Как снег

«Не день, а хуетень» крутится у Юнги в голове настойчивая мысль. Юнги надеется на то, чтобы день прошел тихо и незаметно, чтобы не напрягаться – тихо записывать лекции, слушать монотонные голоса преподавателей, и, главное, никто не лез и никаких происшествий. Но нет. Это называется законом подлости, ни как иначе. На первую пару, на которую нельзя опаздывать ни в коем случае, Юнги умудрился опоздать, поэтому следующие пол пары, пятками черных вансов, протирал дорожной грязью, белоснежную стену под подоконником. Это своеобразная месть универу за звонки, которые дают раньше, заставляя опаздывать к вредным старым дядечкам. Юнги не злится, ему скучно - в коридоре редкие студенты, такие же, как он – опоздавшие, слоняются туда-сюда амёбами. За окном барабанит, только что начавшийся дождь. Прозрачные капли, серой стеной закрывают обзор на студ. городок, а кто-то мокнет без зонта, пытаясь добежать до укрытия. Крайне унылое зрелище. Надоев шаркать по стенке, Мин спрыгивает с подоконника, поправляет, съехавшую на одно плечо, кофту на пару размеров больше. Все эти безразмерные шмотки, шапки и джинсы в обтяжку, делают худощавую фигуру Мина еще более хрупкой. А белые кожа и волосы, на фоне темных оттенков одежды, отдают еле заметным свечением, что придает волшебства и магии. Особенно невинно смотрится шея - обтянутая бархатной на вид белоснежной кожей, сквозь которую просвечивают паутинки вен, острый кадык, который хочется прикусить и зализать, провести пальцами вниз по ключицам и порезать о них пальцы, тут же сунув их в рот, мягко слизывая бусинки крови. Именно таким представляется Юнги в глазах Чимина – прекрасным, хрупким и божественным. Пак как раз - точно такой же опоздавший, решил прогуляться за стаканчиком кофе до автомата, когда ему подвернулся Хён, очень невинный и худенький, которого хочется защищать и прятать в объятиях от всех. Чимин следит за тем, как Юнги спрыгивает с подоконника, как кошка - легко и грациозно. Шумно сглатывает, когда вид открывается на голое бледное плечо с впирающей косточкой. Шуга, чувствует на себе чей-то прожигающий взгляд и смотрит прямо в сторону кофейного автомата, который запикал о том, что кофе готов – забирай и вали. Там, как не странно, быстро отворачивается Чимин, и нервно достает стакан, а потом так же нервно, на дрожащих ногах пытается пройти, под пристальным взглядом Юнги, как можно незаметнее и быстрее. Мало ли? Как говорится в одной прекрасной поговорке «Не торопись, а то успеешь» - Чимин успел. Успел влипнуть в неприятности. Юнги смотрит на брюнета, который утром изливал на него все свои душевные терзания и симпатию, и младший кажется ему безумно милым и смешным, когда стесняется и пытается по-быстрому свинтить. Как стеснительная девочка перед самым популярным мальчиком в школе. Мина это забавляет, но очень скоро забава сходит на нет. Пак, как можно быстрее и нелепее перебирает ножками в сторону Юнги. Чимин старается на Хёна не смотреть. Щёки горят, а коленки трясутся, стаканчик с кофе обжигает, в миг похолодевшие, пальцы. Вся ситуация очень неловкая. Но еще более неловкой она становится тогда…. …когда Чимин поскальзывается на мокрой плитке пола. Кофе из стаканчика, красивой волной выливается на ключицы (о Боже, на которые Пак молится днями и ночами) и нефтяным пятном расплывается на кофте на груди. А сам Чимин летит следом, опрокидывая Юнги на пол, больно ударяя лопатками, и припечатывает своей тушкой сверху. Пару секунд никто ни как не реагирует, потому что у Чимина коэффициент IQ резко упал от лобового столкновения с предметом обожания, от близости тела предмета обожания и мягкости, гладкости красивой шеи предмета обожания. Юнги просто в шоке от всего происходящего, от боли в лопатках и копчике, от мягких губ у себя на шее и дыхания, которое щекочет кожу. Первым в себя приходит Чимин. Медленно приподнимаясь на руках, он неверяще смотрит на тело под собой – под ним и правда Шуга. Шуга, про которого Чимин всё утро рассказывал коту какой старший прекрасный и офигенный. Юнги приходит в себя только, когда тело сверху давит меньше, давая допуск кислорода в легкие. Лицо младшего над ним смотрится иначе в обличии человека, но остается все таким же милым, даже с царапинами на лице. Растерянный взгляд светло-карих глаз встречается с серьезным взглядом темно-карих, настолько темных, что зрачок сливается с радужкой. Чимин пугается этого взгляда и быстрее поднимается, а потом тянет руку Юнги, чтобы помочь встать. Мин недовольно смотрит на протянутую руки и отбивает её кистью – встает без посторонней помощи. - Я… Я облил тебя кофе… Просто пол… Пол, он скользкий… Я поскользнулся и… Прости… За кофе… Прости что уронил и это… Ну… Чимин сбивается и заикается, что выводит из себя Юнги. Он жестом приказывает младшего замолчать. - Так, сейчас, когда ты заткнулся, мы спокойно разойдемся, понял? – голос у Юнги опасный и очень грубый, с нотками стали и угрозы, потому что на ключицах расплывается красный ожог от горячего, а одежда противно липнет к телу. – Ты разворачиваешься и уходишь быстро, чтобы я тебя больше не видел. У Чимина лицо человека, который вот-вот разрыдается от навалившейся грубости: губы дрожат, глаза слезятся. Это, черт возьми, обидно, когда на тебя кричат. - Не понятно, - Чимин извиняется ещё раз, а потом хватает старшего за руку и тащит в сторону туалета.