Похоть (Бесчувственные)

Когда умирает любовь, рождается похоть. Два года. Два чертовых года прошло с того дня, как он ушел. Два блядских года, как он тихо закрыл двери их квартиры и больше не появлялся. И два года с момента, когда умерла их любовь. Высокий светловолосый парень в белых джинсах медленно брел по набережной и курил. Солнце давно зашло, а редкие прохожие странно на него косились. Он курил, кажется, уже шестую сигарету подряд и думал, не броситься ли ему с вон того моста. А останавливало его то, что он слишком хорошо плавал для того, чтобы утопиться. Парень выкинул сигарету в воду, а сам посмотрел на свое отражение в ней. На него смотрели бледное лицо, ярко подведенные черным глаза, а линия подбородка стала слишком острой из-за его худощавости. Он вытащил еще одну сигарету и выкинул пачку. Горький табачный дым заполонил пространство вокруг, а парень подумал, что пора менять сигареты на более крепкие. И когда он стал таким? Когда из жизнерадостного и вечно улыбающегося парня он превратился в козла, который только курит, пьет и трахается по вечерам? Ответ пришел как-то сам собой два года назад. Пока он медленно двигался в направлении своего дома, стрелки часов перевалили за 4 АМ. Светловолосый пришел домой и сразу принял душ, дабы смыть запах табака и каких-то дешевых духов. Ужинать [завтракать] не хотелось, и он лег в кровать. В попытках уснуть он вспоминал. Вспоминал, как еще каких-то несчастных два года тому назад он обнимал на этой самой кровати его… Любовь всей своей жизни. Своего мальчика. Луханя, который ушел и забрал вместе с собой большую часть его души. Потом он пробовал вспомнить, в какой именно момент все начало идти под откос. В голову не приходило ничего, кроме одного момента: он, пьяный в стельку, предложил Луханю уехать за границу и жениться. Утро для парня началось внезапно. В три часа дня. Голова трещала от количества выпитого вчера алкоголя и той кучи мыслей, что сидела в ней. Ничего лучше, чем умыться, он не придумал. Он долго сидел в ванной, и с каждой минутой вода становилась всё холоднее. Только ломота в теле не могла сравниться с ломотой в душе. Ведь там, в глубине его сердца, все еще таились те светлые чувства, которые ему дарил Лу. Горячие слезы обожгли кожу лица, а левая рука встретилась с дном ванной. От физической боли становилось легче, но не до конца. Правой рукой парень потянулся за бритвой, которая была бережно припрятана под ванной. Один неглубокий порез - и струйка крови медленно скатилась в ледяную воду. Второй глубокий - и парень шикнул от боли, а кровь начала плавно вытекать. Вода обрела бордовый цвет, а парень сделал третий порез. Он получился еще меньше первого, ибо было слишком больно. Наверно он испугался, ведь в следующую минуту он уже вызывал скорую. - Нужно выпить. Да, определенно нужно напиться, чтобы не вспоминать, - говорил он сам себе, пока шел опять по той же набережной, что и вчера, позавчера и вообще последних два года. Ноги еле-еле несли его, но душа упрямо кричала о том, что ему нужно забыть, и, честно говоря, сам парень начал бояться того, что он может вытворить в очередном приступе воспоминаний. Ему казалось, что с каждым прожитым днем он падал на дно, каждый чертов день - на все более темное и черное дно. И если разбитые кружки, тарелки и окна он мог простить себе, то суицид - нет. И пусть ему больно, пусть ноет сердце, он обязан попытаться. Ночной клуб встретил его светом софитов и громкой музыкой с перемешанным в ней табачным дымом и потом танцующих. Он напрямую пошел к барной стойке и уселся на высокий стул. - Ром, пожалуйста! - он честно пытался перекричать музыку, которая резала уши. - Держите, - бармен, пухлощекий паренек с лисьими глазами, приветливо улыбнулся и