Ящик «Коктебеля»

      К полудню Карпов почти прижился в шкуре Зиминой. Приближался обеденный перерыв, на который у Карпова были очень большие планы, и первым пунктом этих планов было определение местонахождения автомобиля Зиминой.       Для выяснения этих сведений Карпов направился в свой бывший кабинет и резко открыл дверь. Как и следовало ожидать, Зимина рылась в его служебном сейфе, надеясь разжиться какой-нибудь важной информацией.       «Ну-ну», - усмехнулся про себя Карпов, который, как и положено среднестатистическому милиционеру, держал в этом сейфе только своё табельное оружие и стратегическую бутылку выпивки.       - Карпов, а стучаться тебя не учили? – возмутилась Зимина, ведь ей было неприятно, что её застали за таким неблаговидным делом.       - Не время сейчас бонтоны разводить, - ответил Карпов. – Лучше расскажи, где находится твоя машина, а то не хочется ППС-ников напрягать рыскать по каждой подворотне на районе: ещё подумают, что ты вчера слишком весело провела время, а мне теперь уже моё доброе имя компрометировать не хочется.       Зимина с тяжёлым вздохом опустилась на кресло возле стола и закрыла лицо руками.       - Что, совсем ничего не помнишь? – с издёвкой спросил её Карпов. – Или признаться стыдно в том, что вчера было? Не бойся, я Глухарёву ничего не скажу…       - Да при чём тут Глухарёв, - отмахнулась от него Зимина. – Я у подруги вчера вечером твой коньяк дегустировала, только она так далеко живёт… Улица Коксохимическая, 34, второй подъезд. Где-то рядом моя машина должна стоять.       Услышав этот адрес, Карпов поморщился: за обеденный перерыв было нереально добраться на такси на другой конец Москвы и вернуться обратно в отдел на автомобиле Зиминой.       - Ладно, после работы съезжу, заберу, - пообещал он. – Кстати, насчёт коньяка: у меня его в багажнике почти полный ящик лежит. Ты бы сходила, принесла бы мне его в кабинет…       Зимина злобно посмотрела на него.       - …а что тут такого? – Удивился Карпов. – Подошла к моей машине, открыла багажник, пиджак сняла, положила его поверх ящика и принесла. Никто и внимания не обратит. Я и сам мог это сделать, но, согласись, если я подойду к теперь уже твоей машине и начну рыться в багажнике, то весь отдел соберётся смотреть на это шоу.       После таких заверений Карпова Зиминой осталось только устало кивнуть головой и пойти за коньяком.

***

      …Спрятав ящик с коньяком в шкаф для одежды, Карпов отправился обедать в «крышуемое» им кафе, где хотел по привычке усесться за закреплённый там за ним столик.       - Женщина, этот столик заказан! – услышал он громкий голос официантки и, вспомнив, как он теперь выглядит, нашёл свободное место за другим столиком и заказал себе комплексный обед, за который ему пришлось заплатить.       «Полная лажа, - злился он, ковыряясь ложкой в свекольнике. – Мало того, что теперь я – баба, так мне теперь за обед платить нужно. Это же на сколько я за месяц «полиняю»? Нужно эти деньги от Зиминовских 20% отнимать: ведь теперь с неё во всех забегаловках и магазинах на районе никто и копейки не возьмёт…»       Выйдя из кафе, Карпов направился к галантерейному магазину, где купил полдюжины трикотажных клетчатых семейных трусов. Положив покупку в дамскую сумку Зиминой, он посмотрел на мобильник: до конца обеденного перерыва оставалось всего десять минут.       «Ладно, после работы подстригусь», - грустно подумал он, глянув на расположенный неподалёку салон красоты, и быстрым шагом направился в отдел.       Там он сразу же выстирал одни из купленных семейных трусов, затем высушил их на батарее, включив для ускорения этого процесса вентилятор, а после этого умудрился даже прогладить их при помощи щипцов для волос, которыми его завивала утром Зимина.       Надев на себя чистый и такой привычный элемент нижнего белья, Карпов с облегчением вздохнул и, достав из книжного шкафа несколько толстых папок, начал вникать в нелёгкое дело управления отделом.

***

      …От этого весьма познавательного занятия Карпова отвлёк приход Глухарёва, который подозрительно ласковым голосом начал рассказывать о том, что будет совсем не против, если Зимина сойдётся с Карповым для того, чтобы обеспечить безбедное существование и себе, и своему будущему ребёнку.       «Зимина беременная!» – обрадовался было Карпов, потому что по-хорошему мечтал о том, чтобы его начальница свалила в декрет года на три, а он бы всё это время руководил отделом. Но потом он вспомнил, чью внешность, а значит, и внутренности, имеет сейчас, и помрачнел.       А Глухарёв продолжал выносить Карпову мозги, советуя Зиминой самой нянчить ребёнка, а не отдавать его на воспитание маме Карпова, а то она из него вырастит второго Стасика.       «Во, гад, - разозлился Карпов. – Мало того, что своего ребёнка мне подкинуть решил: типа, Стасик тупой, не знает, как недоношенные дети выглядят, так он ещё и про маму мою гадости говорит!»       И он, забыв о том, что сейчас выглядит Зимина-Зиминой, грубо выгнал Глухарёва из кабинета, после чего поспешил в кабинет начальника СКМ.

***

      - Зимина, когда ты в декрет идти собираешься? – с порога спросил Карпов.       Зимина молча смотрела на него округлившимися удивлёнными глазами.       - Мне Глухарёв только что всё рассказал, - продолжал кипятиться Карпов, меряя шагами довольно тесный кабинет. – И про то, что ты хочешь ко мне подвалить, чтобы я потом решил, что это – мой ребёнок, и про то, что вы хотите, чтобы я содержал потом и тебя, и его, и Саню твоего, и про то, что вы решили, чтобы моя мама этого ребёнка нянчила…       - Карпов, ты в обед, случайно, забродившего грибного супа не ел? – возмущённым голосом спросила Зимина. – Такой бред несёшь…       - Глухарёв думал, что я – это ты, и всё мне рассказал… - опять начал свою обличительную речь Карпов.       - Я не беременная! – перебила его Зимина. – Можешь хоть сейчас сходить в женскую консультацию, чтобы убедиться в этом! И не ешь больше несвежей пищи, а то тебе и не такое померещится…       «А может, это такие шутки у Зиминой с Глухарёвым, - придумал себе объяснение для успокоения души Карпов. – Такие себе ролевые игры. Но как же они меня тогда недолюбливают, раз позволяют себе так прикалываться надо мной!»

***

      …Вернувшись в кабинет начальника отдела, Карпов долго думал о том, как отвадить от своей персоны этого хохмача Глухарёва, чтобы больше не слышать оскорблений в свой, карповский адрес. Затем он достал из шкафа две бутылки «Коктебеля» и отнёс их Глухарёву, сказав, что между ними, то есть, Глухарёвым и Зиминой всё кончено.       А после окончания рабочего дня Карпов положил в карман своего кителя ещё одну бутылку коньяка и пошёл к Зиминой, у которой проконсультировался о некоторых нюансах работы начальника отдела, выпив при этом немного коньяка из неизвестно как оказавшихся у него в кабинете изящных рюмок и закусив этот напиток шоколадкой.       Вернувшись на своё теперешнее рабочее место, Карпов допоздна изучал пришедшую за день почту, время от времени хлебая коньяк из горлышка очередной бутылки. Он и не заметил, как буквы на документах начали расплываться перед его глазами, после чего Станислав Михайлович удобно улёгся на очередной многостраничный циркуляр и заснул сладким сном.