Когда их двое

Но у меня был хороший учитель, я много читал! Последнее испытание

- Держи ровнее... - Так, да? - Расслабь кисть. Свободнее. Свободнее, я сказал! Тренировочная шпага летит на землю и обиженный Оливер, надув губы отворачивается - ему не нравятся эти командирские нотки в голосе брата. - Ну не получается у меня! Ричард поднимает брошенное оружие и, подходя к брату, вкладывает ему в ладонь потертую рукоять. - Получится. Надо только потренироваться. Может это я плохо объясняю? Хочешь, мы к следующему занятию поменяемся, и ты поучишься с Рутом? - Чтобы он удивился, почему это ты так плохо фехтуешь? Не надо. Ты хорошо объясняешь, это я бездарь. Оливер поглядел на руку со шпагой. - Давай еще попробуем. - Давай, - обрадовался Дик, зорко следя за тем, чтобы Олли встал в правильную позицию. Рут совсем недавно начал преподавать маленькому графу фехтование, и вот тут перед мальчиками встал вопрос: как извернуться так, чтобы фехтовать, и фехтовать хорошо, научились они оба. Подумав, пришли к выводу, что просто чередоваться, а потом рассказывать что было, как они делают с остальными предметами тут будет недостаточно. Решили еще и тренироваться друг с другом. Пока получалось не очень, но братья не отчаивались. - Но давай все-таки поменяемся? - Ну хорошо… * * * Вопреки их опасениям, Мег и Дирк приняли еще одного мальчика с распростертыми объятиями. Ричард всегда был желанным гостем в их доме. Эти люди принимали Дика не иначе, как сына, и это очень... удивляло. Привыкший к официозной отчужденности Надора, Ричард был безмерно удивлен, когда в первую же встречу Мег крепко его обняла, гладя по голове и шепча что-то, что Дик не запомнил, но точно понял - что-то хорошее и успокаивающее. Маленького графа поражала доброта и открытость этих людей. У них не было почти ничего кроме них самих, но при этом было несравнимо больше чем у семьи герцога Надорского. - …Дикон, мальчик, подай мне бордовые нитки. - Светлые или темные? - Мег проводит пальцами по узору нащупывая рельеф уже вышитого полотна. - Светлые... Как ни стыдно признавать, но жить с простолюдинами нравится ему больше чем в холодном, неприветливом замке. Дик быстро учится работать руками. Теперь он даже может заштопать и постирать порвавшуюся вещь. Но самое главное, что это приучает его ценить чужой труд. Дома он теперь замечает то, что раньше считал само собой разумеющимся: чистые простыни по вечерам, вычищенную обувь под дверью, даже вытертую с тумбочки пыль. Оливер в свою очередь учится этикету. Неофициальный торжественный обед, официальный торжественный, официальный не торжественный... Письма деловые, рекомендательные, письма-извинения, письма-напоминания, письма-соболезнования... Это еще не говоря о столовых приборах, правилах общения и вызова на дуэль. Голова шла кругом. Ричард, хорошо в этом разбирающийся, объяснял, как мог. Но все равно было трудно. Помимо этого, Рики приволок из библиотеки справочник аристократии с подробным перечислением гербов, девизов и указаниями глав семей и их наследников. Увидев этот талмуд впервые, Олли сначала не поверил, что это все надо выучить, но глядя на серьезную мину брата, обреченно взялся за новые знания. * * * Все было говорено-оговорено те немногие посвященные в их тайну помогали, кто чем может, но без известного везения это бы их не спасло. За те месяцы, которые они встречались на небольшой просеке у реки Дик и Олли успели очень хорошо изучить друг друга, с удивлением обнаружили насколько их вкусы совпадают и однажды, когда заметили насколько похожи их жесты, пришли к удивительному выводу они могут поменяться! Они могут попробовать поменяться местами. Загоревшись этой идеей, мальчишки начали думать над возможностями ее воплощения. И если с Оливером все было просто: он сразу с чистой совестью рассказал все родителям, и они поняли и приняли, причем, что характерно, обоих, то с Диком сложнее. Маленького графа пугала сама мысль о том, чтобы прийти к матери или отцу и спросить... сказать... Но все решил случай. Однажды, он, забывшись, неудачно оговорился при Нен и она, будучи хоть и необразованной, но невероятно проницательной, порасспросила мальчика как следует. Врать Дик не хотел, и в ответ на его исповедь Нен горько усмехнулась и сказала, что она знала, что они встретятся, так или иначе. С тех пор Нен неизменно способствовала их общению. А родителям он так ничего и не сказал.