Я тоже хочу семью

- Эй. Просыпайся, - Реук стоял возле кровати ДонХэ и пытался его разбудить. - Мм… - Вставай, - чуть громче сказал ребенок, когда Дон заворочался. Мальчик не ожидал увидеть Вука и немного удивился, увидев перед собой худощавого ребенка с растрепанными волосами, осунувшемся лицом и синяками под глазами… Сегодня, как и вчера, он был одет в безразмерную кофту без ворота, потертые джинсы и дырявые сандалии. Если бы ДонХэ увидел Реука на улице, то подумал, что он бездомный ребенок. Он видел таких. Правда было одно существенное отличие: шея мальчика была перебинтована, отчего ребенок держал ее ровно. ДонХэ не было видно прибора, прикрепленного к позвоночнику Реука, доставляющему последнему невыносимые мучения, особенно когда Шивон начинает собирать жидкость и чистить прибор. Вук часто теряет сознание от боли, потому что ученый никогда не дает ему обезболивающее, ведь, как он говорит, это повлияет на анализ крови, вследствие у того, что собирает ученый может измениться состав… Только это не стоит таких мучений ребенка. Именно поэтому Шивон работает с детьми – их легче контролировать. -Пойдем, - голос Реука вырывает Дона из размышлений, и малыш видит, как Вук направляется к выходу. Мальчик соскочил с кровати, оставаться одному ему совершенно не хотелось. Реук вышел в коридор и, облокотившись на стену, терпеливо ждал, пока Дон переоденется и заправит кровать. Аккуратно. «Этот домашний мальчик…» - промелькнуло в голове у Реука. Когда ДонХэ закончил, Вук молча оторвался от стены и пошел в одно из крыльев коридора. Дону ничего не оставалось, как пойти за старшим, все же этот коридор до сих пор казался ему лабиринтом. Как можно запомнить все эти повороты и одинаковые двери? - Хен, я хочу в туалет, - почти шепотом сказал Дон, дернув за растянутый рукав кофту старшего. Не то, чтобы он не помнил, что говорил ему Шивон, просто ему казалось неудобным идти к взрослому мужчине, которого боишься, с просьбой проводить в туалет. Реук же, никак не отреагировав, продолжал идти по коридору. Хэ только заметно погрустнел, но все же продолжил идти за старшим. Остановились дети только в конце белого коридора. Реук открыл одну из дверей. - Здесь туалет и ванна. Так, на полке твои вещи. Умывайся, я тебя подожду, - старший пропустил ДонХэ вперед и прикрыл за ним дверь, оставаясь в коридоре. Вещами, про которые говорил Реук, были полотенце, мыло, зубная щетка и зубная паста. Малыш даже обрадовался такому раскладу. Он сможет нормально умыться, как его учила мама. Проделав все утренние водные процедуры и составив вещи назад аккуратно на полку, Дон вышел в коридор. - Пойдем завтракать, - Вук вновь оторвался от стены и повел ДонХэ в другой конец коридора. Это была небольшая кухня. Ровные стены, покрытые кафелем, настенные и напольные шкафы, полки, электрическая плита, небольшая раковина и холодильник. Была даже микроволновка и несколько комбайнов с разными функциями. Если не знать, что находиться за пределами этой комнаты, то можно подумать, что это кухня в обыкновенном доме, где члены семьи собирались завтракать. За столом сидел Йесон. Напротив него сидел мальчик, лет 10 отроду, которого Дон видел в первый раз. Шивон стоял возле плитки и раскладывал по тарелкам завтрак подошедшим. Без белого халата он выглядит не так устрашающе. - Садитесь, - равнодушно произносит старший, и Вук, как по команде, садится за стол, рядом с мальчиком. ДонХэ ничего не оставалось, как сесть напротив, оказавшись рядом с Йесоном. Шивон ставит перед детьми тарелки с рисовой кашей, кладет всем по