Пока есть смысл

Бескрайний степной и горный массив пересекался только чередой немногочисленных, выделяющихся, словно тонкие вены на руках покойника, дорог. По одному из таких путей одиноко ехал побитый жигуль, то и дело виляя в попытках объехать глубокие колдобины и ямы. За рулем машины сидел мужчина средних лет, в глазах которого читалась невероятная усталость, он с силой сжимал потрепанный руль, иногда внезапно выворачивая его влево или вправо. На заднем сидении машины находилась молодая девушка, она безучастно смотрела в окно, лишь изредка негромко нервно вздыхая, будто стремясь подавить бушующие в душе эмоции. Еще бы, еще недавно она жила беззаботной жизнью, у нее было все для счастья: родители, близкие друзья, лучшая школа города и любимая кошка. И все это рухнуло в одночасье. Здесь и сейчас, будучи в машине спасшего ее дяди Гриши, она понимала, что прошлая жизнь уже канула в лету, и вернуть ее не получится. Перед глазами то и дело вставали картины того, что она увидела, вернувшись из школы неделю назад: окровавленное тело отца в гостиной, над которым склонилась ее мать, вгрызаясь в его живот, отец был еще жив, он увидел свою дочь, но, чтобы не выдать ее, не издавая звуков, кинул взгляд на дверь, и девочка поняла… Она позорно сбежала, так и оставив самых дорогих сердцу людей. На улицу тут и там выбегали вопящие в истерике люди, она же, не обращая на них внимания, со всех ног неслась прямиком к своему лучшему другу в надежде, что он сможет ей помочь. Но уже у его дома, прямо на лестнице, она встретилась с ним… Изо рта парня сочилась густая, полусвернувшаяся кровь, под мертвецки-бледной кожей были видны полопавшиеся в разных местах сосуды, поблекшие глаза же смотрели на нее бессмысленным, но полным ярости взглядом. Не помня себя от страха, она убежала оттуда. Так, скитаясь от одного знакомого к другому, она либо не находила выживших, либо те, кто смог спастись, отказывались ей помочь, заперевшись в собственных квартирах. Уже практически выбившись из сил, находясь на одной из крыш гаражного кооператива, в окружении заразившихся странной болезнью людей, которые в ярости били по жестяным стенам руками в попытках достать ее, она готова была принять участь ягненка, отданного на съедение львам, ведь выбора у нее больше не осталось… Но тут перед гаражами со страшным визгом затормозили старенькие жигули их бывшего соседа, властный голос дяди Гриши велел ей прыгать, и она под аккомпанемент выстрелов и глухо падающих тел выполнила приказ. Она мигом свесилась с крыши авто и забралась в салон, а ее спаситель вдавил педаль газа в пол, уезжая из зараженного города. Четыре дня товарищи по несчастью были в дороге, перебираясь из одного населенного пункта в другой, надеясь найти места, обойденные эпидемией стороной, но, к сожалению, все города и села, которые они проезжали, уже были охвачены вирусом. Черт, даже поверить сложно, что всего полмесяца назад этой болезни и в стране-то не было, а сейчас она уже почти охватила всю европейскую часть, и быстрыми темпами продвигается дальше на восток. Меры предосторожности, которые были введены правительством, не сработали, а новостные репортажи о том, что ситуация под контролем, сделали только хуже, понизив бдительность населения… Разрушенные и запустевшие, когда-то жилые дома, при взгляде на них теперь вызвали бесконтрольный ужас, а их полуживые хозяева, бесцельно бродившие по городу в поисках еще живого мяса, так вообще не оставляли и шанса человеку остаться в здравом рассудке. Но двум спасшимся из ада людям это не грозило, ведь они собственными глазами видели самое страшное — смерть близких и родных им людей. Изредка, парочка останавливалась чтобы пополнить запасы провианта и заправить машину, но нигде надолго не задерживалась. И вот, на пятый день их путешествия, они по радио