Когда их двое

На поверхности камня остались следы, И война, что грохочет две тысячи лет, Этот след извести не сумеет. Башня Rowan.

Барсовы Очи были прекрасны. И главным здесь являлось именно «были». Дик мог запросто рассказать о них всё еще до того, как впервые увидел. Ширину, длину, глубину, откуда они возникают и какие реки из них выходят. Иными словами он не мог сказать о них ничего. И только увидев одно из семи Очей Сагранны в живую он понял, как, на самом деле, мало значат эти цифры. Слепящая изумрудная рябь воды, запах влажного дерева и какой-то насквозь сырой ветер, доносящий с гор запах снега и хвои. Это могло бы напоминать родной Надор. Там, в лесах часто встречались озера, их питали студеные ключи, бьющие из-под камней, большие и маленькие, не такие, конечно, как это, но все же. Они так же пахли, так же блестели на солнце и так же дарили жизнь. И все. Здесь больше этого нет. И не будет. И никто, никто и никогда не взглянет больше на них. Теперь о Барсовых Очах станут говорить не на землеописании, а на истории или военном деле, как о живом примере полководческих талантов Рокэ Алвы. Было противно. Тошно и страшно. Ричард молчал. Оливер тоже не знал что сказать. Вот и вышло, что вышло. Олли сначала пытался его расшевелить, но Дик только посмотрел тоскливо и вздохнул: - Иди ты к нему. И Оливер пошел. Ему было проще. Он понимал, что сделанного не воротишь и он не видел, как все это происходило, не видел горного зверя, рвущегося на свободу, только слышал едва различимые отзвуки голосов камней. А вот Рики был там. И Олли было даже страшно представить, каково было в эпицентре бури. Поэтому не стал задавать вопросов, а просто сделал как брат попросил и сейчас искал для Ворона запропавших где-то таможенников, а Ричард... Ричарду просто нужно еще немного времени. А Ричард понимал, что просить брата идти за него было дурной идеей, понимал, что это эгоистично с его стороны, понимал, что от мыслей, бродящих по кругу, будет только хуже, но поделать с собой ничего не мог. Ему бы просто не хватило сил видеть всех этих людей: Вейзеля, таможенников, Алву. Особенно Алву. Перед глазами все еще стояли бушующие, мутные воды озера, потоки воды, земли и валунов, несущиеся в долину полную жизни. В ушах звучали раскаты грома и глухой грохот разбуженных, обозленных камней. И Дик как мог пытался перешагнуть через все это. Повторял мысленно, что это ничего, это просто появился еще один повод не любить грозы. Просто осталось убедить в этом самого себя.