Ризе чан....

      Парень в странной спущенной на один бок маске спокойно сидел, наблюдая за бликами на кофе. Голод давно давал о себе знать. Но ему нельзя. Нельзя дать внутреннему зверю вырваться наружу. Есть много в его жизни "нельзя" и столько же хочу. Он понимает, что в нём изменилось с тех пор, но не может. Это его выбор. Голодать и не помнить, кто ты есть на самом деле. Но то что-то ломается с треском в его душе. Что-то что давно надо было вскрыть. Стекло разлетающееся при чьём-то приближении. Это была ОНА. Девушка, которая сумела заставить стать его гулем. Стать гулем, по всем мыслимым и немыслимым параметрам. Всё что он пытался доказать себе она отмела всего лишь своей улыбкой. Мягкой, нежной и женственной улыбкой. И нежным объятьями. От прикосновений мраморно-белых рук он не млел, не таял как все мужчины попадавшие в её руки. Но Канеки, помнит, что такое боль. Это когда твои друзья оказываются врагами. Это когда Нагачика Хидеёши стал на сторону "голубей". Когда любимая оказывается монстром. Когда ты узнаёшь в больнице, что в тебе её органы. Любимая... А не слишком ли громкое имя для той женщины, которая едва не убила его? Как она сказала? Тогда у Ямори? "Доброта бывает лишь самоубийством. Твоя мать тоже попыталась быть доброй. Она попросту не сумела быть ангелом". Значит это, правда. Мама не смогла. Но он тоже. Пора убивать. Канеки почти неслышно встаёт со своего места и идёт к выходу, чуть позванивая цепями на запястьях. Они напоминают о его статусе смертника "Аогири". Ухмыльнувшись, он поднял руку вновь, звякнул цепью. Мягко натянул маску. -Я должен... -Ты никому ничего не должен Канеки... - мягкий шелестящий голос раздался за его спиной. Но он уже не услышал его в прыжке.

***

Мягко идя по мостовой он позвякивал цепями. -Больше мне не будет больно... - гуль сорвался с моста. -Здравствуй Ризе...