Попутчик

у чонгука в ушах наушники. машина плавно движется вперёд, а пейзажи за грязным автомобильным стеклом проносятся стремительно мимо. водитель удерживает руль правой рукой и пристально следит за дорогой. чонгук тут не лишний — он лишь попутчик, у которого в голове свой собственный мир, и стоит лишь прикрыть глаза, как… в небе начинают петь киты. огромные, синие, бороздящие серые небесные просторы в холодную зиму. бред. чонгук мотает отрицательно головой, водитель вжимает педаль газа до упора. киты поют громче. чонгук вжимается в сидение и, уверен, чувствует прикосновение чужих ледяных рук к своему лицу. они едва касаются кожи, киты поют все громче и громче, словно стук тысячи барабанов в ушных раковинах. глаза чонгука широко распахиваются, вой прекращается, а ледяные руки растворяются, оставаясь каплями на запотевшем стекле.

***

в пути чонгук много думает. это время, проводимое вне мегаполиса под звуки пашущего автомобиля, с запахом бензина в салоне только для него. он не думает, что они врежутся в едущий навстречу самосвал, не думает, что машина сорвется в кювет. просто шанс на несчастный случай возрастает в несколько раз, когда ты за пределами своей квартиры. и это время, пока он в пути, он использует по максимуму. он думает. обо всем. странно, но те же мысли не приходят ему в голову, когда он в тепле, безопасности, когда за окном не проносятся поля, а едущий навстречу самосвал не остаётся ярким желтым пятном в памяти. он думает о том, что у него есть. ничего по факту. что будет. все, что он захочет. и что было. об этом он думает больше всего. что бы он изменил, что бы поменял, будь у него один мизерный шанс. но даже больше этого его беспокоят облака. ночью из-за света псевдоярких фар ничего не видно: над ними тьма, а впереди узкий кусок освещаемой дороги. зато днём, когда пасмурно, чонгук видит себя в небесном отражении. медленно плывущие вдаль, кусочноотрывочные, если такое слово есть. чонгук в этом не уверен, да и особо не заморачивается. он едет дальше, облака плывут следом. иногда это тяжелые, грозовые гиганты — их он совсем немного побаивается. а иногда, когда над головой темным-темно, когда чонгук может разглядеть лишь сверкающие точечки звёзд, ему становится спокойно. и самосвал его больше не беспокоит. и даже запах бензина становится намного легче выносить.

***

чонгук улыбается своему отражению в окне одной из попуток. тёмные глаза, тёмные волосы и тёмное-тёмное небо, когда водитель выключает в салоне свет. гук видит дома, видит свет в окнах, мелькающий перед его лицом, как метеор, постепенно гаснущий в атмосфере. там, в этих хибарах, кто-то живёт, там обязательно правильно подобранные занавески на кухне и коричневые цветочные горшки. у этих людей есть свои собственные кровати и заледеневшие ступени их домов, требующие немедленной чистки. ведь кто-то может упасть. у чонгука есть мягкое сидение ещё часа на два точно, тяжёлое дыхание водителя и собственные руки с вспотевшими ладонями. телефон слишком горячий. нет работы, нет девушки, нет даже парня. нет цели, нет терки для моркови, да и моркови нет. чонгук очень спешит, но постоянно и везде опаздывает.