Sweet dreams

Золотистые волосы мелькнули в дверном проеме, и входная дверь захлопнулась, скрывая за собой Минако. Усаги смотрела ей вслед, совершенно не в силах разобрать, что чувствует по этому поводу. Скорее всего, радость. - Ну вот, мы остались одни, - заключила Кумико и развернулась к Усаги. Пальцы рук скользнули по длинному светлому хвостику дочкиного оданго. . – Чем займемся? Златовласка оторвала взгляд от двери. Кумико была красивой женщиной с дивными темными волосами: она собирала их в простенькую прическу, закрепляя гребнем ракушку на затылке. Светлое, даже скорее, бледное лицо освещали яркие зеленые глаза; лучиками от них отходили едва заметные морщинки. Высокая, стройная, она была одной из лучших представительниц своего поколения. Она занималась чем-то, связанным с наукой – чем именно, Усаги не знала, слишком мало воспоминаний хранилось о прошлом в ее памяти, да и те померкли в последние дни. Кумико улыбнулась и обняла девочку за плечи. Ее внимание, забота, которой она окружила сразу же, как только Усаги переступила порог этого дома, были теплы и милы. Она искренне пыталась накормить путницу, сетуя что их с Минако рацион не богат и изобилием не блещет. Спрашивала про школу, про ее друзей и дом – теперь уже бывший дом, - который она оставила в Осаке, и слушала все ответы с искренним любопытством. Но, несмотря на все это, назвать ее «мамой» искренне и от чистого сердца, как всегда звала отца "папочкой", Усаги не могла. В ее жизни никогда не было мамы. - Я бы хотела отдохнуть, - проговорила она тихо и спокойно, без тени ставшей за вечер ее верной спутницей улыбки на лице. – Дорога была.. слишком долгой. Кумико на мгновение замерла с удивленным выражением на лице. - О, конечно! – спохватившись, воскликнула женщина и притянула ее к себе. – Как я сама не догадалась! Мы с Миной весь день тебя ждали и подготовили вашу комнату… Усаги кивнула, не зная, что ответить. Раньше, живя с отцом, она располагала своей комнатой, где была полноправной хозяйкой: милый папа заглядывал туда, только чтобы поцеловать девочку перед сном или разбудить соню в школу, когда та уж чересчур активно игнорировала будильник. А здесь… Ей придется делить эту небольшую комнатушку с бледно-розовыми обоями с Минако, со своей двойняшкой… И вроде бы Усаги ничего не имела против своей сестры, практически точной копии, но сейчас ей хотелось побыть одной. - Здесь все стало, как раньше, - проговорила Кумико, и голос ее прозвучал чуть сдавленно. Усаги боялась обернуться и встретиться со слезами своей родительницы. Взгляд голубых глаз скользнул по двум одинаковым кроватям, по очищенным полочкам, по опустошенному наполовину шкафу, по старенькому ковру на полу… Да, все действительно было так, как на детских фотографиях. Разве что нет рисунков на стенах, выполненных неумелыми детскими руками. - Здесь… миленько, - произнесла Усаги. Ее немногочисленные вещи уже стояли на одной из кроватей. Она не брала с собой многого, ограничившись лишь тем, что понадобилось бы ей на первое время. Все остальное доставят вместе с нажитым имуществом через несколько дней. - Ну, осваивайся, - произнесла Кумико, всхлипывая. – Зайду к тебе чуть позже, пожелать спокойной ночи. Златовласка кивнула, делая шаг вперед. Дверь за ее спиной практически бесшумно закрылась, оставляя девочку в безраздельном владении вечерней тьмы. Здесь, в Новом Токио, было так темно и сыро, хмуро-серый цвет довлел надо всем, словно витал в воздухе, распространяя уныние, и Усаги вздрогнула. Серая, безликая дымка работающих заводов заволокла весь небосклон, не пропуская ни единого луча месяца или звезд, ставшими верными спутниками девочки в Осаке. Когда они с отцом только приехали и сняли пустующую квартирку на окраине города; когда противный осенний ветер властвовал в их жилище, когда девочка пошла в школу; когда ей впервые приснился удивительный мир, расположившийся далеко за пределами пораженных Металлией земель, с ней рядом были небесные ночные светила. Выудив в своем багаже альбом в твердом кожаном переплете и пачку карандашей, девочка двинулась к столу. Щелчок – и комнату залил приглушенный свет настольной лампы. На соседней кровати белый кот поднял голову, внимательно глядя на потревожившую его девочку. Светло-голубые животного встретились с ее васильковыми. - Я Усаги, - кивнула ему златовласка, устраиваясь за рабочим местом. – И теперь я здесь буду жить. Кот ничего не ответил, вновь вернув свою голову на пушистые лапки. Вздохнув, девочка вернула все свое внимание к альбому. Когда она начала