Две души, альтернативные миниатюры

Однажды Хогвартс вздрогнул. Страшные удары по стенам и дикий кошачий мяв раздавались по всей школе непонятно откуда. Но вот, наконец-таки, школу сотряс особенно тяжелый удар... и все затихло. Дети, сгрудившиеся кучкой в гостиных, выдохнули и успокоились. А самые смелые — отправились на разведку. Естественно, в число "самых смелых" попали и Гарри с Гермионой. Им было любопытно, а чувство опасности юного оракула подсказывало, что сейчас ходить по школе — безопасно. Гарри за руку уверенно вел подругу в одном ему известном направлении. Невилл шел за ними, встревоженно поглядывая по сторонам. Естественно, поход не мог обойтись и без семейства Уизли в лице двух его младших представителей, а старшие, то есть близнецы, умчались из гостиной еще раньше. Дети шли по коридорам. Рон пытался встрять между Гарри и Гермионой, без малейшего, впрочем, успеха, а Джинни пристраивалась справа от Гарри, чего последний "не замечал". Рон бухтел, и порывался вести группу... но на него упорно не обращали внимания, дружно игнорируя его предложения "давайте свернем тут... или вон там!", что рыжего несказанно злило. Между тем постепенно становилось понятно, что Гарри ведет детей "верной дорогой": под ногами стали попадаться осколки камней, из которых был построен Хогвартс. Там, впереди, явно случилось что-то... неординарное. Карина молча наблюдала, позволяя Гермионе тихо страдать от неуемного любопытства. Девочка догадывалась, что это были попытки "проучить Васю", как выразилась Баба-Яга, но эпический масштаб действа интриговал. И масштабы разрушений тоже. Выщербленный камень стен, осколки камня под ногами, выбитые окна, пара обвалившихся стен, лежащих грудой камней... Чем дальше — тем серьезнее были разрушения. И вот они дошли до эпицентра битвы — небольшого кратера, где обнаружилась змеиная туша величиной с поезд, ничуть не меньших размеров черный кот, съежившийся в клубок, и Баба-Яга, вдохновенно на кота ругающаяся. — Киса... — восторженным взглядом оглядела кота девочка. Если б не Уизли рядом, Карина бы и вслух посмеялась над восторгом девочки, а так пришлось смеяться в мыслях. По дороге Гарри заинтересовал один момент: в основном была повреждена глухая стена слева. А справа... справа были только выбоины от долетевших обломков. Но это с какой силой надо было долбануть в стену, чтобы осколки выбивали окна, а местами — и вместе с рамами? Но опасности по-прежнему не ощущалось, хотя и нарастала нервозность... И Гермиона все крепче и крепче сжимала руку Гарри. Раздавшийся впереди голос Бабы Яги успокоил всю нерыжую часть исследовательской экспедиции. Грозная старушка ругалась на незнакомом детям языке. И только когда ребята вышли из-за поворота, Яга перешла на свойственный ей английский с многочисленными архаизмами. — Баюн! Скотина мохнатая! Я тебе что сказала? Поучи! А ты?! Только тут Гарри обрати внимание на высовывающуюся из пролома в левой стене голову... высотой чуть ли не в его, Гарри рост. И эта тварь угрожала Гермионе? Гарри вздрогнул. Теперь, глядя на миновавшую опасность он уже не был уверен в способности Карины защитить девочку... да и Летящий в форме мантикоры смотрелся как-то... мелковато. — Он не внял... Глубокий, красивый баритон раздался прямо в мыслях Гарри. Карина от ментального посыла существа такого уровня как "Киса...", закрылась сама и закрыла Гермиону просто инстинктивно, укрыв даже слой иллюзий непрошибаемой стеной. Баюн, может, и не враждебен — но проверять сей факт она не собиралась. Сообщение стукнулось о стену, но его смысл женщина уловила. Но тело пока контролировала девочка, которая ловко перепрыгнула через завал (регулярные старания Карины привести её в должную физическую форму сказывались) и явно направилась к коту с намерениями погладить. Гермиона отлично понимала, что действовать стоит быстро и именно сейчас, пока Карина на секунду отвлеклась, а Гарри оценивает масштабы василиска. Имевшихся у неё пары секунд ей хватило, чтобы подбежать и почти коснуться шерсти кота. Тут Карина успела перехватить контроль обратно. Она даже не ругалась, но по её эмоциям было вполне очевидно — за свое безрассудство Гермиона еще пострадает. Баюн разом уменьшился до размеров просто крупного кота и с вызывающим мурлыканьем потерся о ноги Гермионы. Гарри же все так же стоял, застыв столбом, не в силах преодолеть чары кошачьего голоса... пока он вновь не раздался в голове мальчика: — Извини, я нечаянно... — Нечаянно что? — Заинтересовался Гарри, выходя из столбняка. — Заворожил тебя. Меня ведь не зря Баюном называют: я и баю, и баюкаю... — Как же ты справился с василиском? — Фррр.... — только и ответил кот. Видимо, воспоминания были неприятными. Между тем на сцене начали появляться новые действующие лица. Первым из штатных преподавателей добрался Снейп. Появление опытного и битого жизнью бойца предварила волна заклятий Познания, которыми тот лихо пользовался в качестве разведчиков. А следом из-за угла со змеиной грацией вытек сам зельевар, и принялся осматривать "место происшествия". Карина, догадавшись, что Баюн не против, чтобы его погладили, вернула контроль девочке, которая тут же присела и зарылась ладошками в густую и теплую шерсть, почесывая