Любовь слепа

- Сацуки! Не тащи меня так, я в состоянии идти сам! – Аомине тащился вслед за своей подругой, которая, придерживая парня за шкирку, пускала глазами молнии, подобно знаменитому Зевсу-громовержцу, и люди расступались перед ней в немом страхе, точно как перед своенравным богом Олимпа. Энтузиазму школьницы мог бы позавидовать любой ленивый: воскресный день она посвящала своему неблагодарному сверстнику, которому плевать было с высокой колокольни на то, что прежде чем сделать это, Момои долго копила раздражение, пока ей стало совсем невмоготу. - Терпи! – Сквозь зубы бросила она и только крепче перехватила воротник рубашки, которая уже задралась наверх, так, что стал виден смуглый плоский живот, и предмет одежды норовил слететь с Дайки и дать ему возможность сбежать. - Отпусти, если я споткнусь и упаду на тебя, тебе не поздоровится, ты же знаешь! - Сам ты никогда не пойдешь. Я не успокоюсь, пока не отведу тебя к врачу и не узнаю, что с тобой! - Но Сацуки! Это наверняка из-за солнца или чего-то такого, но точно ничего серьезного. - Посмотрим, что скажет офтальмолог. А ты пока шевелись и не отставай. - Я просто стал видеть немного хуже. - Аомине, у тебя же перед глазами все расплывается! А пелена, которую невозможно убрать? А искры? Что ты скажешь на это? Это же точно не от усталости! С такими вещами нельзя шутить. - Вместо того чтобы вечно опекать меня, лучше бы подумала о себе. Будешь много хмуриться – рано появятся морщины. – Проворчал Дайки. Получив от подруги оплеуху, он замолчал и перестал вырываться. Остановившись у схемы больницы, чтобы выяснить, где находится кабинет офтальмолога, Момои не выпуская Аомине, зашагала дальше. Открыв дверь нужной комнаты, она посредством волшебного пинка запустила туда сопротивляющегося друга, и уселась на стул снаружи, пуская пар из носа как испанский бык. После того, как Дайки ушел на осмотр, прошло уже много времени, а он все не возвращался. Сацуки стала отстукивать пяткой быстрый ритм – она уже начинала волноваться. Сердце чувствовало беду. «Что-то он долго. Это не к добру» - думала она. Люди приходили и занимали очередь, по коридору ходили врачи и медсестры, минутная стрелка часов сделала почти полный круг, а она все сидела снаружи и ждала. Наконец, Момои не выдержала и встала, чтобы заглянуть в кабинет, даже если это было бы невежливым с ее стороны, ждать она больше не могла. Как раз в этот момент ручка двери крутанулась, и показалась темная голова Аомине. - О, ты еще не ушла? – Без улыбки сказал он. - Конечно, нет. Ну, что тебе сказали? - Пойдем, расскажу на улице. «Что-то случилось» - сердце нехорошо ёкнуло в груди. Такая серьезность Дайки ничего хорошего не сулила. - Так значит, тебе нужна операция? – Девушка стояла напротив парня, сидящего на скамье во дворе больницы. В такой ситуации она просто не могла сидеть на месте, предчувствие не подвело её. Аомине о чем-то тяжело размышлял, совершенно не слушая подругу. - Да..Но потом…потом… - рассеянно сказал он. - Потом будет поздно! Нужно делать что-то как можно скорее! – Начиная беспокоиться все сильнее и сильнее, Момои требовательно уткнула руки в бока. - Ты слышишь меня, Сацуки? Он сказал исключить любые физические нагрузки! А это значит никаких тренировок! А баскетбол? А матч с Ракузаном? - Об этом не может быть и речи! Мы найдем замену, об этом не беспокойся. Тебе нужно лечение. Оперевшись локтями на колени, Аомине опустился, с шумом втягивая и выдыхая воздух. Прохожие десятком пар глаз разом уставились на него, когда улицу огласил его громкий голос: - Ты ничего не понимаешь, Сацуки! – Не поднимая головы, закричал он. – Мне все равно на замену и все такое прочее! Это последняя игра! В старшей школе, в году, в моей жизни! И я хочу ее выиграть! Даже если это будет стоить мне зрения! - Аомине… - Прошептала Момои, не в силах что-то сказать. Он уже давно все решил за неё, переубедить Дайки она не могла, и она это знала. - Ничего