Невидимки

Гулкие шаги и раздраженные крики. Нет, я не открою глаз, я не хочу больше ничего видеть. Буду дрожать от исходящего от каменных стен холода, терзать самого себя изнутри, но веки плотно сжаты и таковыми останутся. До самого конца. В голове помутилось, словно в воздухе грязного подземелья теперь было что-то кроме зловония от гниющих трупов. Хмурюсь, узнаю энтропическую магию. Здесь действительно кто-то есть, кроме меня. И этот кто-то – маг. Удар. Всего в метре от меня послышался топот и тяжелое дыхание. Я еле борюсь с желанием свернуться в калачик, пытаюсь сохранить хоть какое-то подобие гордости, но глаз не открою. Нет, не открою. -Кто здесь? Я сглатываю образовавшийся в горле комок, чуть расслабляю веки, но пелена ресниц мешает разглядеть фигуры вошедших в темницу. Тогда я прикусываю нижнюю губу и, переступая через себя, распахиваю глаза. Пытаюсь подняться на ноги, но от голода и сгустков усыпляющих паров кружится голова. Тогда со вздохом отползаю от стены, обвиваю пальцами толстые прутья решетки и пытаюсь всмотреться в лица стоящих передо мной. -Ты? Выдыхаю короткое слово, не в силах выдавить что-то еще. Из-за усталости и упавших на лицо волос все расплывается, но даже в таком состоянии я заметил, как твои тонкие светлые брови, выцвевшие от ядовитых паров в лабораториях, поползли ближе к переносице. Темные зрачки серых глаз направлены в одну точку, ты всматриваешься в мое лицо, покрытое запекшейся кровью. Ты отталкиваешь рыжую девчонку, что с заботой кладет руку тебе на плечо и свистящим шепотом что-то спрашивает. Подходишь чуть ближе ко мне, сжимая до побелевших костяшек посох из темного дерева. Знаешь, Амелл, ты могла бы не притворяться, словно не узнала меня. Твоя первая секунда в этом подземелье выдала тебя с головой. Не отводи глаза, Амелл. Посмотри на меня. Что, не тот я Йован, что таскал за тобой из библиотеки стопки книг об Империи Тевинтер и энтропии? Не тот, у кого подгибались колени, кто терял равновесие и с оханьем врезался в книжные полки? Не мой ли укоризненный взгляд ты игнорировала, поднося новую стопку? Скажи, Амелл. Не меня ли ты вытаскивала из комнат учеников, с широко распахнутыми глазами лепеча что-то про того храмовника, что краснел только при виде тебя? И не ты ли перестала со мной разговаривать после того, как узнала про мою Лили? -Йован, почему? Ты произносишь это с такой болью в голосе, что вся злость на тебя проходит. Прости, Амелл. Я не должен был винить тебя в собственных ошибках. И только сейчас я замечаю глубокие порезы на твоих запястьях и маленький кинжал, прикрепленный к твоему поясу. Я сглатываю и опускаю глаза на собственный руки, на которых до сих пор не зажили краснеющие раны. Я помню, как тогда, в Башне, я резанул чуть ниже локтя первым попавшимся под руку острым предметом – деревянной щепкой. Знаешь, Амелл, ее осколки остались болезненными занозами на коже. Амелл, ты… От кончиков твоих пальцев исходит краснеющая дымка. Кожа бледная, от чего синева под глазами еще больше бросается в глаза. Я же просил, просил тебя. Просил не повторять моих ошибок и быть осторожной. Я молил об этом, вслух и про себя, выцарапывал на стенах тесной камеры пять букв твоей фамилии. Знаешь, Амелл, я ведь уже и не понимаю, что мне делать. Хочешь – давай, воткни мне в шею покрытое твоей же кровью лезвие клинка, успокой меня. Или же запусти тонкие пальцы мне в волосы, скажи, что я дурак и отпусти. Но это бессмысленно, Амелл. Ты же знаешь, я все равно вернусь. Твоя рука не дергается к лезвию, ты вплотную приближаешься к моей тюрьме, опускаешься на колени. Твой нос почти соприкасаешься с моим, когда ты говоришь, что даешь мне свободу. Я, собрав последние силы, хрипло произношу, что должен сам разрешить то, что заварил. Говорю, что именно с меня весь этот ужас в замке и начался, хотя всего минуту назад слезливо заверял тебя, что я тут не при чем. Амелл, ты простила меня? Скажи же это, и я хотя бы перед смертью перестану терзаться. Прошу, успокой меня, умоляю. Почему ты так жестока, Амелл? Почему не можешь просто вырвать мое чертово сердце?! Зачем ты мучаешь меня, отпуская на волю, несмотря на явное неодобрение троих стоящих за тобой, что за время нашего короткого разговора остались лишь тенями? Теперь ты пытаешься показать злость. Срываешься на крик и вскакиваешь на ноги. От раздражения едва попадаешь ключом в замочную скважину, распахиваешь дверь и рывком вытаскиваешь меня из темницы. Ты указываешь на дверь из подвала и кричишь, но в глазах я не вижу злости. Ты умоляешь меня уйти, постараться выжить. Ты никогда не умела злиться, Амелл, как и скрывать чувства. Я коротко киваю, больше не в силах спорить с тобой. Я ухожу, Амелл, и постараюсь исправиться. Но короткое «спасибо» я произнесу не сейчас. Лишь спустя несколько месяцев, десятки долгих дней и сотни часов я поблагодарю тебя, но тогда рядом со мной будешь не ты, Амелл. По правую руку от меня будет сидеть на голой земле обычная деревенская девушка. У нее светлые волосы, Амелл, как у тебя. Она заплетает их в тугую косу, перевязывая старой лентой. Она даже не подозревает, как правильно держать в руках магический посох. Но именно она знает, что я благодарю за все не Создателя. Что я благодарю тебя, Амелл.