Знаменательная дата или Бедный Шичибукай

6-е октября. К этой дате Трафальгар Ло относился равнодушно, для него это был просто очередной день. Однако в этом году всё было немного иначе. По своей неосмотрительности Ло случайно раскрыл дату своего рождения Луффи, когда тот спросил, сколько ему лет. Тогда ещё неопытный в общении с Мугиварами Хирург Смерти не придал этой информации большого значения. Он ещё никогда так не ошибался! И теперь, заключив альянс с Соломенной Шляпой и временно путешествуя с ним на одном корабле, Трафальгар начал заметно нервничать с приближением заветной даты. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять причину его беспокойства: если уж эти “пиратики” празднуют День обнимашек и Всемирный день арахисового масла, то уж его День Рождения они точно без внимания не оставят! А этого Шичибукаю было совсем не нужно, он никогда не праздновал день своего появления на свет и вообще считал, что это вовсе не повод для праздника. Ну, стал он на год старше, и что с того? Но Мугивары были иного мнения: каждый день – праздник, а уж если и повод имеется, то просто грех не закатить вечеринку! По большей части в этом был виноват характер капитана, Луффи, как известно, был парнишкой весёлым и жизнерадостным, и если ему выпадал случай поесть праздничные угощения от Санджи, то он был всецело “за” какое-либо празднование. Итак, день-X настал. Прятаться было негде, да и бессмысленно. Отказываться от доброты этих людей Трафальгар попросту не мог, какие-никакие, а друзья всё-таки. Именно такие мысли посетили Трафальгара Ло с самого утра, пока он, только проснувшись, бесцельно валялся в гамаке в мужской каюте Таузенд Санни. Но его размышлениям не суждено было продолжиться – в каюту стремительно ворвался подскочивший ни свет ни заря капитан, подбежал к Ло и резко напялил ему на голову праздничный колпак, резинка от которого больно щёлкнула по подбородку Шичибукая. - С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ТРАФФИ! – оглушительно завизжал прямо на ухо Ло Луффи. - И тебе доброе утро, Мугивара-я…, - вяло пробормотал Трафальгар. (Ну, началоооось! Крепись, Ло, просто перетерпи это!) На недовольный вид невыспавшегося товарища Луффи не обратил никакого внимания, буквально вышвыривая того из каюты на палубу. Ло кубарем покатился по газону, коим была покрыта палуба Санни, после чего с треском стукнулся об мачту. (Это только начало, если ты взорвёшься сейчас, Ло, то дальше тебе уж точно не выдержать, так что соберись и будь спокоен!) Потирая ушибленную макушку, Трафальгар принял сидячее положение под мачтой. Только сейчас, оглядевшись по сторонам, он понял, что проснулся позже всех. Команда Мугивар полным составом собралась на палубе: Санджи вытащил свой мангал и сейчас готовил на нём стейки; Нами, Чоппер и Усопп украшали всё вокруг разноцветными шариками и гирляндами; Робин помогала Фрэнки накрывать на стол, который поставили прямо здесь же; Брук репетировал своё выступление (судя по всему, на него возложили роль тамады); Зоро, как всегда, спал, облокотившись о перила. (Ну, пока что выглядит не так уж и страшно, может, обойдётся?) - ТРАФФИ! ТЕБЕ КАКОГО ЦВЕТА ФЕЙЕРВЕРКИ БОЛЬШЕ НРАВЯТСЯ? – донёсся из трюма звонкий голос Луффи. (Нет, не обойдётся…) Когда все приготовления были закончены, Мугивары дружно уселись за стол (все, кроме Зоро, он не любил шумные застолья, поэтому ему отнесли еду на подносе к тому месту, где он спал, мол, проснётся – поест). Застолье прошло более-менее спокойно (по мнению Ло, для Мугивар это было довольно спокойно, хотя для него всё происходящее больше походило на оргию!). Трафальгар понял, что начинается настоящее испытание, когда его друзья заявили, что сейчас начнётся так называемая “СУУУПЭЭЭЭРРРРРР-ЦЕРРРЕМОНИЯ ВРРРРРУЧЕНИЯ ПОДАААРРРРРРРРКОВ! АУУ!”