Друг под кроватью

Лежать под кроватью большую часть времени было правда неудобно. Пыльно, темно, есть огромный шанс спалиться, но, к счастью Ривена, Гелия пока не нашёл его. И вот в одно прекрасное утро, когда у Ривена затекла шея, онемел зад, покраснел от пыли нос, он наконец вылез из своего укрытия с целью размяться, поесть и умыться. Гелия ушёл на уроки и тренировки, а после намечалось множественное свидание специалистов и винкс (самая дерьмовая вещь, которая когда-либо случалась в его жизни), а значит, его не должно было быть до вечера точно. Включив музыку на магнитофоне и поставив наполняться ванну, Ривен бодро сделал зарядку, схрумкал заныканные им самим продукты и залез в душистую пенистую воду, с огромным наслаждением откинувшись на бортик. Из парящих в воздухе колонок громко играла какая-то приставучая попса, но это было совершенно неважно. Сейчас его ничего не заботило, кроме отличного отмокания. И всё было просто прекрасно. До поры до времени. * * * Гелия только входил в аудиторию, когда вспомнил, что забыл принести книгу, которую просил ранее на почитать у Саладина и клялся принести в этот урок. Чертыхнувшись про себя, он глянул на часы и, убедившись, что успеет сгонять туда и обратно, побежал в сторону жилого корпуса. Хорошо, что все корпуса находились в одном здании, хоть и огромном. До своей комнаты он добежал почти пулей и, отпирая её ключом, сильно удивился. Откуда-то, точнее из-за двери слышалась громкая музыка. В чём он и убедился, зайдя внутрь. Из ванной буквально орала восходящая звезда Магикса, как там её звали, Ореолия, что ли… Отойдя от первоначального шока, он тряхнул головой и, держа наизготове перчатки, осторожно отпер дверь… И так и замер с открытым ртом. * * * Ривен совсем не ожидал палева, да и не слышал ничего, поэтому шокированного Гелию увидел только спустя пару секунд его появления. Он тоже оцепенел поначалу, но после сглотнул и нервно посмеялся, поднимая руки вверх: — Я всё объясню. — Т… ты когда приехал? Почему не сказал? — Гелия выглядел таким обрадованным и одновременно сердитым, что не могло не умилить Ривена. И как тут сказать правду… — Только что. — Он кашлянул в кулак и выключил грохочущую музыку. — А ты почему не на уроке? Твой дядя ведь не любит прогулов. — Я… — Видно было, что он в замешательстве, и это правда умиляло. — Книгу забыл. — Эм… Ясно. — Ривен тоже, мягко говоря, был не в себе. Он сидел голый перед соседом, который с такой явной жадностью всматривался в него, что было даже страшно. — Гелия… Мне бы помыться. Тот от его слов встрепенулся, отчаянно покраснел, но хладнокровно кивнул и прикрыл за собой дверь ванной. Ривен тут же выдохнул и ушёл под воду. Размышлять. И перестать представлять их обоих в этой крошечной ванне. Или продолжать. * * * Когда Ривен вышел из ванной, правда надеясь, что Гелия ушёл, его надежды рухнули в один миг. Он не только не ушёл, но и всем своим видом показывал, что даже не собирается, успев переодеться в домашние брюки и футболку. И расчесывая волосы, сверлил его хмурым взглядом. «Нервничает», — мысленно улыбнулся Ривен и молча сел рядом, смотря на пол. — Ты надолго? — Гелия говорил тихо и таким тоном, будто если скажет что-то не то, он исчезнет в мановение руки. — Не знаю, — Ривен пожал плечами и, нервно прикусив губу, таки взглянул на него. Гелия с широко открытыми глазами был похож на подобие тех малявок пикси или же всяких зверюшек Винкс, которые таким образом выпрашивали для себя еду. И Ривен посмеялся бы с этой аналогии, если бы не подавился смешком с последующих прозвучавших слов. — Оставайся, — Гелия отвёл взгляд и скрылся за волосами, продолжая водить по ним расческой, но уже как-то суетно и нервно. — Без тебя… Скучно. Ривен буквально забыл как дышать и ошалело уставился на друга, который и вовсе закрыл лицо руками, видимо от смущения. Он подумал пару секунд и, мысленно махнув рукой на всё, подался вперёд. Аккуратно убрал ладони с лица Гелии, сжал их в своих, легко улыбаясь. — Р… Ривен, что ты делаешь? — Гелия отчаянно краснел, глаза бегали из стороны в сторону, выдавая его нервозность. — Остаюсь, — шепнул Ривен и прижался резким поцелуем, сминая его губы, но тут же сбавил напор, давая время на раздумие. Гелия замер, лишь крепче сжал его ладони, но практически сразу прикрыл глаза и ответил на