Чужой круг

Верденское королевство безумно нравится туристам. Ну как же, королевская семья, традиции, аристократия. Дженсен тоже, наверное, больше любил бы родину, если бы родился бетой. Но он альфа. Иногда Дженсен думает, что с радостью обменял бы член с узлом и сбивающий с ног омег запах на возможность регулярно есть. В Верденском королевстве хорошо быть альфой. Если ты родился с золотой ложкой во рту. В противном случае будешь всю жизнь вкалывать на самой черной работе. Как можно дальше от приличных улиц, где ты можешь встретить неподходящего омегу, или омега, не дай бог, заметит тебя. Последний год для Дженсена выдался совсем тяжелым: отец слег и не мог работать, да еще куча денег на лекарства ушла, Джефф ничего не прислал с заработков, а папа и Мэтт много не наработают. Папа уже не молод, да и стыдно сидеть на шее омеги, а Мэтт просто еще слишком юн. Вот закончит школу и работу найдет без труда — братишке повезло, он родился бетой. Дженсен же не дурак и не урод, но его даже дворником никуда не берут. А еще одна зима в порту его доконает. Дженсен всю весну перебивается на поденной работе в пригородах, приползает домой еле живой. Однажды Мэтт встречает его у дома возбужденный и взволнованный и тащит на чердак, шепча лихорадочно: «Надо поговорить, Дженс». И только закрыв люк и сев на пыльные доски, братишка выдыхает в ухо: — Я знаю, как тебе найти работу! Один парень… он торгует классной штукой, Антиальфа называется. Все твои феромоны обезвредит! — Я тебе бомба, что ли, — усмехается Дженсен и ерошит прижимающуюся к его плечу макушку. — Ну, нейтрализует. Отобьет запах, в общем. Это, конечно, недешево, но я скопил кое-что, должно хватить. — Мелкий, ты всерьез, что ли? Это ж подсудное дело. А если этот твой умелец кинет нас? — Штука работающая, проверенная. Помнишь Рика Нортона? Он теперь в магазине на Кинг-роуд работает, грузчиком, но его обещали перевести в водители. Ты же загнешься так, Дженс! Я всю зиму боялся, что ты в этом порту сдохнешь! — Не знаю, мелкий, обдумать все надо. — Не надо! — решительно говорит Мэтт и сует ему в руки пузырек. — Я уже купил для тебя. Запечатанная склянка несколько дней лежит в комоде, Дженсен никак не может решиться. Он слишком хорошо понимает, что, сделав инъекцию, переступит черту и нарушит закон. Он думает об этом, не переставая, и ему смешно и горько: что ему дала жизнь по правилам? По чужим правилам, когда альф из простонародья не пускают не только в приличные дома, но даже на центральные улицы. Как же, вдруг кто-то из чистеньких омег узнает в голодранце свою пару. Не зря боятся. Соединившуюся истинную пару так просто не разлучить, после истинного омега никакого другого альфу не примет, может и руки на себя наложить. Бывало иногда, что соединялись неподходящие пары: у омеги-аристократа автомобиль ломался в глуши, или простой альфа омегу из горящего дома выносил. В таких ситуациях якобы приходилось принимать неподходящую пару в аристократический род. Дженсен все это считал сказками. Не раз видел, как отгоняют прохожих от богатых омег обученные беты. Какие уж тут случайности. А потом он идет в аптеку и покупает несколько шприцов. Выбора у него на самом деле нет. Дженсен никогда не искал пару, не до того было. Хотелось, конечно, встретить единственного, только на голодный желудок не больно-то мечтается. Да и не так уж много истинных пар он видел. Дед, когда жив был, говорил, что это от того, что богатеи омег прячут, вот и не находят половинки друг друга. Природа-то не разделяет людей по величине кошелька или знатности рода. Так что родиться в Вердене богатым омегой или бедным альфой — счастья в жизни не сыскать. Поэтому Верден — королевство для бет и для альф-аристократов, уж они творят, что хотят. Перед тем как сделать инъекцию, Дженсен еще раз наведывается в порт. Эд-Чернокнижник единственный известный ему человек, который может подделать личную карточку. Чернокнижник ни о чем не спрашивает, зато и цену ломит не стесняясь. Они торгуются минут сорок, в результате карточка обходится Дженсену в последнюю сотню. Альфа возвращается домой и следующим утром делает инъекцию, тщательно моется, сбривает щетину, надевает все самое лучшее и приличное, что осталось из одежды, и идет на биржу труда. Антиальфа работает — уже через полтора часа у Дженсена есть работа. Работа не бог весть что, мести парк в одном богатом поместье да помогать по мелочи прислуге. Одно из условий найма — проживание в служебном флигеле. Дженсен не хочет показаться привередливым, но все же настойчиво уточняет, сможет ли он уходить в город по выходным и каждую ли неделю их дают. Хранить запрещенный препарат и шприцы во флигеле слишком рискованно, да и пополнять запас надо будет регулярно. Через пару часов новоиспеченный бета Дженсен Эклз стучит в ворота поместья, а еще через три часа он впервые видит своего истинного. И это лучшее и худшее, что могло с ним случиться. Аристократических омег тщательно берегут от посторонних альф, а поскольку дело это не простое, то родители стараются как можно раньше спихнуть его на мужей. Так что большая разница в возрасте супругов у богачей совсем не редкость. Хозяина-альфу Дженсен уже видел мельком. Высокий, лет на пять старше самого Дженса, под тридцать где-то, темные волосы, альфа как альфа, только холеный и сытый. Мистер Рейнольдс приехал на своем шикарном автомобиле, пробыл дома около часа и опять укатил. А муж его провожать вышел. Молоденький