Конец февраля

Февраль подходил к концу, когда он в очередной раз вернулся в Коноху, точнее к Наруто, точнее к Хокаге-сама, чтобы сухо отчитаться о результатах своих странствий, проигнорировать влюблённые взгляды старшей дочери Узумаки, чьи розовые волосы раздражали. Саске считал, что смерть Итачи освободила его от всех оков окружающего мира. Ошибся, что ж ещё сказать? Наруто проводил его ласковым взглядом, любяще пожурил дочурку за неподобающее поведение и получил от неё кулаком по щеке. Дочь – плоть от плоти своей матери. Саске даже повезло однажды не связать свою судьбу с Харуно Сакурой. Саму Сакуру он не видел уже несколько лет. И хвала Небесам за это. Новая Коноха отталкивала его, не принимала к себе. Он отвечал ей тем же, раз за разом посылая к Наруто своего ястреба с короткой запиской, пил зелёный чай, не замечая новых ярких упаковок с газированными и не только напитками. У него даже не было дома в этой отталкивающей Конохе. Возвращаться ради мыслей об Итачи, ради того, чтобы напомнить всем о существовании крови Учиха. Просто возвращаться, потому что Коноха когда-то была ему домом. А очнувшись где-то вдалеке, мы всегда ищем дорогу домой. *** Хинату он встретил по чистой случайности. Глава клана Хьюга редко позволяет себе прогулки по парку, да ещё и без сопровождения. Белые кимоно на ней выглядели свадебно и воздушно, уставший взгляд по-доброму скользнул по его лицу и погас. Она жестом пригласила его присесть рядом на каменную скамью и улыбнулась, почти как подросток, почти как влюблённая. - Как ты? – спросила она, словно они давние друзья. И Саске ответил ей нейтральным: - Нормально. Образовавшуюся тишину прерывали лишь лёгкий порыв зимнего – почти весеннего уже – ветра, шелестящие полы её белого кимоно, да звучащий где-то в стороне детский смех. Саске расслабился. В компании с Хинатой можно было позволить себе подобную роскошь, насколько ему было известно. Саму Хинату он толком не знал. - А ты как? – спросил он почти равнодушно, словно вежливость с недавних пор стала ему стилем жизни. – Муж, дети, радость? Она тихо засмеялась. Смех её звучал чуть хрипло. Девушка закашляла, прижала рукав кимоно к бледному рту, дабы заглушить неприятный звук. Когда Хината отдёрнула рукав, ткань украсилась алым пятном. - И давно ты так? – без намёка на жалость спросил Саске. Жалеть её он не собирался. Она его, впрочем, тоже никогда не жалела. Достал платок и протянул ей. – Не пачкайся. Ты выглядишь красиво. Хината покраснела, как много лет назад и благодарно улыбнулась. - Спасибо, Саске, - тихо говорила она. – Мужа у меня нет. Детей – тоже. Радостно, что Ханаби растёт такой сильной и счастливой. Болею я с детства. Они помолчали. И Саске вспомнил, что в этот раз хотел покинуть Коноху раньше, чем несколько раз до этого. - Я провожу тебя, - сказала Хината, будто бы прочитала его мысли. Или на лице написано было. Или была у неё, никем не принятой из их окружения, таинственная сила – понимать людей и прощать каждую их ошибку. Свои ошибки она ласково и с любовью смаковала и забывала. Женщина. - Спасибо, - искренне сказал Саске ей. В первый его уход у ворот в восхищении и нерешительности замерла Сакура. Во второй – она провожала его беременная ребёнком Наруто и всё ещё влюблённая в него. В третий раз Саске ушёл без прощаний. В четвёртый – дочь Наруто с розовыми волосами кричала ему вслед, словно это могло что-то изменить. Хината нежно, почти по-матерински, почти по-дружески, коснулась его щеки холодной ладонью. - Возвращайся, Саске. Впервые за несколько лет Саске было так тепло от чьих-то слов. *** Февраль подходил к концу. Саске стоял в кабинете Наруто, сухо отчитывался, торопился. В кармане его дорожного плаща пряталась от всего окружающего мира бархатная коробочка с ценным содержимым. Наруто смотрел на него в изумлении, а его старшая дочь одаривала друга отца влажными и неприличными взглядами, словно это имело значение. - Я больше не уйду. Мир свободен от страха твоей рукой, Наруто. Я