рисовать, сказать точно Усаги не могла. Сколько себя помнила, она раскрашивала раскраски, рисовала на стенах, портила рабочие документы отца, изрисовывала немногочисленные книги, каждый раз придумывая все новые и новые персонажи и сюжеты. Например, Дерево Любви со странными детьми, похожими друг на друга, с розовыми и голубыми волосами. Они были чудны и ревнивы, не считались ни с чем, оберегая свое счастье. Или огромного белого коня с рогом и крыльями. Пегас, как прозвала его совсем малютка Усаги, являлся к хорошим детям во сне, унося их на своей белоснежной спине в сказочную страну сновидений. А однажды она нарисовала троицу совершенно необычных персонажей. Каждый из них являл собой что-то среднее между человеком и совершенно посторонним существом - рыбой, хищной птицей и полосатой кошкой. Их пол было трудно определить даже самой Усаги. Но дольше всего ее вниманием владела сказочная страна: однажды ночью, когда над Осакой было необычайно ясно и на город падали блики месяца, ей приснился сон. Дивная страна, невероятное государство, где правили честь и правда, подкрепленные магическими силами. Оно было немыслимо красивым: великолепные белокаменные дворцы, дивные сады, фонтаны, реки и, конечно же, миллионы бисеринок на бархатно-синем небосклоне. Фантастический мир располагался на безликой, давно потерянной за слоями смога и тумана верной спутнице Земли - Луне. Там жили королева и принцесса, необычайно симпатичные и в своей величественности холодные. Словно фарфоровые статуэтки, они поражали своей невероятной красотой и равнодушием, сквозивших на их лицах и в движениях. Но сердце юной принцессы оттаяло, когда в их дворец с дипломатической миссией пожаловал наследный принц Земли… Усаги листала альбом, что был единственной ценной вещью, оставшейся у нее от прошлой жизни. В нем, на белоснежных страницах под охраной твердых корок, скрывались все ее рисунки. Было сложно понять, как она смогла такое выдумать, но порой ей казалось, что вся эта история – не просто ее сон или фантазия. Это нечто больше. Единственный, с кем делилась Усаги, был ее отец, Кенджи. Ее верный слушатель с ранних лет, когда она рассказывала удивительные истории о человеке-рыбе или о летающем коне, или же когда, робея и краснея, рассказывала о любви лунной принцессы. Он никогда не осуждал ее и, несмотря на усталость, всегда слушал ее сбивчивые истории… Но теперь это осталось позади. Усаги открыла чистый лист. Их осталось не так много – в последнее время девочка часто рисовала, стараясь излить в рисунках свои эмоции. Легкими черточками простого карандаша она наметила контур принцессы, своей героини. Она вглядывалась вдаль, опираясь руками о перила балкона своих покоев. Она ждала своего принца… Звук открывающейся двери, заставил девочку резко оставить свое занятие и обернуться. - Ты еще не спишь, Банни? – улыбаясь, поинтересовалась Кумико, нерешительно замирая на пороге. – Ты не против, если я буду называть тебя Банни? Даже в неровном свете лампы Усаги видела ее мокрое от слез лицо. - Нет, хочу немного порисовать, - отозвалась девочка и слегка улыбнулась. – Нет, не против. Ей было совершенно все равно, как будут звать ее в этом городе – Банни или Усаги. Так, как ее называл папа, когда она с температурой лежала в постели, когда плакала из-за неудач и обид в школе, когда она обнимала его, уставшего после работы, теперь уже никто не назовет. Усако. - Что ты рисуешь? – голос Кумико ворвался в ее сознание, заставляя вернуться из печальных мыслей в реальность. Девочка поспешно закрыла альбом. - Ничего особенного, - отозвалась Усаги, глядя прямо в глаза матери. – Всякую ерунду. Ей не хотелось делиться своей тайной, ей не хотелось посвящать в нее кого-то еще, кроме отца. Кумико с минуту молчала, не решаясь спросить хоть что-то еще. Она все так же стояла в дверях, словно не смела пройти вперед и прикоснуться к дочери, от которой когда-то так легко отказалась. - Спокойной ночи, Банни, - произнесла наконец женщина, медленно прикрывая за собой дверь. - Не сиди долго. Завтра у тебя первый учебный день. Усаги кивнула, вновь вернув свой взгляд к альбому. Она привыкла засиживаться за полночь с карандашом в руках, вырисовывая витиеватые ограды дворцов, диковинные цветы, что приснились ей прошедшей ночью, или изображая раскинувшееся над садом дворца Лунной принцессы звездное небо. Она привыкла и не боялась проспать, ведь по утрам на занятия ее всегда будил папа. Слезы сверкнули на ее глазах, и девочка поспешила отвернуться от родительницы. - Спокойной ночи, мама.