превозмогая боль

Время завертелось. У них был маленький срок подготовки и каждый день сменял другой с неумолимой скоростью. Тренировки с каждым разом становились более насыщенными, так как были в основном наполнены физической нагрузкой. Девушки всегда оставались в стороне и наблюдали. Иногда они о чём-то тихо переговаривались, стараясь скоротать время. Порой они сидели в тишине, увлечённо наблюдая за тренировкой. Зрительная память работала сама. Не отдавая себе отчёт, и Белла, и Эби, запоминали каждое движение. За неделю до битвы, у них была последняя тренировка и поэтому подруги просто кочевали из одного дома в другой. Но это было единственное, что помогало им проводить время не так скучно. У Беллы не было больше школы, как и у Эбигейл в принципе, поэтому им нечем было заняться. Поступать в университет смысла не было. Свон планировала, и была крайне упёртой в своём решении, стать вампиром. А Морган попросту не видела в этом смысла. Она даже не знала куда хочет поступить. Да и время подумать было, сейчас важнее другое. Так же Эби часто проводила время с Полом. Она никогда и подумать не могла, что кто-то полюбит её, и девушка сделает это в ответ. Каждый новый день проведённый с ним казался для неё сном, от которого не хотелось просыпаться. Чаще всего пара гуляла по лесу, в котором оба чувствовали себя спокойно. Они ходили по нему с утра до глубокой ночи, а после возвращались к Эмили, так как она была ближе всего. Потом ложились в гостиной на диване. Эбигейл устраивалась в тёплых объятиях волка, и они крепко засыпали, до тех пор, пока первые лучи солнца не пробуждали лес. С вампирами волчица тоже никогда не скучала, к тому же Элис и Эммет были родоначальниками веселья. Каждый раз Розали уводила своего возлюбленного, дабы смерить его пыл и успокоить. По вечерам они сидели в светлой гостиной, смотрели телевизор и разговаривали на всевозможные темы, если её внимание не крал Пол. Конечно он бесился. Ему не нравилось, как много времени порой она проводит с теми, кто по природе их враг. Для самой Эбигейл, все эти темы врагов были бессмысленны. Конечно мучало то, что чихала она крайне часто и поначалу Каллены всё переживали, что та заболела. Их веселила аллергия. Весьма ненадёжная защита и причина с ними не общаться. Эби шла напролом. Они были разными, совершенно разными. Как небо и земля — как вода и воздух. Четыре семьи не имеющие по сути ничего общего, но в то же время очень похожие между собой. Каждый из них шёл своим путём, до встречи. До того дня, когда их пути неумолимо сливались в один. Когда каждый из них становился частью чего-то большего. Каллены. Вампиры, хладные демоны. Опасны и губительны для человека, но всё же живут, противореча законам своей природы. Они предпочитают кровь животных, оберегая людей так, как могут. Крепкая семья, чья связь сильнее, чем у многих кровных родственников. Вечные, холодные, недвижимые. Замершие во времени. Но, чёрт возьми, безумно живые. Каждый день для них ценен, несмотря на то, сколько столетий остаётся за спиной. Любовь к семье и инстинкт её защищать. Буря эмоций в их взглядах. Да, они как камень. Холодный и безжизненный. Да, они считают себя проклятыми, а кто-то и недостойными жить. Но… не это ли и делает их живыми? Возможно даже больше, чем людей. Когда-то и в их жилах текла горячая кровь, а на щеках появлялся румянец. Квилеты и Морган. Волки. Уничтожают вампиров и защищают людей. Горячие и слишком пылкие, полная противоположность вампирам. Их кожа греет, словно жаркое летнее солнце. Они стоят на волевых лапах своего духовного зверя. Одни жили по своим законам, другие жили в мире со всеми. Их взгляды немного разные. У них свои ценности и истоки происхождения. Каждый поступает так, как считает нужным. Но они так похожи на Калленов, для которых семья превыше всего. Их различия настолько же кардинальны, насколько и схожи. Свон. Люди, среди которых только Белла знает, что существует мир, сокрытый от людского глаза. По крайней мере пока. Ведь как-то придётся объяснять родителям почему та не стареет, когда яд пропитает её тело. Простые, с горячей кровью, хрупкие и слабые. Они часто ссорятся, но всё же любят друг друга. У них свои ценности, свои привычки. И кто бы знал, что именно эта семья, будет вовлечена в водоворот борьбы и противостояния видов. Вот только все вместе они тоже семья. Большая и различная, но всё же семья. Готовая прийти на