Барби

      Вампирша звонко выстукивает каблучками по каменной кладке, ведущей в дом Майклсонов. Её слегка завитые локоны подпрыгивают в такт движениям, придавая девушке особый шарм. Задумчивое состояние передаёт закушенная чуть ли не до крови губа блондинки и сдвинутые домиком брови. Никлаус, заслышав приближение своей невесты, вальяжно выходит встретить её на крыльцо.       — О чём призадумалась, милая? — подаёт голос мужчина, сексуально опираясь на перила, что, кстати, остаётся незамеченным для Кэролайн. Она преодолевает расстояние длиной в добрую сотню метров. Девушка всегда любила роскошь, и большая территория прилегающая к особняку — полностью её инициатива.       — Да так, — отвечает она в тон Клаусу, резко разжимая зубы, запечатлев едва заметный багровый след на губе, который в следующую секунду уже пропадает, не оставив после себя даже признаков появления. Звонкий стук каблуков сменяется глухим — вампирша взбирается по лестнице.       — Ну уж нет, я же вижу: что-то случилось, — Клаус преграждает путь возлюбленной, после того, как последняя не дарит поцелуй, да что уж там, даже взгляд не обращает в сторону мужчины.       — Отойди, Майклсон, не до тебя, — она как-то брезгливо отходит, однако тут же спохватывается, заметив мелькнувшее разочарование в глазах мужчины. — Ты извини меня, — она со вздохом примеряет ослепительную улыбку, — маленькие девочки в торговом центре подарили барби, сказав, что я очень на неё похожа, — вампирша достаёт из одного пакета куклу, действительно чем-то напоминавшую Форбс.       — Барби? Что они хотели этим сказать? — Майклсон как-то неоднозначно мотнув головой, сверлит взглядом игрушку.       — Нет же, Клаус, барби — это вовсе не оскорбление, а такие ма-аленькие куколки, с ними ещё девочки… — было начала пояснять девушка, сдерживая усмешку, однако Клаус поспешил прервать её.       — Кэролайн, я знаю, что это такое, — обозлённо бросает он, блондинка примечает вздувшиеся вены на шее, вокруг глаз едва проявляется тёмная сеточка — злится, думает Форбс. Девушка улыбается, рассматривая через чур сосредоточенное выражение Клауса, который, кажется, даже не замечает пристального взгляда со стороны. — Нет, ну, совсем не похожа, — наконец, изрекает мужчина, поднимая взгляд к блондинке. Блондинка уже вовсю хихикает, а когда он встречается с ней взглядом, то и вовсе заливается звонким смехом.       Клаус, деланно возмущаясь, заключает вампиршу в кольцо, прижимая к стене. Пакеты выскальзывают из её рук, и девушка сцепляет их на шее гибрида. Сладкий, страстный поцелуй Майклсон оставляет на губах возлюбленной. Они так и стоят, улыбаясь своим мыслям, в тишине. Им это нравится. Однако, внезапно блондинка вмиг теряет звенящий блеск в глазах, нежная улыбка, которая может быть адресована лишь одному-единственному, потухает.       Эти изменения не проходят мимо мужчины. Опустившуюся голову Кэролайн он подцепляет кончиком носа, побуждая возлюбленную посмотреть в глаза. Когда их взгляды встречаются, он примечает блеск. Но не тот, который хотелось быть видеть в её глазах. Это блестят слёзы. Девушка хмурится, пытаясь не заплакать, и снова опускает взгляд. Клаус ласково целует её в лоб, в волосы, в висок.       — Я хочу свою барби, — тихо-тихо произносит Форбс. Но, конечно же, он слышит.       — Но ты уже большая девочка, — тепло улыбаясь, отвечает мужчина, поглаживая тыльной стороной ладони контур скулы. Такой тон обычно применяют взрослые, объясняя детям очевидные вещи.       — Ты не понял, я хочу ребёнка, — рас­те­рян­но шепчет девушка. Во взгляде Клауса мелькают десятки противоречивых эмоций: удивление, непонимание, шок.       — Обещаю, мы что-нибудь придумаем, — вторит Клаус, позволяя свежему ветру, проникающему сквозь открытое окно, трепать волосы девушки.