кота за ухом. И еще неизвестно, кому процесс нравился больше. Гермиона в целом нежно обожала представителей семейства кошачьих, а уж больших и пушистых — в особенности. — Осторожнее надо быть, — ворчала Карина, при появлении Снейпа спрятавшая стену и оставившая только защиту иллюзий. — Ну он же не против? — Нет. А если бы был против? Спросила бы хоть сначала, малышка. Не надо быть такой безрассудной. — Ну он же такой милый и пушистый! — Гермиона... Гарри присоединился к подруге в сложной и ответственной процедуре поглаживания кота. Кот млел. Его вообще редко гладили, а уж чтобы в четыре руки... И в его разомлевшую голову явно пришла какая-то мысль. Баюн выгнул спину, подставляя для почесывания новые участки, и лапкой "случайно" катнул в сторону Гарри какой-то пыльный обломок почти конической формы. Гарри потянулся за ним... но тут его чувство опасности взвыло пароходной сиреной... Карина телекинетическим касанием удержала руку Гарри и кинула ему нить мысленной связи. — Ребята, что у вас сегодня за праздник безрассудства? Одна "Кису" гладить бросается, не спросив, другой неизвестно к чему тянется. Маленькие мои, никогда не трогайте что-то неизвестное голыми руками. Вообще никогда. Гарри, сначала осмотри так эту штуку. И не только глазами. Вот разберешься, что это — тогда и подумаешь, как это взять и использовать. И надо ли вообще брать. — Ты сегодня такая занудная, — недовольно заворчала Гермиона. — Именно потому я дожила до своих лет, малышка. Техника безопасности написана кровью тех, кто её не соблюдал. Снейп рассматривал тушу василиска в состоянии, близком к экстазу. К чести зельевара надо сказать, что мысль о деньгах даже не мелькнула в его голове. "Зелья, драгоценнейшие зелья, некоторые из них не варили уже несколько десятилетий — из-за отсутствия необходимых компонентов!" — вот что крутилось в голове слегка (а может и не слегка) помешанного на своей профессии зельевара. Ведь зелья — это то, ради чего он вспахивал гранит науки, то, ради чего общался с чистокровными зазнайками, всеми правдами (а чаще — неправдами) выбивая из них родовые секреты, то, ради чего он пошел на поклон к Темному Лорду... После смерти Лили, после двух месяцев Азкабана лишь отрешенность от мира, связанная с глубоким погружением в любимую работу спасла его разум от окончательного распада. И теперь он смотрел на огромный источник компонентов для редчайших зелий... Нда... Только сейчас в его голову забрела мысль, что туша тут, вообще говоря, не сама по себе, а чья-то... И он оглянулся в поисках счастливчика, заполучившего себе ТАКОЕ... В голове зельевара уже начали формироваться не самые... законные планы того, какими средствами можно убедить владельца туши пожертвовать ее часть на эксперименты... — Да забирай. — Скрипучий голос сумасшедшей русской заставил Северуса подпрыгнуть. — Только клятву свою исполни... и за девочкой присмотри... есть у них защитники и помимо тебя, но и пригляд лишним не будет... Снейп в ужасе и недоумении, перемешанном с буйным восторгом смотрел на странную, но оттого не менее милую старушку. "Но, Мордред побери, откуда она знает?" — Знаю и все. А уж откуда... Яблочко по тарелочке рассказало. — Усмехнулась Баба Яга. Пока Снейп разговаривал со старушкой, Гарри оглядел странную штуку. — Похоже это чей-то клык, — отозвался он по мыслесвязи. — Чей-то, — хмыкнула Карина, — Тут только у двоих есть клыки такого размера. Но чар на нем нет, так что поднимай его телекинезом и припрячь подальше. — Забирайте давайте... — Вновь раздался в голове Гарри голос Баюна, — Я пока ваших спутников заворожил: чего не надо — они не увидят. Но будьте осторожны. Ядом эта штука пропитана насквозь. — С этими словами Баюн шмыгнул к Бабе Яге и в зубах притащил сумку. - Сюда кладите. Дети при помощи Карины аккуратно, телекинезом переместили обломок клыка в сумку, а сумку Гермиона повесила на плечо, как будто она там всегда и была, вызвав одобрительный кивок Бабы Яги. Только теперь Невилл, Рон и Джинни смогли отвлечься от созерцания огромной туши. — А... — задумчиво начал Рон. — а что это? — Наверное — Ужас Слизерина. — Усмехнулась Гермиона. — Может, пойдем отсюда? На самое интересное уже посмотрели, а ждать, пока сюда преподаватели остальные набегут, я что-то не хочу, — предложила Гермиона, потянув Гарри и Невилла за рукава. Гермиона ошиблась. Самое интересное — только начиналось. На арене появился главный клоун Хогвартса — Гилдерой Локхарт. Он осторожно высунулся из-за угла, подтверждая мнение Карины о том, что его недалекость — лишь симуляция, и, заметив мертвого василиска, элегантно проявился на сцене. — Как жаль, что неразумное животное лишило меня права и привилегии сразиться со столь великолепным противником! Эта победа была бы истинной жемчужиной в коллекции моих побед... — Он только что назвал Баюна неразумным животным?! — выдохнула Гермиона вслух, не позаботившись даже о скрытности, — Ой что будет... — М-да. Иногда лучше промолчать, чтобы сойти за умного, — прокомментировала ситуацию Карина по все еще поддерживаемой ею нити связи между ней, Гарри и Гермионой. И даже Снейп смерил преподавателя ЗоТИ взглядом, в котором было заметно совершенно нехарактерное для зельевара сочувствие.