. Первым свои поздравления “новорождённому” выразил капитан корабля. - ТРАФФИ, ЖЕЛАЮ ТЕБЕ ПОБОЛЬШЕ МЯСА! ВСЕ ЛЮБЯТ МЯСО, ВОТ Я, НАПРИМЕР, ЛЮБЛЮ! А ЕСЛИ ТЫ ЕГО И НЕ ЛЮБИШЬ, ТО ОТДАШЬ МНЕ, МЫ ВЕДЬ НАКАМА! КОРОЧЕ, С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Добродушный капитан так громко кричал, поздравляя Ло, что даже Брук прикрыл ладонями (которых у него не было) свои уши (которых у него не было)! После своей “речи”, Луффи спрыгнул с “поздравительного пьедестала”, коим гордо именовался обычный деревянный стул, и вытащил из-под стола свой подарок. Им оказался… бутылёк с одеколоном! - НАМИ СКАЗАЛА, ЧТО ТЕБЕ ДОЛЖНО ПОНРАВИТЬСЯ! – не прекращая широко улыбаться, воскликнул Мугивара. (Нами, значит…, кажется, я догадываюсь, в чём подвох.) Чтобы удостовериться в своём предположении, Ло посмотрел на заднюю этикетку бутылька, где мелким шрифтом было написано “SALE 99,9%”, а прочитав надпись чуть ниже, Хирург Смерти выяснил, что парфюм уже три года, как просрочен. (Как я и думал…) Следующим на “пьедестал” взобрался Брук. Встав на стул, и без того высокий скелет стал просто гигантского роста, настолько, что разглядеть его лицо (которого у Поющего Пирата не было) было невозможно из-за слепящего прямо в глаза солнца. Длинная поздравительная речь, сопровождаемая приятной мелодией, вперемешку с ЙО-ХО-ХО-ХО-ХО! и шутками про кости – это и было выступлением Брука. В конце скелет покопался в своём афро (которому Ло явно завидовал) и вытащил оттуда подарок – женские трусики. Откуда он их взял или с кого снял – осталось для всех загадкой. Поздравления Нико Робин ещё долго будут сниться Трафальгару в страшных ночных кошмарах. На стульчик девушка залезать отказалась (чему Ло даже немного был не рад), однако книгу по медицине, вручённую ему в качестве подарка, капитан пиратов Сердца оценил. Поздравления киборга были довольно продолжительными, вследствие частых лирических отступлений (“СУУУУПЭЭЭЭРРРРР!” или “*хнык* Траффи*хлюп* ДА ТЫ НАСТОЯЩИЙ МУЖИК! УУУУУАААААААААА!”). Здоровяк сначала хотел забраться на “сцену”, но его от этого отговорили, дабы сберечь хрупкий предмет мебели от разрушения под тяжестью железного мужика. Как признался Фрэнки: он сегодня весьма и весьма СУППЭРР, так что и подарок его соответствующий – красные плавки (размер которых привёл Шичибукая в ужас!). Санджи был более чем лаконичен. Подойдя вплотную к Трафальгару, он шепнул ему на ухо, что если тот хочет жить, то пусть держится подальше от его “мелорин”, и вручил озадаченному Ло стопку эротических журналов, мол, смотри на них, а не на Нами-суан, кабелина бородатая! Хвалебная ода Нами (иначе это никак не назовёшь) была настолько жаркой, пылкой и продолжительной, что некоторые уже начали кое-что подозревать. Как только девушке намекнули, что неплохо было бы уже и подарок вручить, та лишь пуще прежнего начала заваливать Ло комплиментами! Когда, исчерпав весь свой словарный запас, навигатор попыталась втихую скрыться, ей прямым текстом сказали отдать свой презент имениннику. На что девушка ответила: “У нас с Луффи один подарок на двоих, мы его вместе приготовили!”, ну, или что-то в этом роде. Усопп вместо пожеланий и поздравлений минут двадцать рассказывал о своих приключениях, пытаясь чуть ли не наглядно показать, как он в