где-то между

Юнги забывается и ловит мыльные пузыри где-то в космосе, когда кузен Чонгука застает их. Мелкий, на ходу застегивая штаны, сбивчиво бормочет: «Это же был Чимин, черт, что делать…» А Шуга смотрит куда-то сквозь то пространство, где только что стояло это рыжеволосое чудо. Довыебывался. Сам Чимин путано объяснял себе поведение младшего по пути домой. И не то чтобы он не ожидал увидеть Чонгука, целующегося в темном коридоре тесного клуба с каким-то парнем. Хотя чего уж там, вообще-то не ожидал. Но уже спустя три поворота по дороге Чимин вспоминает — рэпер, который выступал сегодня, на которого он почти не обратил внимания из-за коктейля и шумных друзей, который недавно вжимал Чонгука в стену и целовал своими этими невозможными губами. И судьба, наверное, издевается, но после «серьезного разговора» с младшим следующим утром Чимин забредает не куда-нибудь, а в прохладный дворик. И все бы ничего: милый дворик, скамейка, как в фильмах, витиеватая, дом старый и молчаливый, деревья тут и там, словом — садись и рисуй. А ему в голову только чертов поцелуй и лезет. После пяти вырванных карандашных рисунков с Чонгуком и рэпером парень откидывается на спинку скамейки и пытается всмотреться в облачное небо. Но. Глаза цепляются за светловолосого парня, стоящего на крыше и пальцами удерживающего сигарету. Глаза цепляются именно за это. «Тот самый». Странное неадекватное желание нарисовать его (пальцы с сигаретой и светлые волосы) Чимин быстро заглушает здравым смыслом. Запихнув альбом и карандаш в сумку, он позорно сбегает. И уже не видит, как спустившийся Юнги улыбается, поднимая с земли смятые страницы. На следующее утро, уходя из дома гостеприимной госпожи Чон, Чимин неудачно впечатывается прямо в Шугу. — Привет, — Чонгук улыбается гостю солнечно, а Юнги старается оторвать взгляд побыстрее от рыжеволосого чуда. Пак Чимину хочется закричать: «Это мое место! Я его первый нашел! Я там рисую!» Но, скорее всего, именно Юнги «первый». Поэтому парень молчит и уходит, мысленно обещая себе больше не сбегать. Он больше не отступит и свой дворик рэперу не отдаст. И Чимин честно не знает, как там целуются парни и что сейчас делают Чонгук и Шуга вместе, но карандашные рисунки выходят быстрее, чем разумные аргументы. Этим же вечером Чимина силой затаскивают в душный маленький клуб, который он вроде как обходит за километр. Но вокал Чонгука поразительно гармонично звучит с рэпом Юнги. Еще во время выступления и восторженных криков публики Пак сбегает снова и не может заснуть до трех ночи. После пар следующим днем Чимин заходит в «свой дворик», стараясь игнорировать внимательный взгляд. Рисует. Одним глазком только. Шуга пишет что-то, положив блокнот на широкие перила, ограждения крыши. Так уж вышло, что рыжеволосое чудо пропустило метания Юнги, его «мне жаль, Чонгук, я с первого взгляда, как последний долбаеб, можешь и не прощать, я понимаю, давай же, врежь мне», его «блять, и правда врезал, ладно уж», а также «песню? ну ладно, давай выступим…» Поэтому Чимин даже не подозревает, что пять дней спустя дом снесут, дворик начнут застраивать, что губы у Юнги на вкус горьковато-приятные, что в объятиях Шуги тепло и уютно, что пыль в солнечных лучах над его постелью красива, что у него проблем и заскоков больше, чем у Чимина рисунков с ним. А пока рыжеволосое чудо исподтишка поглядывает, кусает губы и зря надеется на то, что Юнги не видит.