. У меня отвисла челюсть. — Брайан, если ты вдруг не заметил, то у меня на руках ребёнок. — А, так вот, что это такое, — Брайан взглянул на действительно почти незаметного Люка. — А я-то думал, что это извивающийся рулон одеял. — Я не буду тебе сейчас дрочить, — раздражённо выпалил я. — И если это всё, чего ты хотел... — Боже, можешь перестать вести себя, как пиздёныш, на две, бля, секунды и выслушать меня? Я бросил на него взгляд исподлобья. — Ты помнишь причину, по которой я приехал в твою неоправданно дорогую школу? — спросил Брайан. — Ты хотел мне сказать, чтобы я тащил свою задницу на Либерти-авеню, — сказал я. А потом, думая, что, может, это его немного усмирит, добавил: — Потому что Эммет и Дебби волновались. — Вот сейчас я говорю тебе то же самое, — сказал Брайан. Я намеренно решил сыграть в дурочку. — Что Эммет и Дебби волнуются? Брайан совсем не впечатлился. — Что делаешь завтра вечером? — Домашку. Посуду мою. Купаю Люка, — сказал я, пожимая плечами. И сверкнул на него улыбкой победителя. — А что, ты меня зовёшь погулять? — Я думал, что всё необходимое ты уже нагулял. Разве не это причина всего пиздеца в твоей жизни? — Ха, ха. Так смешно, что я аж забыл посмеяться. — Будь в «Вавилоне» завтра, — приказал мне Брайан, а потом принялся изучать меню с таким видом, будто решил все мои проблемы. Я нахмурился. — Я не могу. Брайан взглянул на меня, приподняв бровь. — Почему нет? Ну не может у тебя быть так много домашней работы, ты слишком умный. — Я не могу, — повторил я. — Я не... думаю, что я какое-то время не буду ходить по клубам. Люк, устроившийся на моём бедре, начинал капризничать насчёт одеяла. Я знал, что оно ограничивает его движения, но пока у меня не появятся деньги на покупку зимнего костюма, придётся ему довольствоваться этим. В любом случае, недолго уже осталось. Брайан внимательно изучал меня, когда я поднял на него взгляд, но быстро стряхнул с себя задумчивое выражение. Секундой спустя он пожал плечами и снова взял в руки меню. — Как хочешь. Ну, отлично. Когда я уходил, Кэл пялился в стол. Брайан пялился в меню. А снаружи Питтсбург тонул в первом настоящем снегопаде. Из-за трёх сотен долларов, которые я нашёл спрятанными в свитере Люка, плохое настроение не отступало весь вечер. Кэл уже покинул городок к тому времени, как на следующий день у меня закончились уроки. Я не мотался по дому, чтобы собрать нужные вещи — я пробыл там достаточно долго для того, чтобы удостовериться, что его нет, а потом ушёл к Деб. Я даже не знал, собираюсь ли в принципе что-нибудь брать. Наверное, надо взять пару фотоальбомов, для Люка. Но это может подождать. Я даже и не пытался особо скрыть за ужином своё дурное настроение, и Вик решил завести об этом разговор, когда мы убирали со стола. — Да всё нормально, — буркнул я, ставя стопку тарелок в раковину. — Джастин, ты ни разу не улыбнулся за весь вечер. Если так будет продолжаться, сестрёнке придётся поменять твоё прозвище на Облачко. Я фыркнул, губы непроизвольно сложились в слабую улыбку. — Не переживай, — сказал я, тряхнув немного головой. — Тупые подростковые загоны. Это пройдёт. — Ну ладно. Но, чтобы ты знал, я всё равно сделаю тебе чашку потрясающего горячего шоколада, чтобы не портить себе статистику. — Я учту. Это что, только что в дверь постучали? — Пойду проверю, — сказал Вик, бросая кухонное полотенце, которым он протирал стол. Я повернулся к Люку. — Ты свинюшка, — сообщил ему я, вытаскивая его из стульчика. Сегодня он ел пюре из курицы, гороха и риса, и теперь его ладошки и лицо были перепачканными и липкими. Я повернул кран и промыл тряпочку водой, терпеливо ожидая, когда она немного нагреется. — И сегодня день купания, да? Могу поспорить, ты надеялся, что я забыл. Не повезло тебе, чувачок. Люк яро протестовал, когда я его вытирал, но я справился быстро. Я стащил слюнявчик с его шеи и уже собирался посадить его