Слёзы Розы

Я для тебя и в пекло ада Пойду, и в небо за звездой. Мне высочайшая награда - Волшебный лик увидеть твой.

Время действия – после прощания в заливе Злого Волка, Доктор до момента обнаружения Донны внутри ТАРДИС. Роуз лежит на кровати, свернувшись клубком. У нее нет больше сил. Она снова пыталась выплакать своё горе, но и в этот раз не получилось, его оказалось слишком много. Три дня выпали из ее жизни, три дня она не выходила из своей комнаты, утопая в слезах и отчаянии после возвращения из Норвегии. У нее не осталось слез. У нее вообще ничего не осталось внутри. Это «прощание» сожгло не только сверхновую, но и все внутри девушки с цветочным именем. Ее сердце осталось там, в другом мире, для которого она умерла, вместе с этим странным лохматым Повелителем Времени в костюме и кедах. В комнате невыносимо душно, совсем не хватает воздуха. А на улице почти зима, и ветер обжигает кожу своими холодными объятиями. И все равно нечем дышать, внутри как будто нет легких. Внутри вообще ничего нет, только глухо ноет там, где должно быть сердце. Она хватает ртом воздух, грудь тяжело вздымается и опускается, приходится прикусывать губу, чтобы все-таки не закричать. Роуз уже научилась просыпаться за мгновение до того, как из груди вырвется ужасающий вопль боли. Сегодня ей опять снился Злой Волк. И сегодня она опять не успела спасти его. Пожалуй, это был один из самых страшных снов. Ветер треплет выбившиеся из пучка пряди волос, руки сжимают тонкие балконные перила так, что сводит пальцы. Ноги подкашиваются, и Роуз падает на колени, чувствуя, как кожа больно соприкасается с каменными плитами, расшибает колени в кровь. Не в силах подняться, она просто переползает к стене и прижимается к ней спиной. Равнодушный камень еще холоднее ветра, но это такая мелочь, по сравнению с той стылой морозной пустыней, которая сейчас у нее в душе. А тело просто физически истощено, кажется, последний раз она ела еще перед тем, как они отправились из гостиницы к заливу. Страшно представить, как она сейчас, должно быть, плохо выглядит, но эта мысль мелькает лишь где-то на самом краю сознания и совсем забывается, когда Роуз приподнимает голову и замечает небосвод. Звезды, такие одинаковые в двух таких далеких мирах, перемигиваются на удивительно чистом небе. До рассвета три часа, но Роуз уже не сможет уснуть. Мерцание далеких светил почему-то приносит умиротворение, а удушливая боль уже не кажется такой невыносимой. Это настоящее сумасшествие, но она видит в звездах его глаза и безумную авантюристскую улыбку. Мелькает мысль,что было бы неплохо выпить кофе, но Джеки услышит, как она шарится по кухне, а беспокоить ее лишний раз не хочется. Внутри как будто что-то щелкает. Она ловит себя на том, что ее «отпустило». И знает, кого за это стоит благодарить. Пит пришел к ней вчера, как только Джеки уснула, и тихим вкрадчивым голосом попытался объяснить, что убиваться бессмысленно. Она сильная, и если Доктор действительно важен для нее, она должна что-то делать, а не рыдать. И напомнил про существование Торчвуда, к которому он имеет отношение и может кое-что сделать. Подаренный призрак надежды, этого оказалось достаточно. Резкий порыв ветра бьет в лицо с такой силой, что из глаз начинают капать маленькие слезинки, стекают до подбородка и падают на раненые коленки, обжигая. И эти слезы кажутся сейчас такими правильными, именно такие, не зависящие от нее, не вызванные невыносимостью существования в мире без Него. Роуз смотрит на звезды сквозь чуть прикрытые ресницы, вспоминая, как выглядит звездное небо с планеты, висящей возле Черной дыры, и думает, что сейчас ей больно не за себя. Она с ужасом представляет, что сейчас чувствует Доктор, оставшийся таким одиноким. То, что он не успел сказать... Она видела это в его взгляде, чувствовала в его нежных крепких объятиях и слышала в том, как он произносил ее имя. И будь она проклята за то, что не сказала ему раньше, что видит это все и чувствует то же самое. Роуз закрывает глаза и тихо шепчет, прижимая руки к груди и скрытому под футболкой ключу от ТАРДИС, о том, что обязательно снова увидит Доктора. Слова уже свернулись на языке горько-желанными льдинками, готовые сорваться, такие нужные и такие уже невозможные. Это нечестно, несправедливо. По щекам сбегают слезы, оставляя широкие влажные дорожки. Непривычно и так забыто. Мысли приходят через огромное количество мгновений, целую вечность, и столько ударов двух сердец. Это чертово солнце, неужели оно не могло гореть немного дольше, всего чуть-чуть, чтобы он успел произнести три слова… Грудь разрывает, как же давно Доктору не было так больно. Внутри все сжалось, перевернулось, выгорело. И, кажется, что нет смысла шевелиться и даже дышать, хочется замереть на месте, утонув в этом отчаянном, остром одиночестве. ТАРДИС призывно и даже сочувственно гудит, выводя из оцепенения последнего Повелителя Времени. Он прижимает руки к лицу, стирая соленые дорожки. Остается только выдохнуть. Остается только провести рукой по знакомой консоли верной спутницы, настроить нужные координаты, снова оказаться в новом месте и вляпаться в новое приключение. И спрятать где-то в одном из сердец, которые сейчас так остро бьются, обжигая гулкую пустоту внутри, спрятать глубоко-глубоко, где лежит память о потерянном родном мире и семье, робкую надежду на новую встречу, на это маленькое и почти невозможное чудо.