Старшая сестра

Хмурые, тяжёлые серые тучи заволокли небо, дождь лил стеной, да так, что и вытянутой руки видно не было, в воздухе витал запах сырости и озона, и эта странная смесь давила на лёгкие, обдавая их сырым холодным воздухом и оседая где-то внутри неприятным комом. Дождь лил как из ведра, противно барабаня по крышам и земле, громадные лужи и повсеместная грязь совсем не придавали радости молодой Донне Вонголы. Солнечная Италия сейчас напоминала холодную и промозглую Россию с её вечными перепадами температур и почти постоянной сыростью. Вся эта атмосфера холода и отчуждённости давила на уже расшатанную нервную систему девушки, что сейчас стояла под козырьком большого кремово-розового здания с большими буквами на стене, что гласили - ЗАГС. Весь двор возле дворца Бракосочетания был забит дорогими чёрными иномарками, на которых приехали боссы союзных семей с жёнами и другие гости со своими парами. Оно и понятно, сегодня выходила замуж старшая сестра восемнадцатилетней Донны Вонголы, двадцатитрёхлетняя Джотто Савада. Савада Тсунаёши, невысокая шатенка с завораживающими глазами смотрела в пустоту и делала глубокие затяжки одну за другой. Накрашенные бледно-розовой помадой губы дрожали то ли от холода, то ли от слёз, что нескончаемым потоком текли из пустых кукольных глаз цвета карамели. Длинные темно-русые пряди, уложенные в аккуратную прическу, достойную невесты, начали завиваться от влажности наперекор вылитому на них до этого баллончику лака для фиксации, тонкие длинные пальцы онемели, сжимая сигарету, а худые плечи озябли под пронизывающим ветром. Лёгкое белое платье совсем не грело, зато прекрасно демонстрировало достоинства Десятой Донны. И стройные длинные ноги, и заметно выросшую грудь третьего размера, и тонкую талию, и лебединую шею, всё, оно показывало абсолютно всё и между тем ничего. Тсуна не могла отказать себе в удовольствии показать одному холодному мудаку, что он потерял, надев на себя золотой ошейник брака. Этот холодный беспринципный индюк выбрал её сестру. Конечно, она же красивей, она старше, она лучше. Джотто было двадцать, когда Тсуна познакомилась с Алауди и влюбилась в него. Младшей из Савад тогда только исполнилось пятнадцать, она была угловатым плоскогрудым ребёнком с вечным шухером на голове. Тсуна была больше похожа на парня, когда её сестра была уже сформированной девушкой с небольшой аккуратной грудью, прекрасной фигурой и мягкими ухоженными блондинистыми локонами. Конечно, Алауди выбрал прекрасную блондинку, нежели мужеподобную шатенку. Только вот никто не ожидал, что к своим восемнадцати из гадкого утёнка она превратится в истинную Донну Вонголы. Девушку, на которую пускают слюни все без исключения, даже её собственные хранители. Поэтому девушка решила показать наглецу, задевшему гордость истинного Неба, и оделась на свадьбу так, словно королева там она, а не её сестра. Савада Тсуна, восемнадцатилетняя глава мафии в своём пышном белом платьице, едва достигающем коленей, была больше похожа на невесту, нежели Джотто, облаченная в кремово-белое длинное платье и невесомую фату. Это заметили все, кроме самой невесты, их родителей и жениха. Каждый приглашённый на свадьбу отмечал это про себя, не в обиду невесте, конечно. Но факт остается фактом, Вонгола была королевой не только в мире мафии, но и здесь, на свадьбе сестры. Молодые хранители завистливо смотрели на жениха Савады-старшей Алауди , к которому был обращён влюблённый взор их дражайшей Десятой. Кто бы что ни говорил, но о страстной любви молодой Донны к жениху её сестры знали все, включая самих Алауди и Джотто. Блондинка виновато