остаюсь, - говорил последний Учиха. – Я остаюсь в Конохе. - Я рад, - с улыбкой отвечал ему Наруто, мысленно содрогаясь и от радости, и от страха. Сакура всё ещё любила Саске. Его дочь всё ещё любила Саске. Саске оставался в Конохе. Теперь и отныне, навсегда. – Я так счастлив, добе. Саске усмехнулся, и вдруг показался Наруто тем самым Учихой из прошлого. Когда ещё Узумаки не знал об Итачи и тяжелой доле друга, когда Сакура всё ещё была так мила и щедра на эмоции, когда не было вокруг этой давящей безмятежности. Когда дверь за Саске закрылась, Наруто прижался лицом к плечу своей глупой дочери и заплакал. Впервые за столько лет. - Папа, глупый папа, ты чего? Не пугай меня, - паниковала его дочка, забыв о своём кумире. – Папочка! *** Ханаби он встретил по чистой случайности. Молодая глава клана Хьюга смерила его мрачным взглядом, кивнула в сторону сопровождающих, погладила ласково круглый живот. Жестом приказала подойти к ней. Ко постелил на каменную поверхность тёплый плед, дабы госпоже было удобно и отошёл достаточно далеко, чтобы не слышать их разговора. - Здравствуй, Учиха, - недружелюбно начала она. Беременность и взросление прибавили ей женственности, но никак ни нежности, которой обладала её сестра. - Как ты? – спросил он почти дружелюбно, но без интереса. Его волновал один вопрос: «где Хината?». Ханаби усмехнулась, напомнила ему его самого в детстве. Прикоснулась ладонью к животу и вздохнула. Видимо, ребёнок толкался. И ей от этого не было приятно вовсе. Саске подумал, что Хината бы на её месте краснела от восхищения. Саске думал, что ему срочно надо увидеть Хинату. - Нормально, - нейтрально ответила она. Младше него на шесть лет, будущая мама и глава клана Хьюга. Саске вдруг пожалел её за разрушенную приказом старейшин жизнь. И снова подумал о Хинате. Где же она, если в белом кимоно рядом с ним сидит беременная её младшая сестра, а в стороне стоял верный только Хинате Ко. – Как ты? Жена, дети, радость? Саске захотелось глухо засмеяться. Неужели Хинате тоже было так забавно смотреть на него, замечая в нём ту же язвительность и отстранённость, что и в родной сестре? Коробочка в кармане дорожного плаща ждала своей хозяйки, которая не торопилась прийти к сестре и – по чистой случайности – столкнуться с нежданным гостем. Ханаби недовольно хмурилась, гладила живот резким движением. Встревоженный её поведением Ко сделал шаг вперёд, но был остановлен жестким взглядом. Будь на её месте Хината, Ко никогда бы не отступил. - Жены нет, но скоро будет. Детей нет, но думаю о них. Радостно, что есть та, которая согреет меня в последние дни зимы. Где Хината? Ханаби помрачнела, и Саске понял, что дела неладны. - Она говорила о тебе в последний день своей жизни. Говорила, что была бы рада связать с тобой свои оставшиеся года и подарить тебе сына. Кашляла кровью, плакала от боли и иногда задыхалась. Доктор дал ей лекарство, и Хината заснула. Утром она не проснулась. Саске слушал Ханаби. Стало одиноко после её слов. Значит, Хината так и не дождалась его. Значит, кровь на белой ткани была знаком их прощания. И холодная ладонь Хинаты на его щеке – последней нежностью её щедрого сердца. Он достал коробочку и сжал её, желая сломать и выбросить. Ханаби равнодушно следила за его действиями. - Она была бы рада, - проговорила Хьюга чуточку расстроено. Оно и ясно. У её сестры был шанс стать кому-то, пусть даже бывшему предателю и братоубийце, женой, родить ему алоглазого сына и умереть однажды в теплом доме. – Навести её. Ей будет приятно. Ханаби погладила круглый живот, её сын толкнулся, и Ко направился к ней, сообщая о прибытии её мужа. *** Могила её была ухожена. Кто-то, кто любил её, заботился о ней и после потери. Саске положил коробочку рядом с забавным брелком, который оставила Ханаби, сложил руки в молитвенном жесте. Но не заплакал. Не сейчас. И не после. - Я вернулся, Хината. Ветер ласково потрепал его волосы, пошевелил полы дорожного плаща и затих. Февраль подходил к концу.