поставил стакан на стойку. Первый глоток обжог горло и язык, но парень продолжал глотать. - Я еще не видел, чтобы ром пили залпом! - Ты кто? - Ким Чонин, а ты? - сексуально улыбнулся красивый парень с волосами цвета шоколада и красивыми чертами лица. - Чего тебе, Ким Чонин? - Ничего, - парень подозвал бармена и сделал заказ, - два рома, пожалуйста. - Я - О Сехун. А теперь проваливай, мне не нужны твои подачки! - Зачем так грубо? Я всего-то хочу угостить тебя, - глаза парня блестели в свете огней софитов. Он не спеша вытащил две сигареты, одну протянул Сехуну, что уже допивал ром, который еще минуту назад назвал «подачкой», а другую прикурил сам. Никотин, вперемешку с алкоголем, всегда творил чудеса с О Сехуном, парнем, которого растоптали два года назад, сердце которого забрали и увезли с собой в Китай, парнем, который слишком долго сидит в депрессии и который устал менять окна на своей кухне, не говоря уже о посуде. - Ладно, познакомимся, - пьяный язык всегда говорит быстрее, чем думают мозги, тоже, кстати, пьяные. - Мне 23. Танцую под псевдонимом «Кай». И я люблю втрахивать в свою шикарную кровать светловолосых парней. Теперь ты, - Кай нагло улыбнулся и кивком пальца приказал бармену повторить. - Мне 21. Последних года два просто существую, и, кажется, меня давно никто не втрахивал в свою шикарную кровать, - пьяная ухмылка появилась на его порозовевших от выпитого алкоголя губах. Он бессовестно врал парню напротив, ведь еще вчера его «втрахивал» в кровать красивый высокий парень по имени Чанель. Но так должно быть. Ведь только в объятьях алкоголя и парней он мог забыть о нем, о человеке убившего его. - Что же, для начала знакомства хватит, - Чонин заметил, что если парень выпьет еще хоть стакан чего-то алкогольного, то отрубится прямо тут, - давай поедем ко мне. Еле-еле передвигая ногами, О шел за Каем. Ким посадил Сехуна на переднее сидение своего ламборгини и медленно двинулся с места. Через несколько минут парней встретила залитая светом фонарей набережная, а через примерно час - огромная квартира Чонина. За время езды Сехун протрезвел и теперь мог нормально соображать. Ему это не нравилось, быть пьяным приятнее, даже не смотря на то, что швы на руке ныли от алкоголя. Парень разулся и двинулся за хозяином этих апартаментов. Он нашелся через несколько секунд на кухне. Стоял возле стола с протянутым стаканом вина, видно, ждал Сехуна. О радостно принял вино и сразу же осушил стакан наполовину. Сладкое вино не обжигало горло или язык, а только успокаивало нервы. Ким выдавил из себя смешок, и пальцем поманил за собой. Сехун нашел себя в спальне Кима уже через минуту после того, как вышел из кухни. Дом был большой и почему-то уютным, а ведь раньше О нигде не чувствовал себя уютно, кроме своего дома. Он допил вино одним глотком и, опустив стакан на белый ковер, стал приближаться к Каю. Возможно, это - пьяная голова или марево, но его тянуло к этому странному танцору, которого он знает без году неделю. И с ним совсем не хотелось вспоминать прошлое. - Кай. - Да? - Парень отошел от шкафа с одеждой и обернулся к стоящему за его спиной Сехуну. - Я хочу тебя, - прошептал Сехун и двинулся с места. Он медленно подошел к парню с шоколадными волосами и вопросительно посмотрел тому в глаза. - Я тоже, - уже в поцелуй прошептал Чонин. Если бы на похоть можно было бы посмотреть, то она выглядела бы так, как их поцелуй. Страстно кусая и сразу же зализывая губы Кая, Сехун завалил его на кровать, а сам принялся снимать с себя майку. Руки тряслись от возбуждения, а рубашка Кая была откинута на пол минутой позже. Сехун кусал мочку уха Чонина, спускаясь поцелуями к чувствительной шее старшего, а руками пробовал избавить его от штанов, но чертов ремень никак не