помощь друг к другу в трудное время. В моменты опасности границы стираются. Им становится не важен цвет глаз, цвет кожи, запах, предпочтения в пище. Когда дело касается защиты семьи, дома и земли — всё это теряет смысл. Эти дни пролетели неумолимо. Под самый конец даже Эби стала меньше проводить времени с Полом, потому что патрули стали частыми, и границы увеличились. Все ждали дня, когда решится, кто будет жить, а кто нет. Никто не знал, погибнет ли кто-то. Никто не знал каков будет исход. Но каждый верил, что вместе они преодолеют всё и потом это станет лишь воспоминанием. Вечерний ветер был прохладным, и Эби невольно дрожала, ощущая, как воздух проникает под толстовку. Казалось бы, даже куртка не спасает. И причина дрожи была не только в погоде. Мысли обрушивались тяжёлым потоком, ведь завтра важный день. Тревога весела в воздухе, хоть каждый и пытался делать вид, что всё хорошо. Позади были слышны голоса ребят, которые отдыхали перед завтрашним днём. По телевизору шло какое-то кино, на столике перед диваном было куча разной еды. Вся стая и наречённые собрались в одном месте. Из окон лился тёплый свет, а Эбигейл боялась заходить в дом. Она просто стояла на улице и смотрела в лес. И знаете, ей было страшно. Впервые за многие годы, ей было по-настоящему страшно. Этот страх не сравнится с тем, что она испытывала раньше. Это другое. Страх за друзей, семью, дом. Ей страшно не за себя, а за тех, кого она может потерять. Конечно, стоя рядом с Беллой несколько часов назад, Эбигейл мягко улыбалась и уверенно говорила, что всё будет хорошо. Но Эдвард, в метре от них, знал, что Эби нагло врёт. Впервые за всё время знакомства с Беллой, волчица откровенно врала по всем пунктам. Ведь вампир слышал, как та дрожала. Он слышал, как от волнения билось её сердце. Как кровь бешено бурлила по венам. Как мысли скомканным потоком волнительно перебивают всё то, что не нужно. Он знал. Она знала. А Белла лишь догадывалась, видя в глазах подруги тоску. Свон слишком хорошо знала Морган. Она просто поняла и согласилась с тем, что всё будет хорошо. У них нет иного выбора. У них лишь один шанс. Пол тихо вышел на улицу к девушке и мягко обнял со спины. Дрожь немного уменьшилась, ведь в его объятиях стало спокойнее и гораздо теплее. — Ты чего здесь мёрзнешь? Эмили сказала, что ты не хочешь заходить. Эби тяжело вдохнула, опуская взгляд вниз. Сердце забилось чуть быстрее, и волк понял, что она волнуется. Понял, что словно сказал что-то не то. Словно его простые и банальные слова задели и пробудили то, что Эби пыталась забыть стоя тут. — Ощущение, что, если зайду, всё окажется сном. Страшным и болезненным сном. Голос девушки звучал тихо и с небольшой хрипотцой. С того момента как она приехала от Беллы, несколько часов назад, Морган ни слова не сказала. Проходили минуты, и они всё так же стояли, одновременно наслаждаясь моментом и переживая о грядущем. Сейчас не только их сердца бились в такт, но и воздух вокруг них был общим. Он был только для них двоих. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — тихий голос вновь разрезал тишину. — Боюсь, что ты не вернёшься. А я ведь только поняла, что такое жизнь. — Не говори глупостей, — Пол мягко разорвал объятия и развернул Эбигейл к себе лицом. Глядя в глаза девушки, ему казалось, что она заплачет. Волчица дрожала от волнения расставания. Сам он тоже не желал уходить от неё, но он должен. Они все должны. Она не была слабой и глупой. Она сильная девушка, но всё же он желал защищать ей. — Всё будет хорошо, и ты это знаешь. Просто перестань накручивать. Они все волнуются и, сидя сейчас там, помогают друг другу понять, что всё получится. Нам всем есть куда возвращаться, и мы непременно вернёмся. Руки прижимали к своему телу хрупкую волчицу. Пол не хотел уходить. Оставить её одну, равносильно тому, чтобы взять на поле боя. Он боялся, что кто-нибудь из вампиров может найти дом Эмили и Сэма. Отправлять с Беллой в горы, тоже было не вариантом. Он знал, что несмотря ни на что вернётся к ней и снова обнимет. Будет шептать на ушко слова, которые заставят её щёки покрываться румянцем. Волк будет целовать её нежные губы и держать руки на тонкой талии. Он будет носить её на руках столько, сколько потребуется, лишь бы она не чувствовала боли. Пол любит её, любит её недостатки и улыбается, когда она смущённо отворачивается от него. — Не бойся, всё будет хорошо. — Сейчас мне