одиночку сражался с тысячей демонов с демонской горы. Когда ему сделали замечание, дескать, не того он расхваливает, Согекинг искренне оскорбился и заметил, что подрастающему поколению не помешает знать в лицо Героя Всея Гранд Лайн, и что уникальные, эксклюзивные так сказать, знания и его, Усоппа-сама, автограф – самый лучший подарок, о котором мечтают все пираты! Речь Чоппера хоть и была короткой, зато искренней и душевной. Оленёнок так стеснялся выступать перед публикой, что согласился продолжать, только когда все отвернулись. Вот так и слушал Трафальгар поздравления, сидя спиной к маленькому врачу. Когда тот закончил, Ло получил свой подарок – на его шее теперь висел новенький стетоскоп. (О том, что способности его фрукта делают такие приборы, как стетоскоп абсолютно бесполезными, Шичибукай распространяться не стал, оленёнок-то вон как старался!) - Ну, всё, - подумал Трафальгар. – Вроде все высказались. Фух, первое испытание пройдено! Однако тут же Хирург заметил нечто странное: после выступления Чоппера все Мугивары, как один, затихли и отошли от Ло подальше, при этом пялясь на него во все глаза, как будто чего-то ожидая. Причина такого поведения, хоть и не сразу, но дошла до Шичибукая – последним человеком, которому предстояло его поздравить, был Ророноа Зоро. Последний во время всеобщего веселья мирно спал в сторонке, а теперь, словно был готов к этому заранее, поднялся и подошёл к имениннику. Тому вдруг стало немного жутко и нервозно, впрочем, не так, как всем остальным, кто был хорошо знаком с мечником. Зоро сел напротив Ло по-турецки и поставил перед ним бутылку саке и две рюмки. Видимо, выпить с виновником торжества было лучшим, что сумел придумать Зоро, после того, как Нами строго настрого запретила ему устраивать дружеские поединки и соревнования по армрестлингу. Остальные отошли ещё дальше, ведь всем им уже давно было известно – если Зоро стал напротив кого-либо, неважно, битва ли это, либо пьянка, ему лучше не мешать! Если бы хоть кто-нибудь попытался остановить Ророноа, тот бы сказал своё фирменное “Не вмешивайся!” и от одного только взгляда единственного глаза мечника у непутёвого миротворца сразу же пропало бы всякое желание “вмешиваться”. Пили в мёртвой тишине. Суровый взгляд мечника ни на секунду не сходил с Трафальгара, который невольно начал нервничать от такой напряжённой обстановки. Когда бутылка была опустошена (причём Ло выпил из неё только одну рюмку), Зоро медленно встал и вернулся на своё прежнее место, где снова заснул в обнимку со своими катанами. Все выдохнули и наконец-то решились подойти к виновнику торжества. Тот про себя подумал, что искренне рад, что Нико Робин и Зоро не поздравляли его вместе, такого поздравления нервная система Шичибукая могла и не выдержать! Апогеем торжества стал громадный торт, изображающий шапку Трафальгара. Сказать по правде, лакомство выглядело действительно отменно (Санджи постарался на славу!), однако стоило имениннику откусить кусочек, как его лицо приобрело мертвенно-белый оттенок, по его вискам пробежали несколько капелек холодного пота, а глаза наполнились неподдельным ужасом и отчаянием! - Скажите, что я ошибся! Э-эттого не не не может быть! ЭТО ВОВСЕ НЕ БИСКВИТ! - Ну, да, бисквит закончился благодаря стараниям нашего прожорливого капитана, так что мне пришлось использовать белый хлеб. А что? – Санджи с удивлением смотрел на то, как по мере его рассказа лицо Трафальгара то зеленело, то синело. - Я НЕНАВИЖУ ХЛЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕБ!