Sweet dreams

Умиротворение семейного ужина в свете тусклого потолочного светильника и голубого свечения экрана телевизора целительным бальзамом легло на растравленную душу Усаги. Неспешно она ковырялась в тарелке с ужином, с отсутствующим видом глядя сквозь свою земную родительницу. Открывшееся совсем недавно знание о прошлых жизнях еще тревожило ее разум внезапными обрывочными воспоминаниями, заставая сердце бешено колотиться в груди. Но девочка уже практически не вздрагивала от воспоминаний, теряя связь с реальностью, как это было в первый вечер. Икуко хлопотала у плиты, что-то рассказывая о своей работе – кажется, речь шла о том, как ее коллеги с трудом возвращались в режим трудовых будней после Дня Земли, - то и дело оборачиваясь на одну из своих дочерей с улыбкой. Девочка с оданго отложила вилку. Отчего-то ей всегда везло – было ли это следствие заботы Селены или же просто когда-то давно Серенити родилась под счастливой звездой, но в каждой своей новой жизни она неизменно получала заботливую маму и любящего отца. Она не знала лишений и невзгод, не росла в детском приюте и не побиралась на улицах – худо-бедно, но на столе всегда была еда, над головой прочная крыша и вечерами она могла уткнуться в теплый изгиб шеи своей мамы, чувствуя иногда запах краски, машинного масла или только-только испеченного лимонного пирога. - Банни, - вырывая ее из призрачного мира прошлых жизней, ласково позвала Икуко, вытирая руки после мытья посуды старым передником. Ее голубые глаза с тревогой вглядывались в непривычно рассеяное лицо дочки. – Ты ничего не ешь. - Ой, - пискнула Усаги и схватилась за вилку, коротко улыбаясь женщине, которую в этом перерождении называла мамой. – Задумалась. Но, похоже, слова не убедили Икуко и она опустилась на стул с противоположной стороны стола. - Не вкусно? – с улыбкой поинтересовалась женщина. – Ты в последние дни совсем перестала есть дома… Я не знаю, что ты привыкла есть в Новой Осаке с папой – он всегда был более умелым кулинаром, чем я. Мог из самых скромных продуктов приготовить шедевр. Мне же никогда не хватало терпения научиться у него этому… В ее глазах блеснули слезы, заставляя сердце Усаги сжиматься от жалости. Не объяснить же, что ее аппетит растворился в веренице боли, потерь и страхов из прошлых жизней. - Мама, что ты такое говоришь, - воспротивилась Усаги, но так и не смогла подойти и обнять. – Все очень вкусно. Просто… мы с девочками после тренировки ходили в "Корону". А там очень вкусное мороженое! Это была почти правда, и звучала она вполне убедительно. - С девочками? – вытирая все-таки скатившиеся на щеки слезы, переспросила женщина. – У тебя появились друзья? Ты подружилась с Рей? Вряд ли блондинка решилась бы назвать мико храма своей подругой. Скорее та была последней, кого девочка назвала бы своим другом. - Я завела своих друзей, - коротко заметила Усаги и улыбнулась Икуко, надеясь прекратить на этом разговор. Женщина с радостью ухватилась за эту возможность, переведя взгляд на пустующий стул близняшки Усаги. - А где Мина? Она тоже с вами была? - Да, - тут же кивнула Усаги, хватаясь за эту тему. – Она слопала три креманки мороженого! А потом всю дорогу до дома плакала, что у нее болит живот. - Бедная, - покачала головой Икуко, совершенно не сердясь на другую дочь. – Я пойду проведаю ее… - Не надо, она спала, когда ты пришла, - улыбнулась Усаги и отправила в рот порцию бобов с грибами. – И я не стала ее будить. - Ох, Минако, Минако… - покачала головой Икуко, но все же села обратно за стол. – В последнее время она совсем перестала появляться дома. Но, кажется, мысль эта не очень приятная, и на лице женщины снова отражается печаль. - Это все из-за тренировок, - тут же выдумывает Усаги и вместо тревожных складок на лбу, у Икуко удивленно поднимаются брови. - Тренировок? - Да, - кивает девочка и отправляет в рот еще одну порцию бобов. Ведь врать с набитым ртом удобнее – не слышно, как неуверенно звучит голос.– Моя одноклассница, Мако, преподает волейбол. Вот он Минако и увлек. Она ни одной тренировки не пропускает. Только вот Минако лишь сегодня впервые пришла к Макото, первый раз поиграла в волейбол и сейчас она совсем не спит, прячась в их комнате. И внутренний голос подсказывал Усаги, что это не просто так. Но своим секретом Мина ни с кем не поделилась. Возможно, только с Рей. - Волейбол? – с еще большим удивлением повторяет Икуко. - Ну да, - кивает Усаги и запивает доеденный ужин горячим напитком. – Я рассказывала. Но, конечно, подобного разговора никогда не было. - Да, припоминаю, - со смущенной улыбкой добавляет Икуко и, к облегчению девочки, переводит взгляд к экрану телевизора, думая о чем-то своем. Быть может, ее, как и всех мам, пугало, что ее дочери так быстро стали самостоятельными, завели друзей и могли без ее трудов сами поужинать? Усаги скользила взглядом по лицу женщины, залитому светло-голубым свечением. Нет, Икуко не была плохой матерью. Скорее, необходимость много работать, чтобы хоть как-то выжить в этом мире, затмевала все стремления ее родительского сердца – любить, заботиться, участвовать в жизни своих детей. Но, даже не смотря на это, она была хорошей мамой. - Внимание, - холодный механический голос прервал веселую болтовню ведущих. Взгляд сам собой нашел экран небольшого телевизора. – В Новом Токио зафиксирована вспышка вируса Металлии. Усаги застыла, позабыв, как дышать. Чашка с обжигающим чаем выскользнула из ее рук. Металлия здесь. - Случаи заражения зафиксированы на юго-востоке города. Для избежания распространения Металии подверженные вирусу кварталы были оцеплены и в них введен строгий карантин. В связи с этим Правительство города объявляет Военное положение. Просим сохранять спокойствие. Для поддержания порядка вводится новый Комендантский час. С двадцати одного часа и до семи часов утра не допускается любое появление на улицах города. Данное ограничение касается всех жителей города любых возрастов, кроме работников экстренных служб на дежурствах. При малейших подозрениях и контактах с инфицированными просим в срочном порядке обратиться в мобильные медицинские центры, которые будут развернуты во всех районах города. В южной части Нового Токио центр помощи зараженным будет располагаться… Усаги зажмурилась, сжимая кулаки. Все остальные данные были совсем не важным – она все поняла. Ее память проснулась не просто так. И Металлия, практически постучавшая в дверь ее квартиры, безжалостно напомнила о том, для чего Усаги оказалась здесь. Не было сомнений в том, что ждет ее впереди. Ее и девочек. - Банни, ты чего? Испугалась? – проворковала Икуко, заметив, как переменилась в лице дочь. Оттолкнув осколки чашки носком домашней туфли, она присела рядом и обняла сжавшуюся в комок девочку. – Не бойся. Это совсем ненадолго. Вот увидишь, через неделю мы заживем, как прежде. И Усаги прижалась к ней в ответ, не сводя глаз с керамических осколков, бывших недавно ее чашкой. Ей хотелось бы верить в слова и обещания Икуко, но сердце знало правду. И разбивалось на куски, как эта дешевая чашка. Сколько бы она не притворялась обычной девочкой с Земли, сколько бы не бежала от страшных картин прошлого, проклятье неизменно находило ее.