чайной ложечке и ставит кружку с душистым чаем. - Открой рот, - поднося белую капсулу почти к губам ребенка, приказал старший. Дон немного помедлив, все же приоткрыл рот, позволяя запихнуть в него горькую таблетку. - Только выплюни, - пригрозил ученый, когда ребенок стал морщиться из-за вкуса таблетки. Поставив стакан с водой на стол, перед ребенком, Ши вернулся к плите. Хоть и неприятный привкус еще остался, ДонХэ начал свой скромный завтрак. Ведь он вчера почти не ел. - ДонХэ, ты до сих пор в туалет не хочешь? – внезапно спросил Шивон, переводя взгляд на ребенка. Дон только замер и виновато опустил голову. Все же стоило послушаться старшего, потому что, как показалось Хэ, он слышал угрожающие нотки. - Реук, вот если бы ты спросил, нужно ли собрать новенькому анализы, я бы тебя даже похвалил: "Молодец, интересуешься моей работой", а вот из-за того, что мне придется ждать до завтра, так и хочется тебе врезать по башке! - теперь точно сменив интонацию, прорычал Шивон. Все дети замирают от страха. Он ударит, и не раз. Старшие дети знали это как нельзя лучше. Из состояния зомби выводит звук открывающейся двери. Пришел ЧонСу. - Что они такие кислые? - кидая рюкзак возле двери, спрашивает Чон. - Не важно, - грубо отрезает Ши. Его бесит этот избалованный ребенок, которому нельзя поставить мозги на место. - Эта зараза мне спать не давала, - беря из микроволновки бутерброд и указывая на ДонХэ, говорит Су. - И что прикажешь делать? – с некой издевкой бросил Шивон. - Давай успокоительное, - как ни в чем не бывало ответил ребенок, правда он не заметил, как старший сжал кулак… Если бы не было это чудо сыном лидера… - Доброе утро, - немую перепалку прерывает вошедший ХанГен. - Доброе утро, - как по команде отвечают старшие дети. Реук зажимается и хочет вылезти из-за стола, но грубый голос Шивона возвращает его на место: - Сидеть, - все знают, что Вук до потери пульса боится Хана, после того, что произошло 2 года назад. Ребенок возвращается в прежнее положение и не шевелится. Он не продолжит завтрак, пока объект страха не покинет эту комнату. - Пап? Можно я сегодня после уроков с другом погуляю? – пока ХанГен заваривал себе кофе, поинтересовался ЧонСу. - Только к ужину возвращайся. Приезжает Хичоль. - Сегодня? Круто! – оживился мальчик. Кажется, дядю он любил больше чем кого либо, в принципе, как и он его. - Опоздаешь, - спустя несколько минут немого вопроса застывшего в глазах ребенка, сказал отец. - Ты мне денег не дашь? – все же сказал напрямую ребенок. - Забудь. Хи дает тебе за раз столько, сколько я тебе за полгода не даю на карманные расходы. - Экономишь на собственном сыне? – подкалывая отца, спрашивает Чон. - Немного, - спокойно отвечает Хан. Он уже привык к таким скандалам: всегда по приезду брата ХанГена, отец и сын готовы порвать друг другу глотки. - Пф, - фырчит Чон и, оставляя недоеденный завтрак, удаляется из кухни, захватив рюкзак. - Какие планы на сегодня? - спрашивает старшего Шивон. - Йесон, приготовь вторую операционную и холодильник завтра к десяти часам утра. - Хорошо, - спокойно отвечает донсен. Он знает свою работу. - Кто? – продумывая план действий о предстоящей операции, Ши собирает информацию. - Бен Томас. Сбила машина. Печень сильно повреждена, спасти может только пересадка. - Он выдержит? - Его везут из Америки частным самолетом. Я дал все инструкции. Ты же знаешь, мы не вывозим малышей за границу, а не доживет – их проблемы. - Сколько ему лет? - 11. - Кого готовить? – в той же равнодушной манере спрашивает ученый. Он уже делал подобные