не говори тренеру, ладно? Я сам ему все объясню. Только бы выиграть. Остальное – не важно. Ослепительный свет софитов яркой вспышкой озарил игровую площадку. Зрители уже сидели на своих местах, и болельщики скандировали девизы в поддержку своих команд, единым голосом заглушая невнятный шум толпы. Две команды старших школ выстроились напротив друг друга и поклонились: началась первая четверть. Это был один из тех редких случаев, когда Аомине не опоздал и вошел в матч с самого его начала. Перед глазами мелькали красные и желтые огни, мешая обзору и часто моргая, стараясь сфокусировать взгляд, Дайки не подавлял в себе растущую злость, а направлял ее в свои движения, превращая ее в движущую силу. Надменно и презрительно глядели на него разные глаза капитана Ракузан – желтый левый и алый правый, их обладатель с одинаковой яростью где-то на самой глубине вертикальных зрачков взирал на него из разных углов спортивного зала, бесконечно и нечеловечески быстро перемещаясь в пространстве. Но Аомине эта презрительность не коробила. - Я не сдамся, Сей-чан. – Ровным тоном произнес пятый игрок Тоо. Приподняв голову, он взглянул на своего главного противника, скривив рот. Смотреть на Акаши сверху вниз нельзя ни в коем случае, но Аомине нарушил это негласное правило, сделав то, чего рыжеволосый парень просто терпеть не мог. - Боюсь, ты слишком много на себя берешь, - член бывшего Поколения Чудес ответил на выпад ухмылкой. До темноволосого долетели только слова, которые донес ветер от пронесшегося мимо Сейдзюро. – Смотри, Аомине, как бы тебе не подлететь слишком близко к Солнцу и не упасть. Мяч был отобран. «Ах ты, зараза…» Зрители не успевали следить за движениями игроков на площадке. Ёрзая на сиденьях, как на иголках, люди на трибунах наблюдали за этой необыкновенной игрой. В зале стоял гул, на фоне которого слышались скрипы кроссовок по натертому до блеска паркету. Всего лишь первая четверть, а очки на табло росли с такой быстротой, что случайно оказавшиеся здесь зрители перестали что-либо понимать. Рядом с Аомине проскользнул ужасно женоподобный парень и исчез где-то позади. В это же время перед глазами возник другой, со светлыми волосами и цифрой семь на майке, и Дайки уже пригнулся, чтобы сделать обманный маневр. Но сделать этого он не успел, потому что уже не чувствовал шершавой поверхности мяча под своими ладонями. - Мибучи! – Крикнул седьмой, и вблизи со свистом пролетело что-то оранжевое. Не теряя времени, Аомине подлетел к кольцу, позволив себе оглянуться уже в прыжке. Он немного прогадал: мяч был еще слишком далеко. - Дерьмо! – Прорычал Аомине, наугад выбрасывая руку вперед, чтобы коснуться мяча хотя бы пальцем – этого будет достаточно, чтобы он отклонился от траектории своего полета. Дотронуться до него получилось только ногтем и, приземлившись Дайки услышал звук засчитанного очка. - Доволен? - Алый правый и желтый левый на долю секунды задержались на синих глазах, чтобы тут же пропасть из виду и появиться где-нибудь сбоку. - Что ты им обещал на этот раз в случае проигрыша, а, Сей-чан? Отрезать руку? Сделать харакири? Сменить пол? - Очень смешно, Аомине. – Холодный ровный голос, который относит собеседника на расстояние десяти километров. – Покажи, как ты играешь в полную силу. Я уже заждался. – Спокойный будничный тон скучающего обывателя. «Нет, еще не время» - Сказал себе Аомине, стирая выступивший пот с лица. В глазах начало рябить. В паре метров мелькал Имаёши, в любой момент готовый принять или передать пас. Хотя с каждой минутой то, что происходило на площадке, становилось похожим на очередную игру Дайки и команды соперника, он бодро передвигался по полю, время от времени поглядывая на табло. Здесь все решали секунды, и терять ход времени было непозволительной роскошью. - А ты все так же не полагаешься на команду. Нехорошо, – сказал Акаши, подобравшись к Аомине близко. Слишком близко, как тогда подумалось