Туман.

Здравствуйте. Зачем пожаловали? Конечно, моя обитель открыта для всех, но только не по понедельникам, так как понедельник – день несчастливый. А каким ещё может быть день, когда вся страна ходит несчастливая? И не говори, что не вся, мне-то лучше видно. Ну, раз уж ты явился в понедельник, пошли, я тебе покажу. Говоришь, такого не бывает? А за этой симпатичной синенькой занавесочкой всё бывает. Вот, видишь? Это – моя работа. Здесь, в обрамлении золотистой ленты, подписанной именами сторон света, под лампами луны и солнца, на скатерти звёзд, и покоится Мир. Мир, который я нарисовал. И на этих разноцветных пластинках посредь бирюзистого аквамарина воды, обитают фурри. Советую обратить внимание также на мозаику, кажется, она из цветных леденечков. Это – паззлы леса и городов, расписанных затейливым орнаментом крыш. В большинстве своём они цвета корицы или гранатовой карамели, но бывают и отдельные объекты, к примеру, вот эти лиловые башенки, под которыми, кстати, живёт филифьонка Гильда, и живёт она там сравнительно недавно, потому что я нарисовал её вчера, краска личности ещё не обсохла, поэтому не стоит оставлять на ней свой отпечаток, от этого она портится. А вот подрисовывать узоры познаний или отделывать перламутром яркости – это пожалуйста, только сейчас над этим работают её родители. Через пару лет я нарисую им ещё хемулёнка, только теперь уже сердитого хемуля, вот, можете посмотреть эскизы. Рисовать хемулей – это дело забавное, в отличии от стирания. Не очень-то бывает приятно избавляться от лучших рисунков, знаете ли – но со временем они мнутся и затираются, превращаясь в бумажки, которые только завешивают доску и на дают места для новых рисунков. А доски – это наши стены. Обратите внимание, сейчас, ночью, они сливовые, и на них мерцают мириады льдисто-голубых звёзд. Звёзды – это старые рисунки, ночью они общаются друг с другом и рассматривают карту, посылая приветы тем, кто живёт на ней. А потом я их откреплю на время, и тогда стены окрасятся морозно-турмалиновой акварелью, и замерцают сапфировыми блёстками, и покроются фосфорически-кристальной дымкой облаков, несущих мармеладные свёртки фантазий и мечтаний, сбрасывая их на землю каплями лимонадного дождя. Этот дождь бывает крайне редко, раз в Эру, и витражные его облака застилают небо только в том случае, если те, кто живут под ними, посылают наверх аэростаты любви и тепла – оно растапливает фруктовую карамель, и та протягивает ленту радуги, играя феерией разноцветий для них и рождая сказку наяву. И тогда крыши домов внезапно сливаются, образуя рисунки, и те оживают в глазах мира, поднимая крышку волшебного сундука. В этом сундуке хранятся магические краски. Если обычные краски рисуют серую жизнь, а то и вовсе в альбоме, то магические… это отдельная история. А, вот, поглядим на примере: Соберитесь, краски, И рисуйте сказку! И краски рисуют корону – стало быть, сказка расскажет именно о гордых её носителях.