Кофейные четки

Кофейные зерна... На белоснежном запястье смотрелось изумительно, я даже пожалел, что не ношу с собой ничего, что умеет делать снимки. Стандартный комм, полагавшийся мне по долгу службы, такой функцией оборудован не был. А ехал я отнюдь не на отдых, хотя наш флаер и шел к Саргийским водопадам. - Что-то не так, офицер? - с милой улыбкой поинтересовался парень. Я молча помотал головой, показывая, что все в порядке. И продолжил дальше таращиться на своего попутчика. Он уж точно ехал на отдых - легкомысленная белая майка с кислотно-синим принтом, светлые штаны из какой-то модной среди молодежи немнущейся ткани и легкие плетеные тапки. Я в своем военном металлике рядом не смотрелся. А браслет из крупных псевдозерен - пластик? крашеное стекло? - в три ряда плотно обнимающий его руку, все еще продолжал привлекать внимание. - Все точно в порядке? - повторил парень. - Офицер... - Майкл Ллойд, - я сообразил представиться. - Найджел, - сверкнул белозубой улыбкой собеседник. Фамилию он мне не назвал, хотя собирался, это я отметил машинально. Но мне, в принципе, было фиолетово, мы проведем в этом отсеке четыре часа, считая одну остановку. И разойдемся, как два корабля в бескрайнем космосе. - А вы в отпуск, офицер Ллойд? - Нет. Я умел вести нормальные разговоры, правда, только не с молодежью. Сколько этому парню лет, двадцать? Для моих тридцати восьми... - Вижу, вы не очень-то разговорчивы, - со смешком заметил Найджел. - Вообще или это я вам так не по нраву? - Вообще. Меня этот парнишка немного смущал своей энергией, кипучей, словно кофейный браслет впрыскивал ему бодрящее зелье прямо в кровь. У меня был однажды медбраслет, вводил по часам лекарство. Найджел явно не терял надежды меня разговорить, я по глазам видел. Стало весело. - Офицер Ллойд, а где вы служите? Я вздохнул и молча ткнул пальцем в нашивку на рукаве. Найджел смутился на долю секунды, после чего полез изучать представленное. - Джей-четырнадцать. Это штурмовики? Я кивнул, не вдаваясь в подробности. Штурмовик - это ж звучит красивее, чем затычка в каждую дыру полицейского недосмотра? - Значит, вы не военный? - Нет. Раньше был. Теперь служу в "осах". Найджел на меня смотрел так восторженно, что мне стало неловко. На самом деле, ничего такого уж выдающегося я не совершил: мир не спас, планету тоже. Освобождение заложников, взятие склада с наркотой и несколько статей без указания имени. Выдающегося ничего, жалование приличное, риск ниже чем на войне - рутина и обыденность. - Это ведь вас награждали Серебряной Звездой семь лет назад? Я читал. Черт, парень, семь лет назад тебе полагалось смотреть журналы с голыми девицами и читать комиксы, а не военные сводки. - Да. Тогда награждали весь взвод. Троих даже прижизненно. Найджел кивнул, подтверждая, что это тоже читал. Несколько минут мы молчали, я в память о друзьях, парень... А кто его знает. Но потом эта тишина перешла в обычное молчание. И мне даже понравилось. Найджел сидел тихо, касаясь моего плеча своим, но присутствие парня в личном пространстве не напрягало. - А у вас есть домашнее животное, офицер Ллойд? - Были рыбки, но я отдал их соседскому мальчишке. Родители не могли ему купить питомца, все деньги уходили на его лечение. А рыбки его вылечили, смотрел на них... И там была рыбка-стрела, тоже болела. И Тим сказал, что умрет не раньше, чем она. - И что? - Найджел раскрыл глаза. - Рыбу я подменил на здоровую, а живет стрела до ста восьмидесяти лет. Найджел разулыбался так, словно Тимми был ему младшим любимым братишкой. - Вы очень добрый. - Я просто умею ценить жизнь, вот и все. Найджел внезапно скривился, прижал ладонь к груди. - Что болит? - я потянулся к кнопке вызова. Найджел закашлялся. Я вздохнул, сообразив, что парень простужен и за грудь цепляется потому, что раскашлял ее. - У вас есть что-то успокоить это? - обратился я к пришедшей стюардессе. Та, заученно улыбаясь, мигом притащила какую-то маску в индивидуальном пакете. Найджел нацепил ее и