Дайки. Неосознанные рефлексы тела – полезная штука. Ничего не успевает отразиться на лице, зрительный контакт в этом случае теряет свое значение. Руки Сейдзюро, потянувшиеся к Дайки, только-только завладевшему мячом, поймали воздух. Сам Аомине был уже где-то далеко, дав проследить «глазам императора» только его отклонение и грациозные движения охотника, вошедшего в азарт, опасной дикой пантеры, бегущей за добычей. - Не смотри на меня так, Сей-чан. Ты во мне скоро дырку прожжешь своими глазищами! – Подразнил Аомине будто бы сам себя, но настоящий адресат получил это послание в виде злой усмешки, и осуждающе покачал головой. Дайки чувствовал приближение врага. Чувствовал спиной, вспотевшей кожей под разлетающейся от бега майке, волосами на затылке, кровью, которая кипела в венах, и потому его ноги едва касались земли, легко, но мощно отталкиваясь от гладкой поверхности, и тело приседало, пружинилось, готовясь к прыжку. «Он не достанет. Не достанет. Он не сможет достать!» - Яростно прозвучало в голове, и Аомине выбросил тело вперед, а затем вверх, одной мышцей плеча выворачивая руку с мячом, которая в этот момент казалась невесомой. Тогда, когда конечности, движущиеся по инерции невозможно контролировать, Дайки с ужасом ощутил, как из потной ладони со стуком выбили круглый предмет. Столкновение с землей было неприятным. Чертовы законы физики, чертова теория тяготения, чертов Ньютон и все его последователи! Ударившись ступнями о паркет, Аомине осел на пол, повалившись на предплечья. Хотя скромный английский ученый и его научная деятельность не были виноваты в существовании притяжения Земли, направить злость от такого болезненного падения хоть на кого-то было необходимым. Мир кружился как в безумной карусели. Стараясь сфокусировать взгляд, Аомине морщился от рези в глазах, в тщетных попытках подняться на ноги. С лавочки запасных закричал кучерявый тренер Тоо, и по барабанным перепонкам ударил гудок, объявляющий тайм-аут. - Аомине-кун, что с тобой? – Харасава-сан забросил руку парня на свое плечо и помог ему встать. Сквозь рассыпающиеся искры Аомине увидел зловещий блеск в разноцветных глазах, и крепко выругался, хрипло выдыхая воздух, задержавшийся в легких. - Голова немного кружится. Сейчас пройдет. – Усаживаясь на скамейку, он отпил воды из бутылки, полученной от менеджера, и накрыл голову полотенцем. Гулко билось сердце, и от чего-то не проходила раздражающая рябь, что было хуже всего. Сейчас не было времени на недомогание. - Так, Вакамацу, выйдешь вместо Аомине. А ты пока отдохни. – Тренер хлопнул баскетболиста по спине, отправляя его в раздевалку. Но Дайки, похоже, уходить не собирался. - Я выйду. - Ты себя в зеркале видел? В таком состоянии от тебя не будет никакого толка. - Пойдем скорей, - сказала Момои. Она была сильно обеспокоена, но не могла ничего говорить, потому что дала обещание. - Возвращайся к парням. – Попросил Дайки, когда они дошли до двери в раздевалку, и он оперся о стену, отстраняясь от поддерживающей его девушки. Головокружение мало-помалу проходило, и предметы перестали плыть. - Аомине-чи? – Мягкий благозвучный голос послышался из-за спины и, обернувшись, Дайки увидел взбудораженного Кисэ, прибежавшего к раздевалке только что. Было похоже, что он долго бежал: лицо раскраснелось, ему не хватало воздуха, и парень порывисто дышал, восстанавливая дыхание. - Что ты здесь делаешь? - Можно с тобой поговорить? – Все так же задыхаясь, спросил Кисэ. - Это срочно? Меня, вообще-то, отдохнуть отправили. - Прости, но это, наверное, последний шанс. - Постарайся побыстрее. - Акаши-чи достойный соперник, я верю, что даже ты его уважаешь. Я пришел не для того, чтобы говорить вещи, которые ты знаешь и без меня. Я просто хочу, чтобы ты выиграл. - Если хотел пожелать мне удачи, мог бы просто скинуть сообщение на мобильник. Сейчас же ты просто занимаешь мое время, и сам теряешь его без пользы. Разве у тебя нет сегодня занятий в