омега был грустный и все мужа за рукав удержать старался, а тот смотрел раздраженно и отвечал короткими фразами. Дженсен не слышал, видел только как губы шевелятся. А потом порыв ветра донес до него запах. Запах Его омеги. Который уже был замужем. За другим. Дженсен с утра до ночи метет парк и помогает разгружать продукты, он драит садовую ограду и колет дрова для старинных каминов. Все что угодно, только бы не думать. Он падает на свою койку по вечерам и мгновенно засыпает, а по ночам ему все равно снится Джаред. Джаред. Дженсен никогда не думает о нем как о мистере Рейнольдсе, не в силах даже на словах связать Своего омегу и чужого альфу. Джаред... он солнечный. Дженсен пару раз видел как тот улыбается и это, это даже словами не передать. На улице светлее становится, и петь хочется, и кричать от счастья. Он застенчивый, и прячет карие глаза за густой челкой. Волосы у омеги выглядят такими мягкими, что у Дженсена кончики пальцев зудят, так хочется их потрогать. Каштановые завитки мягко окружают лицо и на солнце отливают темным золотом. Он высокий, его Джаред, ростом почти со своего мужа и чуть выше Дженсена и по-юношески стройный, тонкий даже. Он самый красивый омега на свете, и Дженсену с каждым днем все сильнее хочется убить Райана Рейнольдса, который Джареда не любит. От слуг ничего не скроешь, да кто бы еще скрывал. Со второго дня работы в поместье альфа знает, что мистер Рейнольдс любит совсем другого омегу, истинного, и редко бывает дома. История насквозь обычная. Джареда за мистера Рейнольдса выдали два года назад. Их родители, давние партнеры по бизнесу, договорились о браке когда омега еще в колыбели лежал. Так и растили: «Какие истинные? Выбрось из головы эти сказки! Райан будет твоим мужем — он твое предназначение». Первый год вроде и неплохо все было, альфа мужа не обижал, хоть и не часто ночевал в его спальне. А через год мистер Рейнольдс случайно подвернул ногу на состязаниях по гольфу, попал в больницу и встретил там своего омегу. Альфа тогда на несколько дней пропал, его даже полиция искала. Объявился через неделю с сияющими глазами, засосами на шее и изменившимся запахом. Джаред тогда много плакал, но такому горю слезами не поможешь. Усердие Эклза зря не пропало, управляющий заметил исполнительность и рвение нового работника и все больше стал поручать Дженсену дел ответственных. Когда узнал, что водить машину тот не обучен, отправил на водительские курсы, а потом стал поручать покупки по хозяйственному списку, или документы какие отвезти. Дженсену это только на руку, в городе он успевает пару раз в неделю проведать своих, передать немного денег и сделать очередную инъекцию Антиальфы. Но однажды все это едва не летит к черту. Дженсен возвращается в поместье из супермаркета, поездка в который заняла полдня, разгружает фургончик, у него гудят голова и ноги, поэтому он просит у Клея, повара, стакан мятного чая и не сразу замечает необычную мрачность всегда добродушного омеги. — Случилось чего? — спрашивает Дженсен осторожно. — Да чего у нас тут могло случиться? — Клей говорит зло и с шумом швыряет ложку в металлическую мойку. Дженсену от грохота аж присесть хочется. — У мистера Кенвуда все в порядке? — Управляющий в банк укатил, приедет — спрошу. — А у хозяев? Клей садится на стул и прячет лицо в переднике. — Не по-людски это, — глухо говорит он в скомканную ткань. — Никаких сил нет его слушать. Дженсен молчит, потому что все еще ничего не понимает, но не торопит омегу. Клей, наконец, печально расправляет на коленях фартук и поясняет: — Течка у Джареда, а хозяин опять к своему уехал, — от такой новости подкашиваются колени уже у альфы, он ощупью находит табурет. Клей, не замечая, продолжает говорить, — и ведь ладно раньше, когда Джаред и омега хозяйский одновременно текли. Но сейчас-то омега его брюхатый! Со дня на день родит. Джаред уж так его просил: "Дай, — говорит, — мне ребеночка! Неужели мне и в этом отказано". А хозяин уперся: "Не могу, — говорит, — Фредди запах почувствует, расстроится, а ему сейчас нельзя". А омегу одного оставлять третью течку можно? Третья пустая течка у развязанного омеги. Дженсену хочется выть от бессилия, от чужой боли, но он только до скрипа стискивает зубы и уходит в свой флигель на деревянных ногах. В главной хозяйской спальне несколько дней скулит омега, а во флигеле мечется его альфа. Он бы пришел, взял, утешил, будь хоть один шанс, совсем крохотный-маленький, что омега его примет. Но с Антиальфой Джаред никогда не узнает свою пару, а без этой отравы Дженсен не сможет быть рядом. Чертов замкнутый круг. Течка заканчивается, Джаред снова начинает гулять по поместью. Он бледный, с глубокими тенями под глазами и покрасневшими веками. Только через пару недель омега начинает походить на себя прежнего, и тогда мистер Рейнольдс устраивает прием. Официальная причина не объявляется, но полгорода знает, что у Райана Рейнольдса родился сын. Сын от другого омеги, пусть и от истинного, но заставлять Джареда устраивать праздник по этому поводу в собственном доме — жестоко. Дженсен даже представить не может, что бы делал его отец, если б вдруг встретил своего истинного. Но уж точно не заставлял бы папу танцевать возле их койки. Видно, аристократическое воспитание не служит прививкой от черствости. Дженсен не может спать по ночам, ему все кажется, что в хозяйском доме скулит его омега. Он должен найти выход, обязательно должен найти.