Эльфийка и Дракон.

— Дракон! Мы поймали дракона! — кричали стражники. Сакура напряглась. К костру притащили Итачи. — — Ru ju mu pas (Твоё счастье, что тебя не убили) — сказала Цунаде. — De rut ser (Что будем делать?) — спросил Джирайя. — Durokiu (убьем) — сказала Цунаде. Сакура не выдержала и прошипела. — Weretas sexad jerui durokiu (Кто тронет его, убью) — сказала Эльфийка. Итачи уставился на девушку. — Сакура?! Зачем он нам нужен? Лучше мы его убьем! — Sab aseras (он не такой) — сказала розоволосая. — Не такой? Хм… Отпустите его, — Итачи отпустили. — Если моя дочь о тебе беспокоится значит ты ей дорог, — недовольно сказала Цунаде. — Он мой, не смейте к нему прикасаться. Позовите сюда Ведунью! — эльфы замолчали, а кто-то из стражников побежал за отшельницей. Все стали ждать Ведунью. Костёр стал гаснуть. Стража вела Ведунью. Все присутствующие низко склонились в поклоне перед женщиной. — Ведунья, моя дочь… — старуха перебила королеву: — Знаю я, кого она привела. — Ведунья перевела взгляд на Учиху. — Молодой Лорд Дракон, — усмехнулась она: — какая честь хм…не думала, что это будет так все скоро…- пробормотала Ведунья, потирая подбородок морщинистыми пальцами. — Как это? — удивленно спросил брюнет, с недоумением смотря на неё. Старуха, тихо и хрипло, засмеялась. — Я говорю то, что знаю, юный лорд. Ты избранный. Знал ли об этом? — спросила Ведунья, лукаво глядя на него. — Избранный? — на выдохе спросил парень, во все глаза смотря на колдунью. — Да, именно ты, и никто другой. — Для чего я избран? — решил уточнить Итачи, мало ли какая в мире фигня твориться. — — Чтобы остановить войну между Эльфами и Драконами, — ответил Джирайя, знавший про это предсказание. — И дочь правителя эльфов будет твоей женой, — слегка усмехнулась Ведунья. — Она тоже избранная? — спросил он, кивая головой на розоволосую эльфийку. — Да, она тоже избранная, — сказала Сакура. — Это ты? — Нет, ещё чего. Чтобы лобастая была избранной? Никогда. Это я избранная! — фыркнула девушка с красными волосами. — Карин! — шикнула на неё мать. — А что? Лобастая не достойна. Ей до избранной далеко, — насмехаясь над Сакурой, сказала Карин, на что Ведунья лишь промолчала. — «И что мне теперь делать?» — подумал Учиха, надеясь, что эта выскочка никогда не станет его женой. — Вот избранная нашлась, дальше дело за вами. Сакура, детка, пойдём, здесь тебе нечего делать, — фыркнула предсказательница. Девушка печально вздохнула и кивнула головой, соглашаясь со словами наставницы. — Правильно! Нечего тебе здесь делать, — с издевкой произнесла Узумаки. Харуно разозлилась и со всего размаха руки ударила Карин. — Если ты ещё раз раскроешь свой поганый рот, то я сделаю так, чтобы ты никогда больше его не открыла, — прошипела Сакура и, не оборачиваясь к поверженной сопернице, пошла с Ведуньей, оставляя шокированного гостя на поляне. — Зачем ты так, Сакура? Ты моя ученица. Ты должна быть мудрой и рассудительной, — наставническим тоном изрекла старуха по пути в свой дом. — Надоела, — пробухтела девушка. — Хм…ты самая лучшая моя ученица, — с улыбкой, заявила Ведунья, так как очень любила Сакуру, которая была ей как дочь. Она обучила её всему, что сама умела, и гордилась своей воспитанницей. В отличии от Сакуры, эльфы боялись и трепещали перед старой ведьмой. — Почему Карин избранная? — бурчала принцесса. Ведунья, услышав это, насторожилась и вкрадчиво спросила: — Ты ревнуешь? — Нет! — вспыхнув от смущения, выкрикнула девушка, от чего колдунья довольно ухмыльнулась. — Я ведь не сказала, что Карин избранная. — Но ведь ты сама это сказала, — не поняла её Сакура. — Я промолчала, когда она спросила она ли избранная… На поляне. — Мне надо возвращаться, — твердо сказал Итачи. — Завтра приходи, — устало ответил Джирайя напоследок. -Приду, — кивнув головой, Учиха превратился в дракона и полетел в родной замок. В замке все потеряли Лорда. И вот, когда они увидели его, то с облегченьем вздохнули. — Где ты был? — сурово спросил Фукагу. — Гулял, — коротко ответил Итачи, не желая сейчас разговаривать с отцом. — Так долго? — удивился Лорд. — Да, — несколько раздраженно ответили ему. — Хорошо. Ступай к себе, — произнес Старший Учиха, и сын отправился в свои покои…