клубе? - Аомине-чи, я не совсем это хотел сказать. – Кисэ отвел глаза в сторону, собирая мысли. Уголки его губ приподнялись. – Обязательно выиграй этот матч. На следующий год мы встретимся снова, как соперники. - Кисэ… - Аомине оглядел коридор в поисках Момои, но она уже ушла назад, посчитав, что будет лишней. Хотя Дайки предполагал, что она прячется за колонной, окликать ее он не стал, соображая, как можно самостоятельно отделаться от мальчика-модели как можно эффективнее. Ну почему именно сегодня, именно сейчас, когда я знаю, что больше никогда не выйду на площадку? Он что, смеётся надо мной? Кисэ продолжал говорить, но Аомине его не слушал. В ушах стало звенеть, и глаза снова застилала пелена. Опущенные плечи медленно поднимались и опускались, пока Дайки пытался совладать с собой, но ничего из этого ему не помогало. - По правде, я еще кое-что хотел тебе сказать, но… - Кисэ, слушай. - А? Что? – Ничего не подозревающие, чистые глаза, в которых было что-то звериное, смотрели на него и моргали длинными пушистыми ресницами. - Это моя последняя игра. А потом прощай, баскетбол. - Н-но почему?! - Так получилось. Аомине отвернулся, чтобы не видеть, как угасла улыбка Кисэ. На его губах застыло множество вопросов, которые стаей мелких птичек слетели вслед за уходящим Дайки, когда тот уже скрылся за дверью раздевалки. Ему не хотелось отнекиваться от попыток переубедить, слушать его громкие, раздражающие слова о том, что он не должен, и чего он не может. Было очевидно, что Рета ничего просто так не оставит. Поэтому Дайки тысячу раз пожалел, что их пути сегодня пересеклись в одном пункте. Но объяснять ситуацию не было не сил не желания. - Ты!!!… - Раздавался за дверью крик, полный обиды. - Я… Я тоже брошу баскетбол! Если не откажешься от своих слов, то точно брошу! Заруби себе на носу! Ты меня слышишь?! Идиот! Чурбан! Ахомине!!! И под звук быстрых шагов Дайки медленно сел на низкую лавочку, рассматривая точки перед своими глазами. «Когда-нибудь ты меня поймешь, Рета». Там, снаружи уже прозвенел звонок, он это чувствовал. Злость на самого себя бушевала внутри, и Аомине дрожал от неприятного зуда в суставах. Ну как можно сидеть, когда идет игра? Будь это обычным матчем с очередной слабенькой командой, Дайки только обрадовался и ушел бы тут же, когда бы его отпустили домой, но сегодня был не тот случай. Все перевернулось с ног на голову из-за того воскресного утра. Выпрямившись, Аомине прислушался к тишине в раздевалке и закрыл глаза. Да, так и надо. Нужно выбросить из головы все лишнее. Не думать об Акаши, о Кисэ, и не сметь думать о себе. Кажется, пора. - Тренер, я здесь. – Дайки выглядел спокойным. Борьба была в самом разгаре, и запасные игроки, сидящие на скамейке, отреагировали на появление парня отвисшими челюстями. Но следующее действие товарища по команде поразило их еще сильнее, а сделал он вот что: согнувшись в три погибели, он приклонил голову в почтительном поклоне, и отчеканил «Разрешите вернуться в игру!» - Аомине-кун, тебе нельзя! – Не выдержала Сацуки. Харасава глянул на нее, затем на Дайки, и удрученно покрутил между пальцами черный локон. Все время, пока он думал, Аомине стоял так же, как и был и, не поднимая головы, ждал ответа. Все, о чем он молился – это то, чтобы тренер дал согласие на его просьбу. - Ты уверен? – Будто предупреждая, спросил тренер. - Совершенно. - Хорошо. – Вздыхая, протянул Харасава. – Выходи. - В команде Тоо замена! Черный, номер пять! – Крикнул арбитр. Аомине уже не слышал этого. Глубокий вдох и медленный выдох. Расслабить все мышцы и ни о чем не думать. Шум, крики, ощущение уходящего времени, как песок сквозь пальцы, только мешают. От этого нужно просто избавиться. Три. Краски блекнут. Мир теряет свою яркость, становится бесцветным и серым, как кадр-негатив. Два. Больше нет звуков. Они потонули в какой-то невнятной каше, которая заполнила ушные раковины. Только стук колотящегося сердца задает