Sweet dreams

Большой зал «Короны» был заполнен посетителями до отказа: шумные школьники соседствовали с держащимися за руки влюбленными парочками, семьями с малолетними любителями мороженного и простыми работягами, забежавшими после трудового дня на скорую руку перекусить. Официанты сбивались с ног, с трудом протискиваясь между столиками и стульями, так близко расположенных друг к другу, что компании и одиночки, решившие заглянуть в кафе этим вечером, сливались в одну большую проголодавшуюся толпу. Усаги замешкалась в дверях, опешив от такого зрелища, но Мамору взял ее за руку, уверено проводя куда-то вглубь зала. И действительно: среди всеобщего шума, смеха и голосов нашелся один небольшой столик с предупреждающей табличкой «Резерв». - Это наша специальная фишка. Держим один-два столика каждый день для своих, - подмигнул парень и опустился на один из стульев. - Ты здесь работаешь? – удивилась Усаги, несмело опускаясь на стул напротив него. - Да, - просто признал он и протянул ей одно из бумажных меню. – Это, конечно, не предел мечтаний, но лучше, чем ничего. - Никогда тебя здесь не видела… - У меня немного смен, - он вновь украдкой бросил на нее взгляд, словно оценивая состояние Усаги, пока та читала меню. - Так, чтобы хватало на жизнь. Ты выбрала? Девочка указала, не глядя, на какое-то мороженое, потерявшись в его теплой улыбке, и что-то внутри нее треснуло. На какой-то крошечный момент, словно став маленьким, не нанесенным ни на одну карту островом в океане людей, она позволила себе побыть… счастливой? Да, счастливой. Откинуть все то, что было в прошлых жизнях, забыть о том, что ждало ее впереди – Усаги оставила вне своего восприятия все, что было за пределами разделявшего их небольшого круга столешницы; позволила себе быть той беззаботной девочкой, которую видели его глаза. Он беспокоился о ней, рассматривая ее лицо, вовлекал в разговор и не давал замкнуться, болтая о разных пустяках. И школьнице вдруг остро захотелось, чтобы она могла вот так, день за днем, сидеть с ним рядом, ловить его улыбки, слышать голос и видеть лицо… Как же мало ей было нужно для счастья… Но её состояние и внезапное молчание он истолковал по-своему. - В Новой Осаке не было такого? - понимающе улыбнулся Мамору. Задумавшейся Усаги не удалось сразу понять, о чем речь. И даже короткая пауза, когда официант принес их заказ, не помогла ей вспомнить, о чем он говорил. - Что? - Комендантский час. Военное положение. Вспышки Металлии в черте города, - пояснил парень и попробовал мороженое. Но, не уловив ни малейшей искры понимания, продолжил: - Думаю, жизнь в Новой Осаке была куда более спокойной. - Ох… Его слова вернули ее из мира грез. Усаги уже и забыла, что когда-то жила где-то ещё, кроме Нового Токио. Ее жизнь до обретения памяти казалась совершенно чужой и такой далёкой, словно и было это не с ней. С какой-то другой девочкой, которая любила рисовать в альбоме лунную принцессу и земного принца, а еще говорить со своим любимым папой. Правда, огромная и оглушающая, просилась у неё с языка, но сказать хоть что-то Усаги так и не смогла, неуверенно растягивая губы в улыбку. - Верно. - Но, наверное, было скучно там, в прошлой жизни? – по доброму усмехнулся он. Однако его слова вызвали совсем иные ассоциации, и голова вновь наполнилась чередой воспоминаний. То, как он произносил ее имя, как укрывал своим плащом, словно темная с алой подбивкой ткань могла спасти ее от чар Металлии. Их встречи, короткие пикировки, язвительные замечания в адрес друг друга и неизменная помощь в борьбе. Все это в прошлом, и словно происходило абсолютно с иными людьми. Усаги потупилась, пытаясь совладать со слезами. -Так, - деловито произнёс Мамору. – Это не лучшая тема для разговора. Надо как-нибудь тебя отвлечь. Есть идеи? - У меня? – удивленно моргнула Усаги все еще влажными глазами. Мамору кивнул. - Да. Ты бледная. Я хочу, чтобы ты перестала тревожиться. Хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Есть