страшно, — Эби мягко хмыкнула, немного отводя взгляд. — Я знаю, что ты сильный и справишься. Но мне страшно за каждого из вас. Какими бы сильными вы не были. Это не важно. — Моя маленькая волчица, — нежный поцелуй коснулся столь дорогих губ и заставил забыть о целом мире на мгновение. — Я вернусь к тебе. Я всегда буду возвращаться к тебе. Позволив наконец-то увести себя в дом, Эбигейл поняла, что все эти три часа простояла на заднем дворе. Через несколько минут, Морган была закутана в тёплый плед, принесённый Эмили, и покоилась в объятиях своего волка. Фильм закончился и начался другой. Ребята по-прежнему о чём-то оживлённо общались и смеялись, когда что-то вспоминали. Она чувствовала, как грудь Пола вибрирует от его голоса. Но Эби не слушала. Морган скользила неспешным взглядом по своим друзьям, братьям, родителям. Каждая улыбка отпечаталась в её сознании. Каждый взгляд и жест. Эбигейл даже не поняла, когда уснула. Блондинка сидела на диване с огромной тарелкой солёного попкорна. Размеренно перещёлкивая каналы, стараясь отвлечься от происходящих событий. Там был не только Пол, который был для неё миром, но и её семья. Родители, братья — те кто помогал ей и были с ней всегда. Она боялась потерять всех и остаться одной, она бы не смогла. Просто не смогла бы. Через час Эби уже не смогла сидеть спокойно. Меря ломаными шагами гостиную, она ходила туда-сюда и заламывала пальцы. Эмили, до этого занимающаяся чем-то на кухне, сейчас сидела на диване и наблюдала за ней. Говорить что-то не было смысла. Из Эбигейл сложно было и слово вытянуть , после того, как стая ушла из дома. Морган знала, что ещё ничего не началось и было пару часов в запасе, но сердце отбивало бешеный ритм. Лишь бы не начался припадок. Только не сейчас. Им нужно думать о себе, а не о ней. Эти несколько часов тянулись словно вечность. Всё будто бы было в замедленной съемке. Мысли других волков плавно лились в сознание, но её были сокрыты от них. Она хотела сейчас быть там, вместе с ними. Стоять рядом и защищать свою стаю, свою семью. Эбигейл чувствовала, как началось то, чего они с трепетом ждали. Мысли потоком обрушились на Морган, и она замерла, стоя у выхода на задний двор и смотря сквозь стеклянные двери в сторону леса. — Не слушай их, закройся, — голос Эмили тонул в этом море. Невеста Сэма поняла, что её не слышат и лишь тревожно наблюдала за девушкой. Она отчасти понимала её, хоть и не могла почувствовать той же связи. Всё было понятно по взгляду, по напряжённому телу. Бедро ныло, а она всё стояла. Эта битва не будет длиться час или два. Всё закончится быстро. Они хорошо справлялись. Эбигейл была слишком напряжена, всем телом. Каждая мышца натянулась до предела, а сознание, казалось, было там. Морган видела их глазами, слышала, как и они. Всё смазано и сумбурно, но основное было понятно. В какой-то момент стало ясно: что-то пошло не так. Эби почувствовала мысли Джейка. Стало страшно за подругу. Настолько, что забыла, как дышать. План дал трещину. Викторию должны были убить внизу, среди остальных. Но через некоторое время она почувствовала, что всё закончилось, хотя что-то не давало ей покоя. Будто должно произойти страшное. Ей стало не по себе, и тело пронзила волна боли. Мысли не давали ей нормально думать и будто, что-то внутри неё перевернулось. Это был инстинкт выживания. Инстинкт, который бьёт тревогу, и подсказывает, что расслабляться рано. Инстинкт, который сильнее тебя. Инстинкт, который вынуждал тебя делать то, к чему ты не готов. Волчица внутри казалось рвала плоть. Она скалилась, рычала и рвалась в бой. Боль медленно раскатывалась по телу, заставляя кровь кипеть как никогда раньше. Прежняя прохлада ушла и теперь было жарко. На мгновение Эбигейл пропала для всех волков. В этот момент им показалось, что кто-то обрезал ниточки внутри, а после непонятная волна прокатилась по их сознанию. Они чувствовали нечто иное чем раньше. А Эбигейл погрязла в пучине боли и страха. Сзади Джейкоба подкрадывался вампир. Леа обратилась, но она не успевала добраться до парня. Всё происходило слишком быстро. Не так как должно. Одна упущенная деталь и жертв не миновать. Вампир схватил волка за рёбра, а Леа была в нескольких метрах от них. Хруст, едва заметный и короткий, ещё не сломанных рёбер, раздался над поляной, и в следующий момент вампир уже был разделён на две части. Шерсть белого волка едва шевелилась на ветру. Пушистый