ритм, отмеряя секунды. Один. Нервная система отключается. Мозг больше не реагирует на раздражители, эмоции пропадают. Они рассеялись, как предрассветный туман, и остался только инстинкт. «Зона». Все ограничения сняты. Сакурай испуганно пискнул, когда перед ним стремительно пронеслись два синих огня. Он успел заметить только эти светящиеся линии, перед тем, как запутаться в собственных ногах и чуть не упасть. Хотелось разглядеть то, что заставило его так растеряться. Аомине был совсем другим. Казалось, что для него не существует ничего, кроме его собственного «я» и намеченной цели. Он не откликался ни на свою фамилию, ни на имя, полностью отдав себя игре. Его перехваты были более чем агрессивными, одно прикосновение к нему могло сжечь до тла - находиться с ним на одной площадке было попросту опасно, словно это был не человек, а шаровая молния. Это состояние было сродни медитации или мистическому трансу, во время которого можно уйти в себя, в то же время, оставаясь в сознании. Тело, мышцы, мозг работали произвольно, вне зависимости от того, как Аомине их контролировал. «Зона» превращала его в чудовище, чистый сгусток энергии, безжалостный ураган, который сносит всё на своем пути. Глаза Акаши становились бесполезными, движения Дайки было просто нереально предугадать. - Наконец-то! – Сладострастно простонал капитан Ракузан, и Имаёши, опекавший его, ощутил, как крупной волной пробежали по нему мурашки от нависшего в воздухе напряжения и дыхания силы. Такого Аомине он видел не в первый раз, но каждый раз он по-новому открывал его для себя как игрока. Чтобы охарактеризовать этого человека как следует, не подходило ни одно определение. Он был просто невероятен. - Хаяма, не пускай его! – И задорный светловолосый паренек возник на пути Дайки, оскалив острые зубы. Он двигался по той же траектории, что и Аомине, однако это не помешало последнему на пути к кольцу. Он ловко обманул Хаяму комплексом обманных движений, и даже попытавшийся блокировать пас Мибучи не спас положение – мяч, летевший в руки Рео, вдруг вильнул вправо, и пролетел в сантиметре от него. Ракузан и Тоо шли бок о бок: разница в счете то переваливала в сторону одних, то менялась в пользу других. Сакурай, Имаеши и Вакамацу тряслись от зашкаливающего адреналина в крови. Каждый из них хотел бы променять что угодно на великолепную способность Аомине, чтобы не испытывать таких острых чувств, от которых вот-вот разорвется сердце. Скамейки запасных сходили с ума, зрители на трибунах неистово кричали в ожидании исхода матча. Оставались последние минуты. Дайки прищурился. В сумрачной сцене мира он видел только мяч. Четкость и контраст приобретали только те предметы, на которые чутье услужливо обращало внимание в те моменты, когда это было действительно нужно. Он быстро оглядел площадку, и на задний план сразу же отошли игроки, которые не представляли опасности в ближайшие пять секунд. Четким стала только фигура восьмого из Ракузана: это был мощный парень с декоративной стрижкой и бородкой не по возрасту, его торс двигался навстречу летевшему к нему мячу, который выбил из рук Сакурая просчитавший его движения Акаши. Подобно гоночным машинам, несущимся по магистрали с бешеной скоростью в ночные часы, оставляя после себя длинный след от неоновых фар, синий след прочерчивал путь Аомине, тянущийся из темных, суженых глаз. Он уже был на полпути к Небуе, когда изображение вдруг дрогнуло, на долю секунд сместившись с привычного ракурса. Это заставило отключенные мысли Дайки на какое-то время вернуться в сознание и тревожным звоночком прозвучать в голове. Снова возникшие неполадки со зрением пробились даже через «зону». Время замедлилось. Аомине очень слабо осознавал, что он буквально находится в сумбурном состоянии полета. Краем глаза он увидел искаженное лицо Мибучи, и бесконечно медленно переставляющего в беге ноги, Имаёши. Еще немного, и он дотянется до корзины с перехваченным у Небуи