идеи, как это сделать? Таких идей у Усаги не было. Она сомневалась, что состояние «в порядке» вообще может быть применимо к ее нынешней жизни. Скорее всего, завтра она отправится на верную смерть. И она сама выбрала этот путь. Она могла дать девяносто девять процентов из ста, что никогда в порядке у нее уже не будет. Если только с неба не упадет раскаленный метеорит и не раскрошит эту планету на сотни мелких обломков. Но, что бы не ждало ее после приближающегося с каждой минутой рассвета, девушке хотелось услышать хоть слово поддержки, чье-то подтверждение лелеемой ею хрупкой надежды, что завтрашний день не станет концом ее жизни. Что им удастся найти выход. Но просить об этом, глядя в глаза Мамору, она не могла. – Ну.. э… - протянула девочка и вновь уставилась в креманку с мороженым. - Помнишь, ты рассказывал мне историю о девочке из лунного королевства. И замерла, понимая, на какую скользкую дорожку сама себя вытолкнула. Он не должен вспомнить! Ни при каких обстоятельствах он не должен помнить, что.. Что она Серенити, а он Эндимион. Тот самый Террианский принц, что клялся принцессе Луны в вечной любви перед самой смертью. - Конечно. Но, понимаешь.. – вздохнул брюнет и откинулся на спинку стула. Его серьезные голубые глаза скользнули по лицу собеседницы, заставляя ее замереть на месте. - Я так и не смог найти финальных страниц. Так что чем дело кончится, даже для меня – загадка. На крошечное мгновение ей почудилось, что он говорит так нарочно и специально смотрит, ожидая ее реакции. Слишком сильно такой ответ напоминал заготовленную фразу для проверки на правдивость. Но девочка видела, что это было не так – несмотря на напускное равнодушие к якобы детской сказке, неудача в поиске последних частей манги его определённо расстроила. Обладая пытливым умом, Джиба хотел знать, что же произошло дальше; интуиция, без сомнения, подсказывала, что книжка попалась именно ему не случайно, но найти ответы на свои вопросы не мог. Он просто этого не помнил. Вместо сладости мороженого златовласка ощутила во рту горький привкус от безмерного разочарования. Что изменит ее короткий рассказ в их истории, если даже от чтения манги в нем не всколыхнулось ни одно воспоминание? Искушение рассказать продолжение, глядя в некогда любимые глаза и наблюдая, как от разрешения очередной загадки их взгляд становится более радостным, перевесило, и Усаги не могла не уступить: - Хочешь.. я расскажу? Спутник лишь на мгновение удивленно взглянул на нее, а после с лукавством и интересом сощурился. Он подался вперед, практически ложась на столешницу. - Ты нашла эту книгу? - Не совсем… Я… слышала эту историю. Мне папа ее рассказывал, - ложь со ставшей уже привычной легкостью слетала с языка. - В детстве. И после того вечера, когда я.. когда ты…- она нахмурилась, не желая припоминать тот момент своей жизни. – Когда ты рассказал мне начало истории, я долго думала и вспомнила. - Правда? - Ее спонтанное вранье, кажется, его вполне устроило. Девочка кивнула, и не по годам глубокая складка пролегла меж ее бровей. - Кажется, - неуверенно начала она, глядя на медленно покрывавшуюся испариной креманку. – меня даже назвали в честь главной героини той сказки. Мамору промолчал в ответ, хмуря брови и силясь понять, что имелось в виду. - Банни, - виновато улыбнулась школьница, сильнее сжимая медальон. – Кролик, если перевести на международный язык. - А-а, - расслабленно выдохнул парень и улыбнулся. Но златовласка не остановилась на полуправде, намереваясь играть в русскую рулетку с его памятью до конца: - Или Усаги, если на родном языке. Повисшую паузу сложно было различить в гвалте, царившем в зале кафе. Жизнь вокруг них кипела, несмотря на многочисленные ограничения и опасность, дамокловым мечом нависшую над городом. Через столик она видела компанию учеников из ее школы; а чуть подальше – парней из спортивной секции Макото. Сейя, Тайки и Ятен что-то обсуждали, то и дело начиная спорить; при этом все трое