Брат, я

      Брат, я видел твой серый прах. В первый раз он лежал на снегу городской границы, погребённый во впадине следа дитя-убийцы, и ты пеплом холодным растаял в моих руках, когда я, обезумевший, ослеплённый, так старался тебя из ничто собрать. Я бы сердце отдал, но его, к сожаленью, нет: мне в награду достался один лишь пустой скелет, что без кожи, которую я для тебя бы сумел содрать.       Мой любимый, мой милый, мой лучший на свете...       Брат, ты невольно молчания дал обет, и, признаюсь, я этому страшно рад: Подземелье за несколько дней превратилось в ад, и не слышно на улицах звонких златых монет, и не видно ребячливых юрко-проворных тел. Кто не умер — ушёл, тихо спрятался от беды. Человек так легко пожинает убийств плоды, будто бы это всё, что когда-либо он умел. Я крадучись за ним, я из холода прямо в жар, я короткой дорогой срезаю углы пути; только, знаешь, братишка, чем дольше ему идти, тем сильнее горит во мне мрачный лесной пожар. Я был слаб — поначалу, когда началась игра, да и кто бы представил, что смерть — это так всерьёз? Но твой шарф на снегу вырывает из мира грёз.       В первый раз эта боль невозможно была остра.       ***       Брат, послушай, я видел твой серый прах. Уже тысячу раз разносил его тихо ветер, что пыльцу, чей хозяин жесток и недолголетен. Уже тысячу раз из семян его вырос страх.       Брат, я видел, как ты умираешь — снова. Человек возвращается, в пальцах сжимая нож, в голове его вертится вечное «уничтожь»; из того, что ты скажешь ему, не дойдёт ни слова. Не старайся спасти его душу — спасайся сам. Брат, для них, для людей, под землёй ничего святого, а скелет — лишь синонимом мёртвого и пустого. Это мы верим сердцу, а люди — своим глазам. Так беги со всех ног, уходи за леса и горы, оставляй меня здесь — я дойду до дворца окраин и сражусь с человеком. Последний финальный раунд. На кости моей вспыхнут огнём узоры, что начертит рука его крепкой сталью, станет больно.       Мне так нестерпимо больно.       И душа искорёжится лишней больной деталью.       Я умру, брат, но всё-таки это судьбы подарок: в этот раз я не видел твой серо-снежный, им оставленный шарф, что лежал небрежно, словно брошенный в печку свечной огарок. Я умру, но, послушай, я, правда, рад, что ты выжил. Любимый, родной мой...       Брат. Если ты эти строки читаешь, знай: человек вновь придёт, принося с собой боль и холод — убегай от него, позабыв про усталость, голод; в Подземелье уже никогда не наступит рай. Время движется волей его упорной: ты не помнишь, но жизнь наша катится лишь по кругу. Сколько раз я терял тебя — брата, друга, сколько раз я решимости был покорный...       Но теперь меня нет. Разорвётся ли цепь-проклятье? Обещай, что не будешь с ребёнком ласков, если вдруг перезапуск — не верь этой старой сказке. Милый брат, подари мне ещё объятье.       Обещай, что ты выживешь, обещай.       ***       Эта горечь пройдёт. Как ни трудно быть одному, я прошу: не привязывайся к нему.       Ведь он снова       жестоко тебя       убьёт.