обратно, когда Вик внезапно крикнул: — Джастин! К тебе. Заинтригованный, я вышел из кухни и увидел... — Брайан? Он ухмыльнулся. — Я слышал, тебе нужна помощь с домашним заданием по химии. Вспышка радости, которую я почувствовал, когда увидел его (Боже мой, он же здесь, он правда проделал весь этот путь, только чтобы увидеть меня) быстро сменилась настороженностью и непониманием. — Разве ты не должен развлекаться? — спросил я. — Знаешь, бухать, трахаться, принимать н... — Ну не перед ребёнком же, Джастин! — сказал Брайан, и его улыбка превратилась в хищную. Его пальто скользнуло вниз по плечам, и он отбросил его на диван. — А теперь покажи мне свои пробелы в химии. У тебя проблемы с дипольными секундами? — Э-э-э, — с пониманием дела промычал я. Вообще-то, никаких проблем с химией у меня не было. Но зато я вполне себе красочно представлял, на что хотел посмотреть наверху Брайан. Я глянул на Люка, который извивался в разные стороны, требуя, чтобы его поставили на пол. — Я за ним присмотрю, — предложил Вик, переводя взгляд от Брайана ко мне. И ухмыльнулся. — Идите, поработайте над вашей химией. Я потряс головой. — Нет, я не могу.. — О да, ещё как можешь, — Брайан бросил многозначительный взгляд наверх. — Пошли. Мне ещё много куда нужно успеть. Я уже открыл рот, чтобы снова запротестовать, но потом увидел, как брови у Вика ползут вверх и решил, что лучше промолчу. Не то чтобы я не хотел, чтобы Брайан меня трахнул, или разрешил ему отсосать, или что там у него запланировано... просто я не хотел оставлять Люка одного. Уйти сегодня утром в школу было самым настоящим испытанием. Но я доверял Вику. Правда доверял. — Ну ладно, — согласился я, опуская Люка на землю. — Можешь помочь мне с химией. Брайан последовал за мной вверх по лестнице. — Хотя я не знаю, сколько о химии знали в каменном веке, — не унимался я, пока мы поднимались. — Там хотя бы была бумага? Или вы всё выдалбливали в... АЙ! Брайан шлёпнул меня по заднице ещё раз. Так, вдобавок. Я дошёл до верха лестницы, развернулся и ухмыльнулся. — Или у вас только изобрели печатный станок? — Я, значит, прихожу, весь такой из себя милый, намереваюсь спасти тебя от порабощения твоей жизни маленьким паразитом... Я ткнул в него локтём. — И ещё, — добавил я, когда он пихнул меня в ответ, а затем потащил в спальню, — ты же знаешь, что они называются не «дипольные секунды», а «дипольные моменты», да? Это не единица измерения времени, а единица измерения полярности в химической связи. — Тебя в детстве не учили, что нужно уметь быть благодарным? Я просиял, выбросил последние переживания о Люке из головы и позволил ему опрокинуть себя на кровать. Даже удивительно, но Брайан не сбежал в ту же секунду, как выбросил презерватив в мусорку. Он потянулся за сигаретой, но я на него наорал, что Люк получит рак из-за пассивного курения, так что ему пришлось закатить глаза, бросить на меня раздражённый взгляд и положить пачку обратно. Потом несколько минут было тихо. — Хочешь знать, почему я больше никуда не хожу? — выпалил я. — Из-за домашки по химии? — безразлично выдал Брайан. — Ты вчера спросил. Ты единственный, кто спросил. Я хочу ответить. Брайан вздохнул, закрывая глаза. — Ну и? Я долго смотрел на свои скрещенные пальцы, а потом поднялся с кровати, чтобы натянуть трусы. — Просто... я вёл себя безответственно и сбегал на Либерти-авеню в прошлый раз. И чуть не потерял Люка из-за этого. И я выучил свой урок, я не хочу оставлять его одного на всю ночь, особенно теперь, когда... — я замялся. — Помнишь того мужчину, с которым я вчера был в закусочной? Брайан даже не дёрнулся. — Это отец Сары — и дедушка Люка. Тот, который уехал из города. Но он вернулся, чтобы с ним увидеться и... — Уёбище хочет стать опекуном? — спросил Брайан, приоткрывая один глаз. Я покачал головой. — Нет. Просто хотел его увидеть. Сказал, что больше не вернётся, но я знаю, что