поглядывала на шатенку и сильней сжимала ладонь жениха от страха и вины. Кто бы что ни говорил, но даже милосердная и мягкосердечная Десятая не прощала предательства, тем более предательства своей семьи. Тем более своей любимой старшей сестры, которой доверяла больше, чем себе. И именно поэтому, когда молодая Донна, услышав обмен клятвами, резво выскочила из зала с пачкой сигарет, её не остановил даже Реборн. Донне нужно на воздух, а иначе будет много трупов, это знали все, и дрожащий священник, и нахмурившийся Емицу, и недалёкая Нана, и молодожёны. Киллер лишь удручённо вздохнул и, просверлив дырку в старшем брате хранителя облака Хибари Кёи и по совместительству женихе Джотто, пошёл вслед своей Донне. Глубоко вдыхая едкий сигаретный дым, Тсуна передёрнула плечами и вновь затянулась, выдохнув сизый туман через рот. На плечи опустился черный фирменный пиджак, окутанный дурманящим запахом дорогих духов. Скосив взгляд в сторону, девушка увидела своего репетитора и улыбнулась краешком губ. Горячие мозолистые ладони аккуратно провели по щекам, стирая холодную солёную влагу с лица и притянули ближе к себе, утыкая всхлипнувшую шатенку себе в грудь. Реборн любил её как дочь, как ученицу, как босса. Она была его персональным сокровищем, она заменила ему Луче, стала его светом. И сейчас, видя, как этот живой свет гаснет под гнётом боли и обиды, застилая всегда ясные карамельные глаза пеленой злости и жаждой мести, он был в ярости. Этот нахал закрутил с ней роман, влюбил в себя, приходил к ним в дом каждый день, напоминая о своём существовании и раздражая не только киллера, но и хранителей, в частности Хибари–младшего. Он медленно, но верно отдалял её от них, сеял раздор в сплоченном организме, разбивал семью на части, сеял хаос в их теплом и уютном мирке. Реборн до сих про помнит, как уговаривал хранителей оставить Донну в покое, не разрушать их и без того хрупкие на тот момент отношения из-за внезапно вторгнувшегося в их мир чужака. В какой-то момент они все старались искренне радоваться за неё или хотя бы делали вид, но потом всё как-то поменялось. Алауди сделал предложение не Тсуне, а её старшей, слегка легкомысленной и весёлой сестре. Разумеется, Джотто согласилась, конечно, рассказала об этом Тсуне. И пожалела. Такой жажды крови в глазах безобидной Тсуны не видел никто. Дечимо с завидным рвением гонялась за визжащей от страха сестрой с большим ножом по всему поместью, а потом ушла в ночь. Наутро все, конечно, узнали, что их чистое и всепрощающее Небо вырезало целую вражескую семью, вооружённую до зубов. После этого пошли слухи, что лучше не злить молодую Десятую и не предавать столь мстительное Небо. Через неделю после этого случая Реборн объяснил причину ярости Дечимо её сестре, но защищать блондинку не стал. Сама виновата, она отняла у неё всё: спокойную жизнь, беззаботное детство и свободу, из-за неё Тсуне пришлось навечно быть повенчанной с мафией, благодаря её стараниям Савада-младшая обагрила руки кровью и обрекла себя на роль Кровавой Королевы Мафиозного Мира. Тсуна была Небом, Тсуна была добрым и всепрощающим Небом, она простила Джотто за всё, так же трепетно относясь к сестре, а та вонзила ей нож в спину. Свадьба. Свадьба любимой сестры с не менее любимым мужчиной. Свадьба Джотто и Алауди. Все, что было до этого, было не так обидно для младшей сестры, как отобранное счастье, разрушенная любовь. Она осталась одна сидеть у осколков разрушенной любви и треснувшего мира. - Как ты? – хрипло от долго молчания произнес Реборн. Он смотрел в тёмно-серое небо и вслушивался в сбивчивое дыхание своей ученицы. Она