мячом, а пока Дайки словно со стороны наблюдал за тем, что происходило вокруг. Это было похоже на сон, когда человек, даже находясь в своем абстрактном теле, видит всю сцену, на которой происходит действие. Бесконечно медленно мяч летел в корзину. Губы Акаши двигались, и Дайки прочитал слова, отвлекаясь от холодного бешенства в разных глазах. Черное пятно в центре обзора стало разрастаться и разъедать все вокруг, будто кислота. Как пламя пожирает бумагу, так и мир стал быстро исчезать, уступая место бездонной темноте. Аомине похолодел. «Тебе не стоило запускать свою болезнь». Внезапно сон кончился. Одновременно с гудком и взорвавшимися трибунами, со скамейки Тоо вскочили игроки и побежали на площадку. Медработник уже направлялся туда же, куда и все, отталкивая людей от Дайки, который внезапно налетел на щит и упал, растянувшись на полу. Он лежал на паркете и не мог пошевелиться. На него непосильной ношей свалилось осознание. Всё кончено. - Эй, ты слышишь меня? – Кричал прямо в ухо врач, но Дайки не реагировал на его вопросы, продолжая молчать и не двигаться. Его губы были плотно сжаты, глаза смотрели в потолок, прямо в ослепительные лампы софитов. - Аомине, ответь! – Момои подбежала к парню и упала рядом с ним на колени. - Не кричи, я прекрасно слышу тебя. – Хрипло произнес Дайки. Ему как будто хотелось спать, и он просил оставить себя в покое, и дать отдохнуть на полу. – Какой счет? – Устало спросил он. - Сто девять – сто девять… - Прошептала она, и зажмурилась. Девушка заметила, что зрачки друга не реагируют на свет, который бил ему прямо в глаза. Сердце ушло в пятки. - Ах, вот как… Значит, ничья… - Пожалуйста, – дрожащим от слез голосом сказала Момои, - скажи, сколько пальцев я показываю? – и девушка загнула все, кроме указательного, среднего и безымянного перед лицом баскетболиста. Дайки не смотрел на софиты, не смотрел на пальцы. Он смотрел в никуда. В бездну, которая в один момент разверзлась перед ним. - Сацуки, я не знаю. Я не вижу тебя. Ничего не вижу. Совсем ничего. *** Он медленно открыл глаза. Резко сев на постели, он схватил будильник без стекла на циферблате и нащупал стрелки, после чего повалился обратно на кровать, жадно глотая спертый густой воздух. Язык прилип к небу – он снова спал с открытым ртом, в горле пересохло. Нужно встать и попить воды, но не сейчас. Хотя бы дотянуться до окна, чтобы открыть его: в этой комнате было совсем нечем дышать. Как же тяжело просыпаться. Аомине повернул ручку и распахнул окно. Осенняя прохлада немного успокоила его, и он потянул воздух носом, различая в нем запахи мокрых листьев, бензина и печеного теста, доносившегося из соседнего окна. Наверное, на улице стоял туман – легкие капельки влаги садились на кожу, охлаждая её. Солнце уже встало, Дайки слышал это по пока еще редким, отдаленным сигналам машин, по одинокому стуку каблуков по асфальту. Спустив ноги с дивана, Аомине наступил пятками на твердую поверхность, поднялся. Покачнувшись, он машинально схватился за подлокотник: все ли в порядке? Не кружится ли голова? Удостоверившись, что уверенно стоит на ногах, Дайки открыл полку комода, чтобы взять одежду. Первой под руки попалась рубашка, и он бросил ее на спинку стула у письменного стола, продолжая искать брюки. На кухне он открыл коробку с рисом, определив содержание по тому, как шуршат внутри зерна, и заварил кофе, отсыпав нужное количество порошка в чашку. Чтобы напиток получился не слишком крепким, парень взвесил банку в руках, сравнивая, насколько она опустела. Расчесывая волосы, он измерил пальцами их длину, отметив, что уже пора стричься. Все было по-старому. Выполняя обычные утренние ритуалы, мало кто задумывается о том, как и что нужно сделать. Почистить зубы, умыться, приготовить завтрак – что может быть проще? Попробуйте завязать глаза плотной тканью и сделать то же самое. Повторяющиеся действия, через которые мы проходим изо дня в день сразу покажутся