это ложь. Он напьётся и снова объявится, будет умолять о встрече с Люком, а я не хочу... в смысле, что у него есть право видеться с внуком, но... — Нихуя у него нет, — рявкнул Брайан, в раздражении распахивая глаза. Он поднял голову, устремив на меня злой взгляд. — Семья нихуя не значит. Ты об этом должен знать, или ты забыл, как собственный отец вышвырнул тебя из дома? Я набычился. — Я сбежал. И Кэл не хочет Люку зла. Он его любит. — Слушай, это твой ребёнок. Ты должен поступать так, как лучше для него, и этого не получится, если будешь думать, как бы тебе всем угодить. Делай то, что считаешь нужным, и на хуй всё остальное. Слова вырвались прежде, чем я успел себя остановить. — Я не такой, как ты, Брайан. Он приподнял бровь. — Что, ты не уверенный? Не упрямый? У тебя яиц нет? Я на секунду запнулся, удивлённый. Я всегда думал, что мы с Брайаном полные противоположности. Но теперь, когда он всё так представил... Но не в этом дело. — Ты умеешь такую штуку, когда просто ни на что не обращаешь внимания. — Ах, — сказал Брайан, медленно цепляя на лицо улыбку. — Искусство похуизма. Ему всю жизнь учиться надо, салага. — Но тебе же не похуй на всё! — в этом я был уверен. — Ты просто находишь какой-то способ... перестать переживать. Отключаешься. Все знают, что тебе плевать на чужое мнение, на чужие чувства... как ты это делаешь? Брайан молчал мгновение, а потом выпустил воздух. — Если у нас такие разговоры будут каждый раз после того, как я тебя трахну, то я перестану тебя трахать. По крайней мере, на трезвую голову. Не знаю, почему я вообще ждал честного ответа. Важным было то, напомнил я себе, что Брайан меня трахает и не собирается прекращать меня трахать. Он, конечно, напрочь игнорировал Люка, но на меня он не злился и точно не осуждал за провалившуюся попытку выжить самостоятельно. Мне кажется, что я его интриговал, больше, чем что бы то ни было. Что-то во мне притянуло его взгляд, ещё до того, как он узнал о Люке, и даже теперь, когда у меня был ребёнок и я не гонялся за ним по Либерти каждый вечер, ему всё равно было достаточно любопытно для того, чтобы возвращаться ко мне. Это была не любовь. И не цветущая буйным цветом романтика. У меня в мыслях не было картинок, в которых Брайан становится вторым папочкой Люка, или в которых мы покупаем домик в пригороде и ходим на родительские собрания. Но я знал, что если я немного подожму, то у нас может что-нибудь получиться. Какие-то отношения. Между нами жила искра, вспыхнувшая ещё в ту первую ночь, что-то, что я не чувствовал, когда трахался с другими (учесть ещё, что их было не так много), и я знал, что Брайан тоже это чувствует. Это было нашим, особенным. И если я постараюсь, то из этого может что-то и выйдет. — У Майки день рождения в воскресенье. В лофте будет вечеринка. Я рассчитываю, что ты там будешь. — Эмм... — я пытался придумать, как сформулировать вопрос так, чтобы не прозвучало уж очень отстойно. — А Гас там будет? — Это не такая вечеринка, — иронично сказал Брайан. — Оставь ребёнка с няней Мел и Линдс, надень что-нибудь сексуальное и приходи, готовый трахнуться. Я вытаращился на него. — Ты что, хочешь устроить оргию на день рождения Майкла? — Если бы устраивал, тебя бы не позвал. — Что, я недостаточно горяч? — игриво спросил я. Я и так знал, что недостаточно горяч для оргий Брайана. Я в них никогда не участвовал, но я просто знал — если бы была оргия, Брайан бы хотел, чтобы я держался подальше. Только если бы не задался целью обучить меня чему-то новому. — Давай перефразирую, — сказал Брайан, наблюдая за мной взглядом, явно показывающим, что он читает мои мысли. — Ты бы хотел поучаствовать в оргии с Майки? — Фу! — сразу выплюнул я, морща нос. — Именно. А ещё там будет Дебби, а Майки ни за что не разденется перед матерью. Я сморщился ещё больше, подумав о раздевании перед Дебби — да и вообще, о голом Майкле. Брайан