операции. - КиБом, - спустя минутной паузы, Хан выносит приговор ребенку, имя которого ДонХэ до сих пор не знал. Слышится неприятный звук удара – ложка покинула чью-то руку, приземляясь на холодный кафельный пол. - Извините, - дрожащим голосом говорит он, наклоняясь за ней. - Да ладно тебе! – как то радостно говорит лидер, - ты 2 года ждал и теперь спасешь жизнь Бену Томасу. Это же лучше чем гнить в какой-нибудь подворотне? Сложно не заметить, как трясутся плечи Ки и капли слез падают в чашку. Он знает, что его ждет… И он совсем не хочет умирать. Ребенку всего 12, он еще не пожил, да что там говорить, мальчик еще совсем маленький, школу-то толком не посещал из-за бунтующих родителей, а после того, как оказался в этом злосчастном месте – внешний мир для него стал, словно другое измерение, другой полюс. - Йесон, глаз с него не спускай, - приказывает Хан, - операция не должна сорваться. Кивнув в знак согласия, Йе принялся далее уплетать свой завтрак, который в отличие от детей, состоял из большого куса сочного мяса, тарелки лапши и стакана апельсинового сока. - Реук, у меня в кабинете на столе лежит черная папка с надписью Бен Томас. Принеси ее, - решив немного сменить тему, сказал ХанГен. Вук только и бы рад выйти отсюда. Через пару секунд его уже не было. - Как анализы? – кивая на Дона, спросил лидер. - Кровь в норме, остальное не смог собрать… - с каким-то сожалением замечает Ши. Он привык выполнять свою работу. - Почему? - Вук сводил его в туалет… - ДонХэ, мальчик мой, тебе не говорили сказать старшим, если захочешь в туалет? – переводя взгляд на ребенка, рычит старший, - я с кем разговариваю? - Говорили… - почти шепотом отвечает ребенок, готовый вот-вот пролить свои детские слезки. - Тогда почему ты этого не сделал?! – переходя на крик, ругается Хан. - Не ругайтесь… Пожалуйста… Аджосси*… - Аджосси?! Ты головой не ударялся случайно?! Еще раз меня так назовешь, я тебе язык вырву! – окончательно сорвался старший. Всю перепалку прервал вернувшийся Реук. Молча протянув старшему необходимую папку, ребенок послушно присел на строго отведенное место, продолжая гипнотизировать тарелку с уже остывшей кашей. - Заканчивайте завтрак, - на последок сказал Хан, открывая папку и показывая Ши документы на ребенка, чтобы последний более полно понял, что произошло. ДонХэ плохо понимал, о чем говорили взрослые, но он точно знал, что КиБому от этого будет плохо – он все еще продолжал плакать. - Спасибо, - Вук первый встает из-за стола и идет мыть тарелку. Надо быстрее уйти отсюда, пока его самого не накрыла истерика. - Спасибо, - решив последовать примеру старшего, Хэ вторит ему и быстренько встает из-за стола, не желая оставаться наедине со взрослыми. - Сидеть!- резко скомандовал ХанГен, когда Дон уже собирался встать. - Но я не хочу больше, - Хэ удивленно посмотрел на старшего. - Я все сказал. КиБом, пошли со мной, - подождав, пока парень встанет, Хан оторвался от стола. - Йе, я присмотрю за ним, а ты пока подготовь все. - Хорошо. - Сегодня приедет мой брат, он будет завтра за всем присматривать. Все должно пройти идеально, - Хан положил руку на плечо Ки. - Безусловно, - смотря на ХанГена взглядом, который понятен только этим двум ученым, ответил Шивон. Они спасут одну жизнь, за счет другой. И это нормально. Хотя встает вопрос: нормально для кого? Для донора несчастной печени, который ценой собственной жизни, не желая этого, должен спасать какого-то незнакомого мальчика или для сумасшедшего ученого, который за столь отвратительные действия получит кругленькую сумму?