Глава 9. Большой шум
8 мая 2016 г., 15:21
— Нет, погоди, ты что, серьёзно? — не верил своим ушам Сталин. — Та девчонка спалила нас?
— Всё так и есть, — всхлипывая, отозвался Гитлер.
— Мать твою... — хлопнул себя по роже Сталин.
— Простите, Принцесса Селестия, я могу Вам чем-нибудь помочь? — спросила Принцесса Каденс.
Вся троица ехала в карете на оперу, готовую вот-вот начаться.
— Да отстань ты уже от меня! — заистерил Гитлер, уткнув морду в платочек с ромашками.
— Высмаркивайся, вот так... — показал ему Сталин, уловив на себе взгляд нахмурившейся Каденс. — Ах, всё нормально, он... То есть она... Наверно, это "эти дни".
Каденс удивлённо посмотрела на него.
"Чёрт!", взгляд Сталина заметался по карете. "Я и забыл, что у лошадей этого не бывает! Мы начинаем сдавать!".
— Её Величество Принцесса Селестия! — послышался голос снаружи.
— Вперёд! Наш выход! — мгновенно оживился Гитлер.
Медленно вылезая из кареты, Гитлеру предстала огромная толпа восторженных пони, одновременно поднимавших правую переднюю ногу. Повторяя одну и ту же фразу "Понирейх — выше всех!", в их глазах была видна неподдельная гордость за Эквестрию.
— То, что надо, — ехидно улыбаясь, заговорил Гитлер. — Стадо тупых баранов, готовых следовать за мной до конца! У меня получилось! Я создал идеологию!
И Гитлер, как вчера, во время отъезда от Принцессы Каденс, захохотал во весь голос.
— Принцесса Селестия, с Вами точно всё в порядке? — усомнилась Принцесса Каденс.
— Да, да, — успокаиваясь, закивал Гитлер. — Анекдот вспомнил. Смешной.
В опере собралось не менее две трети населения Эквестрии. Зал был отделан золотом и красным бархатом — Сталин, усевшись в главную ложу, пустив между ним и Каденс Гитлера, испытал сильнейшее чувство дежавю за всю свою жизнь.
— Я тут медленно начинаю вспоминать, — Гитлер склонился к Сталину. — Как мы здесь, собственно, очутились. Последнее, что я помню, это как мы чокнулись бокалами у меня в кабинете... Вопрос: как ты оказался в Берлине?
Сталин очевидно понял, что от него ждут, и начал на пальцах — вернее, на копытах — прояснять ситуацию.
— Я. Ты. Телефонный звонок. Твои сдавленные рыдания. Срочный поезд. Прибытие в Берлин. Покупка моим секретарём ликёра. Встреча. Распитие. Забытие. Воспоминание о художественной школе. Мой смех. Твой удар по лицу и снова рыдания. Я закатываюсь под твою кровать и засыпаю...
В этот момент свет начал гаснуть.
— Принесите-ка мне воды, — потребовал Гитлер. — Я тебе не верю, — сказал он закатившему в ответ глаза Сталину.
Рэйнбоу Дэш, стоявшая рядом, кивнула и стремглав полетела на крышу.
— ...Никогда не любил эту оперу, — поморщился Сталин где-то через двадцать минут после начала. — Хер разберёшь, что они там поют. Помню, две недели назад в Большом театре появлялся, чуть не ушёл. Эта певица известная как встанет, загородит своей тушей все декорации и как давай своим омерзительным сопрано на весь зал вещать. И приобщайся после этого к искусству, вот попаду обратно, всех в ГУЛАГи пересажаю.
— Да всё нормально, главное высидеть, — отмахнулся Гитлер. — Кстати, где мой стакан воды?
В это мгновение певцы прекратили петь и с криками отшатнулись за кулисы. Потолок начал рушиться, и в результате на сцене появились буйный ефрейтор и самопровозглашённый интернационалист с пышными усами.
— Да это же мы! — Гитлер и Сталин одновременно подпрыгнули.
Рог Селестии загорелся, и уже через секунду Гитлер и Сталин радостно прыгали по сцене, ощупывая себя любимых. В зале поднялся большой шум.
— Всё, что произошло, было ошибкой, — начала было вещать Селестия, пытаясь перекричать собравшихся. — Мы всё исправим. Государство "Понирейх" исчезнет уже завтра.
— Да вы что, с ума сошли? — закричал внезапно вылезший Дискорд с первого ряда. — Политика, проводимая в эти три дня, была просто идеальным режимом для пони!
— А вот и неправда! — воскликнула сидящая рядом Пинки Пай. — Одни серость и унификация! Стоп, а как же исполнение гениального плана Рэйнбоу Дэш? — добавила она чуть тише.
— Где же ты слова такие выучила, милочка? — недоумевая спросил Дискорд.
— Объясните мне, что происходит?! — воскликнула Каденс, топнув копытами.
— Скажите мне, что это просто сон, — произнесла Твайлайт Спаркл и свалилась в обморок в проходе между рядами кресел.