усмехнулся. — Но... я не знаю, смогу ли я прийти, — медленно произнёс я, мотая головой. — В смысле, что у меня нет денег на няню и я... я только что сказал, что мне не хочется оставлять Люка одного. — Господи. Я заплачу твою долю за няню, если это такая проблема. — Нет, я не хочу... — Можешь остаться после вечеринки и прибраться, если тебе так уж хочется заработать эти деньги. — Разве у тебя в лофте не убираются? — Только по четвергам. Я прикусил губу. — Мне всё равно некомфортно оставлять Люка. Я знаю, что это безоснова... — Слушай, — перебил Брайан, привставая на коленях. — Дебби приютила тебя и твоего ребёнка по доброте душевной, а ты пропустишь день рождения её сына? Ты не думаешь, что ей хотелось бы тебя там увидеть? — Это несправедливо, — буркнул я, уже чувствуя себя виноватым. — Ты не можешь мной манипулировать, потому что я забочусь о чувствах других людей. — Ну, пока ты не научишься, как ты сказал, «отключаться», так и будет, — самодовольно ответил Брайан. Я зыркнул на него. — Ладно, — сердито выдохнул я. — Я пойду. Брайан ухмыльнулся и, очевидно, удовлетворённый, сменил тему. — Ну и куда делся твой пирсинг? Осознал, наконец, что с этим кольцом ты выглядишь, как проститутка? Я смущённо улыбнулся. — Его обнаружил Люк и слишком уж полюбил за него тянуть. Наверное, прокол уже зарос, но лучше так, чем остаться без соска. — Я думал, тебе нравится боль. Я поборол волну раздражения. Он опять об этом? — Только хлысты и бондаж. Никаких увечий, — беззаботно выдал я, чтобы скрыть своё недовольство. Уголки губ у Брайана медленно поползли вверх. Я открыл дверь, немного высовывая голову, и услышал смех Люка, доносившийся снизу. Удостоверившись, что он в порядке, я захлопнул дверь и закрыл замок, а потом наконец вернулся к Брайану, растянувшемуся на кровати. — Ты бы почаще заходил, — сказал я, падая рядом с ним. А потом, не дожидаясь очередной колкости, я наклонился и поцеловал его. Глубоко. Брайан немедленно отозвался, его ладони взлетели на мои плечи, а язык толкнулся в мой рот. Я пожалел, что успел натянуть бельё, когда почувствовал его стояк, прижимающийся к моему бедру, и я быстро стянул трусы одной рукой, не разрывая поцелуя. Не только у Брайана уже стоял. Мне всего семнадцать, и, пока я разрываюсь между школой и Люком, не очень много времени остаётся закрываться в ванной на несколько часов. Он толкнулся вверх, потираясь о мягкую кожу внутренней части бёдер, и вся былая нерешительность мгновенно испарилась, оставляя в голове только мысли о болезненной эрекции. — Агх, — выдохнул я, когда Брайан отстранился, пробегая языком по моей нижней губе. Я поцеловал уголок его рта, а потом принялся оставлять поцелуи вниз по его шее, намереваясь в конце концов опуститься до самого его члена, который я планировал с упоением вобрать в рот. Может, моя задница — мой лучший параметр, но моё умение делать минет, несомненно, мой лучший навык. И я обожал этим заниматься. Мне не казалось, что я обслуживаю Брайана — мне казалось, что я отбираю контроль над его дыханием, его дрожью, его сердцебиением, каждым мгновением его удовольствия. Я видел, как Брайан говорит по телефону, пока ему отсасывают в задних комнатах «Вавилона». Брайан, формирующий связные слова, когда мой рот вокруг его члена? Настолько далеко от «возможно», что даже индексы разные. Так что, наверное, ему повезло, что телефон зазвонил, когда мои губы сомкнулись на головке. — Ёб твою мать, — выплюнул Брайан, приподнимаясь. — Не отвечай, — с надеждой попросил я, но он уже выползал из-под меня и скатывался с кровати. Я, раздражённый, сел по-турецки и сложил руки на груди, даже не беспокоясь, что выгляжу, как капризная пятилетка. Брайан вытащил телефон из кармана джинсов, которые каким-то образом приземлились в процессе раздевания рядом с кроваткой Люка. — Кинни, — рявкнул он в трубку. На мгновение повисла тишина, и я всё ещё на него