молчала. Прошла минута, вторая, и Реборн решил повторить вопрос. Только открыв рот, он услышал лёгкий усталый хмык и хриплый голос Тсуны: - А как я должна себя чувствовать? – вопросом на вопрос ответила Савада и подняла голову вверх, упирая подбородок в мерно вздымающуюся грудь мужчины и внимательно смотря на его хмурое лицо. – Он тот, кого любила я, он кумир, мечта моя. Будем жить теперь мы вместе, мы теперь одна семья, – ехидно выдохнула она искажённую версию старой песни и, как-то совсем неестественно оскалившись, продолжила певучим голосом, - но так вышло, что она, а не я ему жена. Что за странная ошибка, что ж ты сделала, сестра? Киллер покачал головой и положил горячую широкую ладонь на тонкое худое плечико девушки. Донна Вонголы внимательно смотрела в его угольно-черные глаза и как-то искажённо улыбалась, губы сошлись в ломаной линии, а на глаза опять навернулись слёзы, перед глазами стояла картинка встречи. Невысокая шатенка, громко смеясь над очередным анекдотом своего весёлого Дождя, шла в компании хранителей в гости к своему холодному Облаку, который, как и хитрый Туман, сейчас спокойно шёл рядом и мягко улыбался, не сводя взгляда со своего безмятежного Неба. Взрывной Ураган что-то доказывал энергичному Солнцу и поминутно давал подзатыльники хнычущей Грозе. Такой весёлой процессией под конвоем вездесущего репетитора они добрались до дома Хибари и так же шумно ввалились в дом. Однако их всех ждал большой сюрприз в лице приехавшего в гости старшего брата. Высокий блондин с голубыми глазами и бесстрастным лицом сразу запал в душу, а дальше было хуже. Они начали видеться чаще, гулять, проводить время вместе, и она влюбилась окончательно. А потом была встреча с сестрой, и всё пошло под откос. - Пойдем к остальным, они наверняка уже все за стол пошли, да и согреться тебе не помешает, – шумно вздохнул репетитор и потянул несопротивляющуюся девушку в здание. - И что мне там делать? Я не смогу смотреть на них, Реборн! Благо, как только весь этот фарс закончится, они свалят из моего поля зрения, – брезгливо сморщилась девушка и на негнущихся ногах пошла за мужчиной, с силой стискивая его ладонь озябшими и трясущимися от страха пальцами. Выглядела она уже лучше, но глаза ещё были красными от слёз. В них всё ещё плясали язычки боли и обиды, смешиваясь с отчего-то замёрзшим оранжевым пламенем гнева. Быстро пройдя в зал и сев с краю стола рядом с нахмуренным Занзасом, который сам ушёл в дальний конец зала, подальше от воркующей пары, Донна принялась за еду, судорожно поглощая пищу и запивая вот уже третьим бокалом вина, она старалась ничего не замечать. Но выходило это плохо, она сидела прямо напротив молодожёнов, и как бы ни старалась, сталкиваясь с виноватыми золотыми глазами сестры и безразличными голубыми глазами своего любимого мужчины. Кровавая Леди сжимала нож всё сильнее и старательно сдерживала пламя в себе, но серебряный прибор обихода начал медленно плавиться в руке, стекая серебряными каплями по ладони на стол, а Занзас опасливо скосил на неё взгляд багровых глаз и как-то участливо-сочувствующе хмыкнул, отлично осознавая, что молодая Донна хочет устроить резню и главным блюдом будут молодожёны, что сейчас под оглушительное «Горько» самозабвенно целовались. Это было словно пытка, Тсуна отсидела положенный час и уже хотела уйти, как мать, зло зыркнув на неё, попросила ( прим. Автора: читай, приказала) сказать тост. Весь мир мгновенно уменьшился до троих людей: Тсуны, Джотто и Алауди. Тихо сглотнув и сжав лезвие ножа так, что кровь хлынула рекой, Савада вымученно улыбнулась и прожгла предательницу взглядом, отчего