дружно уплетали нечто, издалека напоминающее вафли. Между столиков лавировал высокий блондин: он разносил мороженое, подливал чай и неизменно улыбался, словно это было самым важным в мире. Девочка с оданго не вынесла молчания, повисшего стеной между ней и Мамору, и, обхватив ладошками креманку, из-под ресниц взглянула на своего собеседника. - Так на чем мы тогда остановились? - Ммм... – хмурясь, протянул Мамору, все ещё погруженный в свои мысли. – Сейлор Мун и трое ее подруг попались в ловушку. Зойсайт и Кунсайт заманили их в западню на причале. - Точно, - кивнула девочка, и на короткое мгновение прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в тот момент времени. Память услужливо подбросила нужное воспоминание, словно все это было только вчера. – А потом появилась Сейлор Венера – пятый воин и верховная сенши – и спасла их. - Верховная сенши? – отойдя от своей задумчивости, удивленно повторил Мамору. - Да, - кивнула девочка, и уголки губ приподнялись в крошечной улыбке. – Сейлор Венера возглавляла когда-то охрану Лунной принцессы… И слова истории невообразимо далекого времени полились сами собой – девочка едва успевала заменять местоимения на третье лицо, утопая в описании сражений и битв. Усаги говорила, говорила, а слов не становилось меньше. Серенити, Усаги, Сейлор Мун, Эндимион и Такседо Маск, Джедайт, Зойсайт, Нефрит, Кунсайт, камни земли, вожделенный Серебряный кристалл, и смерть, наступающая им на пятки. Девочка даже поймала себя на мысли, что ее рассказ, в отличие от той сказки, что рассказывал ей Мамору, был мрачен и безрадостен, предвещая лишь один исход. Ее собеседник не удивился, когда она рассказала укороченную легенду Терры, добавив несколько воспоминаний. Мамору лишь единственный раз вздрогнул, когда отведенную ему в этой истории роль Такседо Маска оборвали острые шипы темной субстанции из рук Металлии, и смерть подвела черту его не самой продолжительной жизни; пряча взгляд, он опустил глаза к шероховатой столешнице. - Сенши умерли, зло распространилась по планете, окутывая плотным кольцом Токио и расходясь темным туманом дальше. Сейлор Мун шла вперед навстречу той, которая приняла в себя темную силу Металлии. Берилл ждала ее, ещё сильнее желая ей смерти после того, как Эндимион погиб, защищая Серенити. Сейлор Мун знала, что именно должна сделать. Она призвала всю силу, направляя ее против потока темной энергии Берилл. Схватка была настолько яростной, что даже лед под их ногами треснул, образуя огромную впадину. Серебряный кристалл мерцал, и Сейлор Мун удерживала его из последних сил. Она держалась, вспоминая лица родителей, припоминая школьную подругу, свою кошку Луну, вспоминая скромную умницу Меркури, веселый смех Юпитера, колкий взгляд Марса, и неунывающую Венеру, Такседо Маска, который всегда, до самой последней минуты ее защищал. Ей хотелось, чтобы все принесенные жертвы не остались напрасными. Ей хотелось верить в добро и в счастье людей. И в тот момент, когда она была готова сдаться, ее соратницы пришли на помощь. Усаги оборвала рассказ, утонув во внезапно нахлынувших эмоциях. Тогда они были так близки с девочками, как, наверное, никогда больше в жизни. Тогда… она еще верила, что сможет спасти жизнь своего возлюбленного… Тогда… она еще верила, что она – та самая принцесса, для которой обязательно уготован счастливый финал. Она была еще так наивна. Десяток смертей и перерождений, множество потерь и горьких слез утраты вытравили всю веру в свое собственное счастье. - Берилл была повержена – исцеляющая сила Серебряного кристалла, помноженная на силы других планет Альянса, уничтожила ее, отправляя в небытие. А Металлия темным сгустком дыма отправилась туда, откуда и была призвана – в центр Земли. Истратив всю отпущенную ей силу, Сейлор Мун была погребена во вновь застывшем льду Северного полюса. Там же, где и ее подруги. А мир… начал все с чистого листа, словно никогда не было ни Темного королевства, ни воительниц в матросках, ни просто