хвост медленно качался, а взгляд голубых глаз, столь нетипичных для волка, с болью смотрел на родных. Леа, медленно подошла к девушке, которую прежде в обличие волка видела только семья. Она мягко коснулась той мордой, говоря тем самым «спасибо». Джейкоб немного переминался, чувствуя, что рёбра уже срослись, повторил за Клируотер. Если бы не Эбигейл, всё закончилось бы хуже. Белая волчица, хромая шла неспешно вперёд. Задняя правая лапа слушалась из ряда вон плохо. Гораздо хуже, чем в обличии человека. Боль из-за бега по-прежнему пронзала всё могучее тело, которое казалось слабым. Бросок, совершенный ею от дома Эмили, забрал почти весь запас. Было тяжело и больно. — Малышка, как же так, — Теодор сделал шаги навстречу сестре и когда та рухнула на землю, он мягко её поглаживал. Задняя правая лапа была подогнута, а из пасти было слышно тихое поскуливание. Ей было больно. Кон оказался рядом с братом, а родители переглянулись. Они уже через это проходили. — Милая зачем обратилась в волка? — Подойдя к дочери, мужчина положил руку на бок дочери, нежно гладив шерсть. Пол тоже уже стоял рядом, и Эбигейл повернулась назад, чтобы посмотреть на него. Лишь рука наречённого на её волчьем теле, позволила расслабиться и вновь положить морду на колени брата. — Тебе нужно обратиться назад дорогая. Знаю, что будет больно, но ты должна. Воспоминания нагрянули на девушку тяжёлым грузом, срывая с пасти тяжелый выдох. В первый раз, когда неожиданно для всех маленькая Эбигейл обратилась, это было для неё мучительным. Когда Морган младшая стала волком, то не смогла даже стоять из-за боли. Она была растеряна и испугана, как и любой волк, только что принявший свою сущность. Эбигейл говорила себе, что это лишь мгновение и потом всё пройдёт. Так уже было. Всё нормально. Только мгновение это было слишком долгим. Очень часто люди не замечают боль других. Боль — это неотъемлемая часть нашей жизни, которая учит нас и помогает осмыслить те или иные вещи, как бы странно это не звучало. Боль не проходит. Но несмотря на это она приносит некий жизненный опыт, помогая человеку в следующий раз принять всё иначе. Но волки чувствовали эту боль, будто сами испытывают. Они знали, как девушке больно, даже Эдвард из-за умения слышать мысли это ощущал. Ему казалось, будто он горит в огне. А когда Эбигейл начала обращаться обратно, прижал к себе Беллу, чтобы та не смотрела. Впрочем, слух сам рисовал картину. И каждому было по-своему больно за Эбигейл. Ведь для каждого она стала родной. Сначала Эбигейл рычала и выла, причиняя боль всей стае и заставляя морщиться даже вампиров. Этот звук пробирался в самые потаённые части души каждого. Мурашки бежали, казалось бы, даже у вампиров. Лапы дергались, а передние ворошили землю. Сильные руки братьев держали её, одновременно крепко, но, и чтобы не причинить больше вреда. Обычно волки перекидываются в любую сторону быстро, за считанные секунды. Эбигейл потребовалось почти пять минут. Кости трещали. Словно ломались и срастались. Снова и снова. Мышцы рвались, вены лопались. Каждая клетка была пронизана болью. Болью, что рождала желание умереть. Падать в агонию страшно, но порой это единственный выход, чтобы начать снова жить. Вокруг всё покрылось красной дымкой и Эбигейл перестала понимать кто она, где и с кем. Волчица захватывала разум, не желая сдавать позиции, но выбора нет. Она понимала, что иначе младшая Морган не выживет. Этого времени хватило, чтобы потратить все оставшиеся силы и после принятия человеческого обличия резко исчезнуть из сознания стаи и своей семьи. Джаспер и Эдвард переглянулись, испытывая некоторое облегчение, после того, как девушка отключилась. Они оба понимали, что ей было гораздо больнее, чем, когда яд вампира меняете человека. Сердце девушки билось едва слышно. Кожа стала бледнее обычного. Глаза беспокойно метались под закрытыми веками. Тело пробирала мелкая дрожь. Пол коснулся её руки и понял, что та холодна словно лёд. Казалось бы, сама кровь застыла. Но она всё ещё дышала. Едва слышно и редко, но дышала. Лэйхот взял Эбигейл аккуратно на руки и направился в сторону дома Эмили с остальной стаей. В его глазах застыла боль и страх. Он боялся, что потеряет её. Настолько сильно, что казалось, даже сердце заболело. Они позволят Карлайлу нарушить закон границ. Они позволят ему прийти, ведь только этот вампир мог им помочь. Ведь только он знает, что делать.