cock-тейль.

- Тебе бы похудеть. Джин думает, что скоро возненавидит эту фразу, если уже не ненавидит. "Худеет" он с периодичностью - раз в месяц. Длиною в эти самые полмесяца. И на полмесяца он становится злой пмсящей истеричкой, от которой страдают буквально все, в том числе и сам менеджер. Так что предложение в этот раз просто феерическое. Хённим ставит перед ним на стол бутылку виски (литровый, мать его, джек дэниэлс) и упаковку витаминов. Сокджин на это все пялится, как школьница на презерватив, пытаясь понять, что это такое вообще. - Это твоя еда на ближайшую неделю. Кончится виски - я дам еще, - и взгляд отводит, а еще взрослый, называется. Джин давится собственным шоковым состоянием и кивает, забирая предложенное. Он очень сомневается, что это реально - выжить на витаминках и крепком алкоголе. Но хотя бы его никто не будет раздражать. Наверное. ... Джин с непривычки напивается в первый же день своей диеты, пролетает мимо своей спальни, врезаясь носом в выходящего из комнаты лидера, и хватается ватными пальцами за косяк двери. Выражение лица у Намджуна просто непередаваемое. Джин, впрочем, его идентифицировать просто не в состоянии. Ему пиздецки плохо. Или пиздецки хорошо. Он еще не разобрался. Желудок за целый день голодовки прилип к позвоночнику, отзываясь спазмами по всему организму. Витамины, если он правильно прочитал дурацкую инструкцию, должны чувство голода убирать. Но что-то как-то нет. - Эй, от тебя алкоголем несет на три квартала против ветра, - у Джина выражение лица, словно Намджун - чертов кэп, и вообще в руках у старшего все еще недопитая бутылка виски. Но даже пол-литра на голодный желудок - как-то вообще невесело. - Все претензии к хённиму, - хрипло выдыхает Джин, медленно соображая, что от Намджуна стоило бы отлипнуть, и как-нибудь добраться до своей комнаты и умереть лицом в кровать. - Это новый вариант держать тебя подальше от еды? - Захлопнись, блять. Джин сваливает из поля зрения лидера походкой пьяной модельки из модного журнала, грация пьяного единорога исчезает вместе с трезвым образом жизни, походу. ... На следующий день Сокджин не мучается похмельем только по той простой причине, что уже с утра пьет. Теперь теплую рисовую водку, оставшуюся после тура по Китаю, заедая это витаминами, и пьяным взглядом скользит по экрану телефона, ищет какие-то альтернативные варианты похудения, потому что - нет. И после вчерашнего столкновения в дверях с Намджуном - пришлось невесело кусать зубами край подушки, потому что дрочить в голос рядом со спящим Юнги - очень плохая идея. - Хён, - когда в его вотчину печали, алкоголя и диеты вваливается Намджун, Джин смотрит на него оценивающе и по-дурному пьяно, с кровати он поднимается быстро, чуть не роняет тумбочку, чуть не роняется сам, толкая лидера к стене и смотрит в глаза. - У меня к тебе просьба, - Джин облизывает губы, нервно и немного истерично, желудок отзывается спазмами, и у него чуть ли не слезы на глаза наворачиваются. - Какая? - Намджун выглядит не особо испуганным и удивленным, скорее заинтересованным, он ловит старшего за подбородок, несильно сжимая челюсть, чтобы тот прекратил уже то ли наваливаться на него, то ли - отойди и не трожь меня. Джин - виктимная девочка, которая строит из себя брутального мужика. Но вот сейчас он пьян. И реально девочка, особенно губы когда свои облизывает. Намджуну, на самом деле, дико в кайф. Джин упирается лбом в его плечо. От алкоголя мозги атрофируются на раз-два-три, от голода - остальные чувства вопят, пытаясь заглушить зудящее чувство пустоты внутри. Неделю на одной водке с виски он не выдержит, кажется. - Блять, - старший жмурится, краснеет, закрывая лицо ладонями на секунду, шумно выдыхает, - покорми меня.

***

Иногда - до одури хорошо, что у Намджуна интеллект зашкаливает. Потому что он понимает многие вещи с полуслова. И сейчас у Джина нет ни сил, ни трезвости, чтобы объяснять свою просьбу на пальцах. Джин хрипло выдыхает от пальцев лидера в волосах. Джин прикрывает глаза, сползая на колени, цепляясь пальцами за брюки Намджуна, чтобы не грохнуться на задницу, голова кружится - пиздец. Джин пьян до полной потери контроля над происходящим, и поэтому совершенно спокойно передает бразды правления кому-то другому. В данном случае - человеку на два года себя младше. Пальцы его не слушаются, получается только материться сквозь зубы, когда они соскальзывают с ширинки, кое-как расправляясь с ней. От того, как по-хозяйски пальцы Намджуна поглаживают его по волосам, хочется скулить в голос. Джин морщится, тянется пальцами за бутылкой и прикладывается к ней еще раз, алкоголь ухает куда-то вниз желудка и отдается в голове моментально. Он цепляется пальцами за его бедро, дышит сдавленно и сорвано на набухшую головку чужого члена и спускает себя с тормозов, скользя языком по всей длине, едва ли ощущая хоть какой-то вкус после вторых суток беспробудного питья. Джин обхватывает губами головку, смыкает их сильнее, давит на уздечку, позволяя члену младшего упереться в щеку, безумно порнушно натягивая ее. Намджун выдыхает шумно, сжимая в пальцах его волосы на затылке, касаясь пальцами натянувшейся щеки, и двигается бедрами вперед, не давая Сокджину отстраниться. Тот давится до брызнувших слез, упирается руками в его бедра, но без особого фанатизма, сглатывает тяжело, подавляя рвотный рефлекс, и, кажется, пьянеет, еще больше. Потому что расслабляет горло и позволяет входить до конца, наблюдать, как пухлые губы обхватывают основание чужого члена, как дергается судорожно кадык под тонкой кожей, как тонкая струйка слюны и смазки сползает из уголка губ. Это все ебанный фетиш. Намджун упирается спиной в стену и двигает голову старшего так, как хочет - быстрее, медленнее. Ему нравится. Нравится, как он невнятно хнычет, упираясь в его бедра, цепляясь за ткань брюк тонкими и кривыми пальцами. Нравится, как по раскрасневшимся щекам стекают слезы, как его слюна блестит на члене. Долго так не продержится. Намджун сжимает волосы Сокджина сильнее, прижимая к своему паху, конвульсивно вздрагивает, кончая ему в рот, не позволяя отстраниться, глядя как тот судорожно глотает горькую, но крайне питательную жидкость. Он выпускает волосы старшего и поднимает его на ноги, прижимает спиной к стене, разводя его ноги коленом, приводя свои брюки в порядок. У Джина, в общем-то, пиздец стоит. Он пьяный. У него губы красные и опухшие, все еще блестящие от слюны и спермы. Намджун мерзко улыбается, ведет пальцами по его паху, придавливая коленом, глядя как Джин изгибается у стены и хрипло стонет в ладонь. И отпускает его, наклоняясь к уху. - Вкусно было, хён? Разбираться со стояком старшего в его юрисдикцию не входит, впрочем, наверное, посмотреть, как тот себе дрочит - было бы тоже весьма интересно.

***

На следующую ночь Джин ловит его в коридоре сам, у него глаза подведены после сегодняшнего интервью, и подводка чуть потекла. Старший прижимает его к стене снова, хрипло дышит в шею алкогольным перегаром смешанным с мятной зубной пастой, лезет пальцами под ремень его джинс. - Намджун-а, - у Сокджина до одури блядский голос, - покорми меня.