необыкновенно сложными. На работе он встретил Сатоши. Тот опять начал рассказывать ему какую-то историю, на которую Аомине было до лампочки, но он слушал его, потому что по утрам он старался думать поменьше. Слушал новости по радио, включал музыку, реже читал книги, написанные шрифтом Брайля, или просто работал. Когда внимание нечем занять, в голову лезут дурные мысли. А с плохими мыслями бороться с жизнью труднее. Когда Аомине проходил через павильоны, кто-то ткнул в него пальцем и передал стопку бумаг. - Ты же консультант? – Спросил женский голос. - Вроде того. – Ответил Аомине, перехватывая бумаги, выпадающие из рук. - Просмотри, пожалуйста, сценарии, и раздай их менеджерам. Внутри есть поправки, которые нужно внести в окончательный вариант, но прежде нужно всё согласовать. Я очень тороплюсь, поэтому извини, мне нужно идти. - Но я же... – начал Аомине, но женщина уже упорхнула прочь, поймав кого-то, судя по голосу, монтажера, и фраза ушла в пустоту. – не вижу текста… Привыкнуть можно к чему угодно. Но только не к такому. Стиснув стопку в руках, Дайки решил поискать хоть кого-то из адекватных людей. В павильонах царила странная тишина, и парень невольно замедлил шаг, прислушиваясь. Он вошел в одну из дверей, за которой слышалась тихая возня, и остановился. - Мотор! - Да как ты мог! – Осуждающе произнес мужской голос. «Здесь идет съемка» - дошло до Аомине. Двинувшись в обратную сторону, он наткнулся на стену, и несколько листов сверху слетело. Пришлось поставить бумаги куда придется, чтобы найти сбежавшие листы, и Дайки присел на корточки, шаря руками по полу. - Ты не имеешь права судить меня, – ответил другой, более мягкий голос. Это был Кисэ, Аомине узнал его сразу и, сам не зная зачем, насторожился. «Мы репетировали это вчера» - вспомнил он. Рете не очень хорошо давалась эта сцена, ему мешало напряжение. Дайки слышал, как он пересиливал себя, читая реплики. Это выводило Аомине из себя, и пару раз он не выдержал и накричал на него, чтобы тот перестал мямлить. Угрозы и оскорбления не помогали – хоть Кисэ и старался, как мог, получалось совсем не то, что нужно было. Вскипев, Дайки удалился на кухню, дабы не проливать благородную кровь, и заварил там чай. Вернувшись с двумя чашками в руках, из которых вырывался ароматный теплый пар, он поставил одну из них на стол, и освободившейся рукой потянулся туда, где предположительно должен был сидеть Кисэ. Кистью он коснулся Реты, и немного пошевелил пальцами на нем, узнавая, что это была за часть тела. Поняв, что несколько секунд он занимается тем, что мацает парня за коленку, Аомине отдернул руку, и протянул чашку Кисэ, надеясь, что тот не поймет его превратно. - Если ты молчишь, для меня ты не существуешь, знай это. - Прости, я забыл об этом. – Сказал Рета. Он был совсем рядом, у Аомине зашевелились волосы от его дыхания. - У меня такое ощущение, что ты не можешь расслабиться из-за того, что рядом я. - Нет, просто… - Ладно. Надо что-то делать. Мы сидим над этой сценой уже битый час, но никак не можем сдвинуться с места. В одной радиопрограмме как-то рассказывали про психологические тренинги. Никогда не думал, что мне это пригодится. У тебя наверняка подняты плечи. – И Аомине положил руки на плечи Кисэ, ощупывая их. – Да, так и есть. Опусти их. - Х-хорошо. – Неуверенный голос, в котором слышались нотки удивления. Аомине продолжал массировать плечи Кисэ, и заметил, что вначале Рета сжался, пытаясь спрятаться, как черепаха прячет голову в панцирь, но постепенно он расслаблялся под действием движений рук Дайки, и вскоре совсем утих. Аомине знал, что он разглядывает его в этот момент, и старался выглядеть приветливым, насколько позволяла мимика. Иногда ему казалось, будто исчезла вся жизнь: люди и животные ушли, растения погибли, а его собственное тело рассыпалось на молекулы и перестало существовать. Постоянно видеть перед собой только черное полотно без границ было чертовски сложно. Решив