поцелуй. Щёки Ривена вспыхнули от внезапного смущения из-за чрезвычайно нежного ответа Гелии, который обнял его столь отчаянно, будто утопающий хватается за спасательный круг. Оба повалились на кровать, тихо шипя от отдавленных рук и ног, но поцелуя не разрывали, лишь шумно вдыхая носом так необходимый воздух, и будь их воля, им не нужно было ничего, кроме как ощущения родного тела рядом. Запах, объятия, сладкие поцелуи, тихий сбивчивый шепот, выдыхающий рвано имена, шуршание судорожно снимаемой одежды, легкая дрожь в пальцах, желание, пронизывающее с ног до головы — ими двигал целый калейдоскоп эмоций, что кружил голову, не давая отстраниться ни на секунду. — Ривен… — Гелия тихо стонал в его губы, выгибаясь навстречу чувственным прикосновениям прохладных пальцев к оголённому животу, и сжимал пальцы на волосах, прочувствовав болезненно-приятный укус в шею. Кровь по венам бежала быстрее, горячее, разгоняла по артериям огнём, и сердце сжималось отчаянно. — Гелия… — Ривен крепко жмурился и рычал от резко впивающихся в спину ногтей, не забывая целовать дрожащее от напряжения под ним тело. Скользить по губам, обвести языком впадинку меж ключиц, словить протяжный стон, самому подавиться воздухом от прижавшихся к паху пальцев Гелии, прикусить плечо, оставляя алеющий след принадлежности, и думать, думать «Мой. Весь только мой!» И какой только идиот мог оставить его в одиночестве, забывшись в эгоизме? — Прости, прости, что покинул тебя, — шептал Ривен ему в губы, покусывая нежную кожу, и в отчаянном счастье улыбался, слыша в ответ лишь «Люблю». Гелия прощал и будет прощать ему всё, лишь бы он продолжал целовать так нежно и страстно, не обращая внимания на солнечные лучи, проникающие в незанавешенное окно комнаты. Здесь и сейчас были лишь они и ничего более. Он будто в бреду шептал, стонал его имя, захлёбываясь воздухом, а Ривен будто издевался мучительно медленной лаской. — Ривен, пожалуйста, — всхлипнул Гелия, тянясь к нему за очередным поцелуем, и шумно выдохнул, ощутив осторожно проникающие в него прохладные пальцы. Он цеплялся за его плечи, сбивчиво двигаясь навстречу, жмуря глаза от приглушённой боли и отголосков волнами накатывающего наслаждения. Он вытерпел бы всё, лишь бы Ривен продолжал быть столь близко к нему. Но невозможно было быть ещё ближе, чем сейчас, сердце Ривена сжималось от невероятной нежности и страсти, что таились в его ранее чёрствой душе, согретой любовью Гелии. Его подёрнутым пеленой взглядом, чувственными губами, ловкими пальцами, гибким станом, прогибающимся навстречу его движениям… Ривен был слишком влюблён в него. Аккуратными и ласковыми движениями он заменил пальцы собой, ловя губами вздохи и стоны, нежно водя пальцами по разметавшимся волосам, вновь и вновь впитывая в себя образ столь хрупкого и невероятно прекрасного создания, что отдавало себя без остатка ему. Разве он достоин его? Гелия до дрожи боялся. Боялся стать ненужным, брошенным, боялся, что его не примут таким, какой он есть. Но сейчас, смотря в глаза Ривену, ощущая его в себе, двигаясь навстречу резким толчкам, захлебываясь стонами, не осознавая где свои, где его, он понимал, что всё это совсем неважно. Что есть человек, которому он всегда будет нужен, и который необходим ему самому как воздух. И острое наслаждение, растекающееся по телу, было лишь одним из доказательств. Ривен заменил ему всё и всех, по крайней мере, на данный момент, когда весь мир сосредоточился в этой душной комнате. И лопнул, словно переполненный надувной шар, с жарким стоном, вторящим ему выдохом в опухшие губы, с острыми ногтями, впившимся в плечи, с пальцами, застрявшими в длинных волосах, с именами, произнесёнными в унисон, с зажмуренными глазами, и невероятно счастливым смехом после. Их миры выстраивались заново, постепенно обретая хриплые выдохи, горящие взрывающими звёздами взгляды, ощущения липких и жарких тел, сплетённых между собой. Гелия слышал, как его мир сильно-сильно бьётся под ним птицей в неволе. Ривен чувствовал, что его мир в его объятиях принадлежит лишь ему. Их мир был пойман в ловушку меж ними, и ему некуда было деваться. Гелия вновь прошептал его имя, касаясь губами следов на плечах, и Ривен вторил ему тем же, улыбаясь куда-то в неизведанность. Их мир был только их миром, пусть и обретённым только что.