успокоился, вдыхая лекарство. - Еще чем-то помочь? - Нет, спасибо. Найджел выдышал все лекарство и пояснил: - На учебе простыл. Еду лечиться к водопадам. Я кивнул, откидываясь назад. Что ж, у всех свои болезни. Гражданских валит простуда, военных - пули. - А кем вы будете работать на водопадах, офицер Ллойд? - Я отправлюсь дальше водопадов, в тренировочный лагерь для курсантов. Найджел явно расстроился, но вслух ничего не сказал. - А учишься ты на кого? - я решил поддержать беседу. Найджел жалобно посмотрел на меня: - Спецфотосъемка. Я опешил. Вот этот бледный кузнечик будет вести съемку на местах преступлений? Там порой закаленные спецфотографы с многолетним стажем в осадок выпадают. - Не ту профессию ты выбрал. - Это не я, это родители, - сердито фыркнул Найджел. На это мне сказать было нечего. Меня тоже на военную стезю загнала матушка. Отца я не знал, могу лишь догадываться, что он был ее сослуживцем. Но я смирился, да и быть военным-контрактником оказалось куда лучше, чем мыкаться непристроенным на гражданской профессии. А вот этого кузнечика куда сунули? - А кем ты бы хотел быть? Найджел задумался: - Архивариусом. Я пару раз моргнул от такой экзотики. - А с чего тебя вообще туда отправили? Найджел посмотрел на меня с тоской: - Отец в полиции служит. И брат. А я медкомиссию не прошел. В медицинский не попал на учебу. И пришлось идти и учиться на фотоспец. Я сочувственно похлопал его по плечу. Что тут сказать, я не знал. У меня свободы выбора в свое время тоже не было, но я справился. - Мне кажется, мама проплатила медкому за мою выбраковку. Я кивнул. Эту женщину я понимал. Муж и старший сын... Насмотрелась, наверное, в свое время на больницы и похороны полицейских. И понесла медкому последние деньги, выкупать жизнь младшего сына. В фотографов не стреляют. - А там страшно, офицер Ллойд? Я задумался, страшно ли выглядит размазанный по асфальту парень-самоубийца. Или вспоротый живот проститутки, из которого торчит роза. - Мерзко, Найджел. Это мерзко. Страшного уже ничего нет, просто искореженные останки. Он кивнул: - У меня практика с сентября. Я буду с дежурным спецом ездить и учиться всем тонкостям. Я пожал плечами: - Может, тебе понравится. В конце концов, почему бы и нет? Будет ездить, фотографировать, научится подмечать, что важно, а что нет. Станет циничным, злым и покроется броней, будет видеть не погибших людей, а объекты съемки. - А такое вообще может нравиться? - Может нравиться все. Иногда фотограф способен одним кадром раскрыть преступление. Ты тоже детектив, только допрашиваешь тела и обстановку. - А разве не в морге тела допрашивают? - Там их уже пытают, а ты вежливо осведомляешься. Да, не умею я все-таки мотивировать молодежь на свершение подвигов. И расписывать, как это славно - нести низкооплачиваемую ответственность за чужие жизни. К счастью, мы приземлились на остановку, Найджел поспешил куда-то убежать. Я выходить не собирался: ноги не затекли, курить не тянуло. Так что я со спокойной душой задремал на полчаса. А потом вернулся Найджел. - Офицер Ллойд... Я приоткрыл глаз. Найджел протягивал мне кофейный браслет. У него на запястье, плотно обхватывая, сидел синий широкий пластиковый напульсник. - Это же твой... - Ну, вы так смотрели, - растерялся Найджел. - Сочетание с твоей кожей понравилось. Заалел парень стремительно, но кофейную цепочку протягивал. Я взял ее, пропустил меж пальцев. Зерна оказались настоящими. И ходили свободно. - Кофейные четки... Найджел разулыбался, закивал: - Я сам снизал. Берите. На счастье. На счастье я взял. Найджел снова уселся рядом, привалился ко мне плечом и задремал. Расстались мы на вокзале, махнув друг другу на прощание рукой. Черт его знает, почему я не взял номер комма Найджела. А с другой стороны, на кой ему такой друг как я? Будет учиться, вылетит с практики, отец будет недоволен, но брат и мать заступятся - я будущее этого мальчика знал наизусть. Так оно обычно и бывает. Не такие уж и судьбоносные оказались эти четыре часа...