для себя однажды, что он не будет ни на кого полагаться, кроме себя, Аомине каждый день учился жить заново. - Хочешь спать? – Спросил Дайки, слушая, как Кисэ тихонько посапывает у его уха. - Да… - вяло ответил Рета, и потряс головой, чтобы не уснуть. Безуспешно. - А вот я ненавижу спать. – Кисэ, кажется, уже не слышал Аомине. Его перебарывала дремота, так не вовремя напомнившая о последствиях бессонных ночей во время работы, поэтому Дайки продолжил. – Ночью мне снятся сны. Яркие такие, красочные, совсем как в детстве. Они всегда разные, но всегда хорошие. Но я их не люблю. Странно, да? - Угу... – Сквозь сон пробубнил Кисэ. - Знаешь, почему я их не переношу? Потому что когда я просыпаюсь и открываю глаза, наступает тьма. Пропадают чудесные призраки, иллюзия рассеивается, уступая место Жизни. Снова ничего, снова пустота. Так тошно, что выть хочется. Его руки нагрелись от тела Кисэ. Как бы невзначай переведя ладони чуть выше, на шею, Дайки сосредоточился на ощущении скользящих по гладкой коже пальцев, очерчивая контуры. Выступающие ключицы, небольшие углубления, затем линия шеи и подбородок. Только коснувшись другого человека, он вспоминал, что живет. Кисэ неспокойно дремал со скрещенными на груди руками и улыбался во сне. Аомине рассказывал о чем-то, но Рета не улавливал смысла – его успокаивал голос. Аомине убрал руки. Лицо. Нельзя трогать лицо. Пока он еще помнит застывшие слезы в глазах, смесь злости и непонимания, отразившиеся на красивом лице, и многие другие детали, которые никак не хотели складываться в его воображении в цельную картинку, он не был готов к этому. Собирая упавшие бумаги, Дайки слушал, как работает Кисэ. Саднящее чувство внутри беспокоило, противный дребезжащий голосочек в голове повторял: «Не привязывайся к нему!», а он был рад, что им приходится хоть иногда работать вместе. Он был рад этому! Пальцы сжались на бумаге, и ее края впились в ладони, собираясь оставить на память кроваво-красные следы, а вид Аомине преобразился так, что стал похож на существо с картины Эдварда Мунка «Крик», разве что руки к лицу он не подносил, ведь они были заняты. А ведь правда, ведь им часто приходилось контактировать друг с другом! Не всегда они прогоняли сцены наедине, чаще это происходило во время перерывов, если на студии были свободные комнаты, но и этого хватало, чтобы взбеситься. Да кто он, в конце концов, такой, чтобы проводить с ним время действительно хотелось! Парень, чуть ли не с детских лет вовлеченный в модельный бизнес, идеальный копировщик, баскетболист с безграничным талантом… - Сузу, стой! – Кричал что есть мочи Кисэ, пока Дайки за его спиной раздирали собственные мысли. – Я должен тебе это сказать! «Точно… - думал Аомине, - он тогда в раздевалке что-то не договорил. Чего же он хотел?» - Не слушай его! – Вопил какой-то мужчина. - Я не могу без тебя. – Тихо, словно сломавшись, прошептал Рета. Последовала немая сцена. Режиссер хлопнул в ладоши и объявил: «Снято!» В голосе не было фальши. Дайки голову мог дать на отсечение, что Кисэ не играл. Это отчего-то поразило его так, что выйдя, наконец, за дверь, он долго не мог опомниться, даже зная, как в школе Кисэ обращался с девочками. Его любили, по нему страдали, но любил ли он? Вряд ли, почти со всеми девушками он встречался не дольше недели. Так что же это за неожиданная искренность? Кисэ был рад, что Наката-сан остался доволен, и они обошлись одним дублем. Перед тем как сказать последнюю фразу, он заметил школьного товарища, застывшего позади него. Реплика так и крутилась на языке, рвалась наружу, и Рета прикрыл веки, чтобы силуэт высокого парня запечатлелся в кратковременной памяти. Это помогло ему. «Примерь на себя его шкуру, да?» – сказал про себя Кисэ, и грустно улыбнулся самому себе. А Дайки шел прочь, судорожно размышляя. - Глупая блондинка… манекенщик… - только и смог выдать Аомине, когда его отпустило наваждение. – И чего это меня так задело?…