злился, а потом вдруг его тело одеревенело, и я понял, что кто бы это ни звонил — у него на то была хорошая причина. — Линдси, замолчи, ты говоришь бессвязно. Вы везёте его в больницу? О, нет. Гас. — В какую? Брайан принялся одеваться одной рукой, всё ещё говоря по телефону. Я закусил губу, тысячи ужасных мыслей заполонили мою голову. Гас был всё ещё достаточно мал для СВДС*, для аллергических реакций и невыявленных ранее врожденных патологий, а также для аутоиммунных нарушений и больше чем двух родничков, лобного и затылочного... что случилось? — Я уже еду, — сказал Брайан и повесил трубку. — Что случилось? — немедля выпалил я, поднимаясь с кровати. — Это Гас? С ним всё в порядке? — Он заболел. Температура, и его рвёт, — коротко сказал Брайан, натягивая через голову футболку. — Я уверен, что Линдси слишком остро на всё реагирует, но она хочет, чтобы я приехал. Даже не спрашивает, не испортила ли мне вечер... Ага, ну да. Как будто я на это куплюсь. Он даже не позаботился убрать беспокойство из голоса. — Позвони мне, чтобы я знал, что с ним всё в порядке. Брайан втолкнул ступни в ботинки, пока натягивал куртку. — Ага, как скажешь. Увидимся. Я прикусил губу, когда он почти что вылетел из комнаты, и понадеялся, что всё будет в порядке. Люк, слава богу, пережил десять месяцев всего с какой-то сыпью на руке, которую педиатр сухо прокомментировал как: «Сыпь. Она бывает у каждого ребёнка. Не беспокойтесь». Надеюсь, у Гаса просто простуда. И что его иммунная система сможет её побороть. На следующее утро Брайан так и не позвонил. Я оставил ему раздражённое голосовое сообщение перед тем, как ушёл в школу, на которое он так и не ответил, когда я вернулся домой. Я поборол своё негодование, немного проиграл с Люком в ладушки, а когда пробило пять — позвонил Линдси и Мелани. — О, Гас в полном порядке, милый, — быстро заверила меня Мелани. — У него просто небольшая ушная инфекция, и всё. Он почти поправился. А как ты вообще узнал, что он заболел? — Ну, знаешь, — расплывчато сказал я. — Сарафанное радио. — Под названием Брайан? — Эм... — Слушай, Джастин, небольшой совет. Я знаю, что ты думаешь, будто Брайан какая-то персонификация гейской Мекки, никто не отрицает, что он горяч, но ты не хочешь, чтобы он постоянно находился рядом с твоим ребёнком. — Вы выбрали его быть отцом для вашего ребёнка, — парировал я, внезапно обидевшись на то, что Мелани считала меня пиздецки недалёким, и что Брайана, — снова, — словесно режут без ножа. Я начинал думать, что его огромное эго — просто вынужденный защитный механизм. Конечно, это было бесконечным кольцом, но вот вопрос, мучивший философов столетиями — что появилось раньше, эго или словесное издевательство. — Брайан - спермодонор, не отец, — коротко сказала Мелани. — Или скоро будет. — Я просто хотел удостовериться, что вы всё ещё ждёте меня в пятницу вечером, — сказал я, меняя тему до того, как принялся бы спорить и потерял свой пятничный заработок. — Конечно! Гас не заразный и должен будет полностью выздороветь к тому времени. Увидимся в пять? — Да, я приду. — Шикарно. До встречи, малыш. — До свидания. Я повесил трубку и повернулся к Люку, который что-то лепетал, одновременно пытаясь впихнуть лапу гиппопотама себе в рот. Завтра снова придётся вязать его, как сноп, перед выходом на улицу — на земле лежало всего пару дюймов снега, но было холодно, а у меня не было денег купить ему зимней одежды... Я прервал свои размышления, когда внезапно осознал, что у меня есть деньги. Но я не хотел их тратить. Всё моё существо было против. Но я не мог отрицать тот факт, что Люку нечего носить, и, как мы уже установили, любовь к ребёнку, очевидно, означала отказ от своей гордости. Так что я закрыл глаза, глубоко вдохнул и потянулся к телефону, чтобы набрать Дафне. Она всегда любила покупать детскую одежду даже немного слишком. Неделю спустя Кэл покончил с собой.