поддавался. Тогда Сехун разочарованно простонал и слез с Кая. Кай же, улыбнувшись, легким движением руки освободился от ремня, а через несколько секунд - и от штанов. Навалившись сверху на уже предельно сильно возбужденного Сехуна, он принялся расстегивать его джинсы. Он целовал его шею, руками гладил торс, а бугорком терся между его ногами. Когда рука Кая прошлась по всей длине члена, Сехун не сдержал громкого стона с чуточкой хрипотцы в конце. Чонин тем временем начал чувственно кусать соски и снимать с него штаны вместе с нижнем бельем, попутно снимая и свое. Когда Ким встал с кровати, взору О открылось идеальное тело: подкачанный смуглый животик, темные от возбуждения соски и шея с его засосами… Сехун тяжело сглотнул, когда посмотрел на внушительных размеров член. Кай же смотрел на бледное тело перед собой, обратил внимание на именную татуировку в паху, на стоящий член, который подрагивал, на торчащие соски и целую цепочку алых меток, которую кажется не он оставил. Он навалился на лежащего перед ним парня, начав остервенело целовать-кусать его шею. Странное желание, оставить на нем больше красных меток неожиданно проснулось, и он ему подчинился. Сехун стонал то ли от боли, то ли от возбуждения. Он царапал спину Чонина, а ногами обнимал талию. Своими стонами О Сехун перебудил, наверное, весь дом, но им сейчас не было дела ни до кого. Были только они и их желание. Кай, нащупав пульт, выключил в комнате свет, оставив только два маленьких ночника на тумбочке возле кровати и начал с новой силой целовать-кусать-лизать Сехуна. А О молился всем известным ему богам, чтобы не кончить раньше времени. У него было множество партнеров, но никто не доводил его до такого состояния. Даже Лухан. Когда в паху уже начало болеть Кай рукой забрался под подушку и вытащил оттуда смазку, обильно смазав ею свои пальцы, он проник в узкий проход сразу двумя пальцами. Не ожидавший такого Сехун больно скрикнул, а потом постарался расслабиться. Выходило плохо, ибо после последовало три пальца, а уже через пару секунд в него вошла набухшая головка члена. Чонин входил и выходил размашисто, все время менял угол проникновения, даже забыв [забив] на презерватив. Когда Сехун простонал, Чонин понял, что нашел точку и двигался уже в таком направлении. Плавные толчки сменялись резкими. Он то входил до основания, то выходил полностью, дразня младшего. Молнии приближающегося оргазма прошивали тела парней. Их не смущал ни скрип кровати, ни то, что за стенкой спят соседи. Им было хорошо и с каждым новым толчком парня становилось лучше. Сехун оседлал Кая и начал сам двигаться, при этом он стонал так, что завтра точно не сможет говорить. Когда сверху снова оказался Чонин, младший начал расцеловывать капельки пота, проступившие на шее старшего, и постанывать его имя. Впрочем, надолго парней не хватило, излились они практически одновременно, один - глубоко внутрь, другой - себе на живот. Отдышавшись от оргазма, Чонин слез с парня и укрыл того одеялом. Сам же ушел в душ, а когда пришел, то О уже мирно сопел на его подушке, и только маленькая струйка спермы напоминала о произошедшем пятнадцать минут назад. Непременно лучший секс в его жизни. Медленно открывая глаза, Сехун понял, что находится не у себя дома. Он вспоминал прошедшую ночь урывками, но саднящая задница и голый парень сбоку активно помогали ему. Он еле заметно улыбнулся потому, что это было первое утро, когда он первым делом не вспомнил боль от ухода его любви. Парень оделся и по памяти нашел выход из квартиры, даже не заметив, как за ним из-под одеяла следили два сонных карих глаза. По приходу домой он принял душ и наспех позавтракал раменом, и решил сделать перевязку на руке. После этой процедуры он лег на диван в прихожей, ведь