девочки-школьницы Усаги Цукино. И она замолчала, не зная, что добавить. Мамору смотрел куда-то вниз, устало опустив плечи. - Хм, печальная история, - хмыкнул он и поднял глаза, грустно улыбаясь ей. Усаги застыла, узнавая этот взгляд старца в теле молодого парня. Так на нее смотрел Эндимион в далеком Серебряном тысячелетии. Сидящие за соседним столиком встали, и звук отодвигаемых ножек стульев по полу заставил парня поморщиться. Он бросил взгляд на уходящих ребят, позволяя девочке перевести дыхание, и потер виски пальцами. – Никогда бы не подумал, что.. все будет так. Я думал, это детская сказочка с счастливым финалом, - произнес Мамору, вновь обращая внимание к своей собеседнице. Он помассировал висок, словно у него разболелась голова. - Детская, - кивнула Усаги, отодвигаясь как можно дальше на стуле. Сердце бешено стучало в груди. – Но не лишенная капли реализма. - Что ты имеешь в виду? – уточнил парень. - Чтобы выжило человечество, кому-то нужно пожертвовать своей жизнью. Все просто, – отозвалась Усаги, и спрятала руки в карманы куртки. Пальцы тут же ухватились за медальон. Находясь с ним так близко, имея возможность греться в лучах его внимания, напоминать себе об этом реализме было неимоверно сложно. И очень больно. Особенно зная, какой будет жертва. Мамору со снисходительной улыбкой качнул головой. - Я думаю, средневековые меры точно не помогут победить вирус, охвативший всю планету. Ну, или потребуется много жертвоприношений. Он шутит над ней, или действительно так думает? Может быть, она зря переживает и его воспоминания похоронены намного глубже? Голубые глаза Мамору совершенно не изменили выражения от ее рассказа, оставаясь все такими же теплыми. В них не таилось никакого озарения, скорбной повести человека, который знал о тяжких испытаниях не понаслышке. И та еле уловимая, запретная надежда, что он все вспомнит от одного ее волшебного слова, растаяла под гнетом тоски и неотвратимости судьбы. - Или да. – Усаги потупилась в стол, смаргивая слезы. Все ведь правильно, все так, как она хотела. Так почему же так больно от того, что он ее не узнал? Она сжала в кулаке звезду в кармане и вытащила руку на стол. В меру острые концы медальона впечатались в ее пальцы. Это все, что ее связывало с ним. Маленькая безделушка, музыкальная шкатулка с глупой мелодией, когда-то давно сочиненной на Луне. Это все, что могло остаться у него в память о ней. – Я хочу подарить тебе одну вещицу, - произнесла Усаги, не решаясь поднять глаза. - На память о сегодняшнем вечере. - Сегодняшнем вечере? А что в нем особенного? – удивился парень, нанося своими словами очередной болезненный укол в ее сердце. Она коротко улыбнулась дрожащими губами. - Ты. Развеселил меня и не дал залиться слезами, - произнесла девочка, утаивая большую часть правды. В этом вечере было много всего, о чем она не смела и мечтать, и чего точно не должна была позволять себе. - Какая ерунда, - отмахнулся парень. - А мороженое? Я такого вкусного не ела никогда.. с последнего четверга, - усмехнулась девочка, протянув руку к его ладоням. И, едва касаясь пальцев, передала медальон. – Это старенькая безделушка. Быть может, тебе понравится. Он удивленно осмотрел кулон, скользя пальцами по тонкой цепочке. Рядом вновь поднимались со своих мест люди, собираясь покинуть «Корону». И лучшего времени, чтобы сбежать, тем самым избегая ненужного прощания, ей просто не найти. - Мне пора, - тут же выпалила девочка и вскочила на ноги, чем заметно испугала рассматривавшего ее подарок парня.– Скоро комендантский час, а мне еще далеко добираться… - Подожди, я провожу тебя, уже поздно и… - попытался вмешаться в ситуацию Мамору, но девочка не дала ему и шанса: - Нет. Я сама. Спасибо за все, - и поспешно рванула в толчею людей, торопясь одной из первых выбраться на площадь. Холодный вечерний воздух обжег ее лицо. Она бежала в сторону дома, смаргивая слезы и вытирая мокрые щеки, вновь и вновь повторяя про себя «Так будет правильно».