та виновато сморщилась и отвела взгляд, боязливо жмурясь. Что ни говори, но о кровавом походе своей милой маленькой сестрички Савада-старшая знала. Джотто знала, что мысленно её сестра уже оторвала ей голову и вырвала сердце, и это были самые радужные предположения невесты. Под столом она сжимала ладонь супруга и молила всех богов, чтобы сестра не сорвалась, а проявившая чудеса настойчивости мать наконец заткнулась и перестала нервировать легковозбудимую Вонголу. Тсуна вздыхает и, словно королева, встаёт, одним своим видом втаптывая Джотто в грязь, а глаза цвета расплавленного золота с полыхающим в них огнём обещают все адские муки двум любимым предателям. Молодой супружеской паре хочется исчезнуть, а гости с каким-то садистским восторгом наблюдают за своей «Королевой», и даже отец благосклонно даёт ей право на кровавое месиво, чуть дёрнув приклад пистолета в нагрудной кобуре. Реборн с Занзасом участливо хмыкают, чуть заметно готовя пистолеты для пальбы по раздражающим субъектам. Хранители скалятся, словно гиены, и с маньячным блеском в глазах показательно тягуче достают коробочки, и, как бы невзначай поигрывая им, кладут рядом на стол. Вария предвкушающе напрягается и ждет сигнала до глубины души обиженной Дечимо. Скуало протирает меч салфеткой и заискивающе оглядывается на одобрительно качнувших головой Дино и Занзаса. Бьякуран смеётся в привычной ему манере и, по-лисьи улыбаясь, крутит кольцо Маре на пальце, обвиняюще глядя на притихшую Джотто. Юни лишь качает головой и, положив руку на плечо готового к убийству Энмы, предостерегающе взмахивает узкой ладошкой Гамме. Электрический Гамма понятливо кивает, и по его пальцам тотчас начинают бегать молнии, едва заметно светясь. Бельфегор, опасливо подкидывая свои ножи, радостно шишикал и ожидающе поглядывал из-под челки на молчавшую Леди Вонголу, сжимающую окровавленной рукой серебряный столовый прибор. И лишь мать не внимает холодной ярости младшей и поторапливает её с тостом для молодых. - Я не умею говорить пафосных речей, да и просто нормально поздравлять, но сейчас хочу сказать... - поднимая хрустальный бокал, я смотрела на красное вино, плескавшееся в нём, и, глубоко вздохнув, посмотрела в глаза Джотто и Алауди. - Будете жить теперь вы вместе, вы теперь одна семья… Будьте счастливы. - Горло пересыхает, слёзы подкатывают к глазам, а губы еле ворочаются, но я выдавливаю из себя улыбку, замечаю улыбающуюся мать и как-то хищно оскалившихся друзей и отца, качаю головой и заканчиваю тост чуть резче, чем хотела. – Будь счастлива, моя старшая сестра… Делаю два глубоких вдоха, чтобы не перерезать горло любимой сестрёнке, и, ломаным движением поставив бокал на стол, я просто ушла, не сказав больше ни слова, все продолжили поздравляли мою сестру, моего любимого и жалели меня… Ну что ж… Будьте счастливы вы вместе, я же продолжу любить тебя более незаметно, но знай, моя любовь сильней. Десятая Донна Вонголы так и не заметила теней скользнувших за ней к выходу из здания. А её верные псы бесшумно продолжали идти за своей королевой и многообещающе улыбаться. Они потом накажут обидчиков их Донны, а сейчас они как верные собачки вернутся со своей хозяйкой в особняк и создадут привычную атмосферу уюта. Кто-то, как обычно, будет спотыкаться или привычно тыкать зелёным пистолетом в плечо засыпающей Вонголы, кто-то орать или нежно шептать слова поддержки своей драгоценной нее-сан, кто-то носиться вокруг нее, допекая своей опекой, или привычно лезть к ней с непристойностями, а кто-то смеяться или пить, поливая её грязью. Но никто из них, непозволит их хрупкому Небу разбиться вновь.