боль в голове никто не отменял. Еще утром он думал, что его, наконец, отпустило, но с приходом домой пришла и боль. Несколько слезинок скатилось по его щеках, но парень, вытерев их, подумал, что надо пройтись, ведь в доме оставаться было невозможно. Он одел черные джинсы и белую кофту и поспешил выйти из дома. День был ясным и жарким. Он трижды успел проклясть себя за то, что надел кофту вместо майки. Даже ледяная вода не спасала. Погода заставила парня вернутся домой, а после контрастного душа и вовсе попустило. Часы показывали девять вечера, пора собираться. Он ненавидел свой образ жизни, но иначе бы уже давно умер. Он так привык просыпаться по утрам не в своей квартире и с чужими людьми сбоку, которые, как антибиотики, спасали его на несколько часов, что за эти два года это уже стало традицией. Он накрасил глаза, обул кеды на платформе, майку, которая мало что скрывала, джинсы, в которых дыр было больше, чем самых джинсов, и пошел в клуб, попутно думая, что пора бы ему перекраситься. Его выбор пал на тот же клуб, что и вчера. Наверно, маленькая надежда встретить там Кая все же жила в нем. Он успел выпить пять стаканов виски и три коньяка прежде, чем перед глазами возник Чонин. Сегодня он был в рваных белых джинсах и приталенной рубашке, а белые волосы идеально дополняли его образ. - Привет, - как-то слишком сексуально произнес Сехун. - Поехали, - Кай потянул за руку О, который не особо сопротивлялся. Сегодня дорога заняла больше времени. То ли из-за пробок, то ли из-за Сехуна, который надрачивал Чонину прямо за рулем. Сехун никогда, н-и-к-о-г-д-а не виделся с кем-то два раза подряд после Луханя, и мысль, что он сейчас второй вечер подряд едет с этим парнем к нему домой и что этот Кай - не Лухань, почему-то насмешила его. Раздеваться они начали еще в лифте, а до спальни дошли уже полностью голыми. Эта ночь была гораздо длиннее предыдущей, ведь одного раза им не хватило. - Когда умирает любовь, рождается похоть, - выдыхая дым, сказал Кай Сехуну. Следующим утром Кай проснулся один. Он долго лежал и смотрел в потолок. Он думал. Думал, зачем вчера опять нашел этого парня, зачем он опять с ним переспал, ведь он еще помнит, как было больно когда увидел своего Кенсу, на этой же кровати с каким-то худощавым парнем. Он помнит ту боль, что причинил ему стон Кенсу: "О да, Чанни!!!" Хотя, возможно, потому он и водит сюда каждый вечер разных парней домой, чтобы на этой же кровати они кричали его имя. Только вот он не повторялся дважды никогда. Хотя он был уверен, что никогда не полюбит вновь, он так же был уверен, что сегодня он снова приведет этого парня сюда. Вечером они встретились в том же клубе. Только теперь Сехун был черный, а одет во все белое. А Чонин - во все черное, но остался брюнетом. Любимый цвет Кенсу… Не сказав друг другу ни слова, они направились к машине Кая, и уже на пол пути Сехун спросил: - Когда умирает любовь. Рождается похоть. Что значит эта фраза? - А ты разве не понимаешь? - Если бы понимал, то не пришел бы сегодня сюда. - Давай поедем к тебе? Сехун никогда, н-и-к-о-г-д-а не водил в дом парней, кроме Луханя. Чонин никогда, н-и-к-о-г-д-а не ходил к кому-то из парней, с которыми спал, домой, кроме Кенсу. - Давай, - О даже сам удивился, насколько быстро он принял решение. Он понимал, что никогда не полюбит никого, кроме Луханя, но отпускать Кая не было желания. Они приехали через пятнадцать минут. Молча зашли в квартиру. Сехун молча приготовил кофе. - Кажется, я понял, что значит та фраза. - Молодец, моя похоть. Действительно, ведь похоть спасла их двоих. Ведь благодаря похоти они больше не вспоминают своих возлюбленных. Пускай они никогда друг друга не полюбят, но, благодаря похоти, смогут жить. Похоть стала их панацеей.