услышали известие об основных лагерях беженцев, располагавшихся в шести городах — в Питере, в Москве, в Саратове, в Волгограде, в Анапе и Махачкале. Выбор городов был странным, но выбирать не приходилось, так как ближе всех была Анапа, то было решено направиться именно туда. В пути они находились уже полдня, и скоро должны были приехать. Все же, надежда на спасение у этих людей еще не пропала, даже несмотря на то, что они пережили. — Эу, Ален, спишь? — мужчина обратился к своей спутнице, дочери его хорошего друга. — Да нет, — девочка слегка потянулась, — А что? — Заряди ствол пока, боюсь, когда мы будем на месте, нам нужно будет выйти из машины, чтобы найти лагерь, а осторожность нам не повредит. Блондинка потянулась к лежащей рядом «грюзе», она механически сменила магазин и включила оба предохранителя. За все время путешествия с дядей Гришей, она уже немного научилась пользоваться оружием, хоть иногда и промахивалась в критических ситуациях. Но ее спутник не просто так является офицером запаса сухопутных войск России, он всегда успевал убить зараженного прежде, чем он смог напасть на девчонку. За что та была особо благодарна ему. Машина тем временем же проехала мимо погнувшегося указателя, на котором было написано «международный аэропорт Анапа». Через какое-то время, на подъезде к городу, дядя Гриша остановил автомобиль на пустоши, за километр до въезда в него, объяснив это тем, что машина излишним шумом привлечет зараженных, а спасаться бегством, находясь в шаговой доступности от лагеря — невероятно глупо. На том и порешили. Парочка вышла из авто и направилась прямиком в город. Им нужно было попасть на пионерский проспект, ведь именно там по версии радиосигнала находилось поселение выживших. Около получаса они добирались до городской черты и, проходя мимо огромного озера, которое имело название «Чембурское», сошли с главной дороги, а после, осторожно идя по безлюдным улочкам, то и дело обходя хаотично раскиданные машины и распотрошенные тела, скрывались от бродивших тут и там зараженных. Но тут, зайдя за еще один находившийся на пути дом, они лицом к лицу столкнулись с лежащим в глубокой канаве жмуром… Икнув от неожиданности, Алена так и застыла с поднятой ногой, которой она чуть не наступила на зараженного, а эта тварь, услышав ее, задрала голову вверх, при этом неестественно выгнув шею, и издала противный хрипяще-клокочущий звук разодранным ртом. Она подзывала своих собратьев. — Бежим! — команда дяди Гриши не заставила себя ждать, и товарищи сорвались с места. Через пару минут бега за ними тянулась уже целая вереница зараженных. Алена достала из кобуры на поясе пистолет и, все так же не останавливаясь, обернулась, готовясь выстрелить в самого ближайшего к ним больного, но была остановлена своим спутником, он жестами донес до девушки мысль о том, что стрельба привлечет еще больше жмуров к их персонам. И блондинка отступила, так как была вынуждена признать правоту мужчины. Они бежали по направлению к виднеющимся издалека трем высоким, по сравнению с остальными, зданиям. Когда из-за еще одного переулка на них вышло сразу пять жмуров, резко изменив курс их движения, но, сделав небольшую петлю, пара вновь устремилась к намеченной цели. По прибытию они обнаружили, что дома огорожены забором. Дядя Гриша решил пустить первой девушку, так как она была невысокого роста, то ее надо было подсадить, и только после забраться самому. Алена через минуту была уже по ту сторону забора, а пока она поднималась с грязной земли, ее спутник только начал пробираться через ограду. — Дядя Гриша, берегитесь! Сзади! — звонкий голос блондинки заставил мужчину обернуться, буквально в паре сантиметров от его ноги клацнули челюсти зараженного, но он был не один… Больше десятка тварей были уже совсем близко, а тот, что чуть его не укусил, пошел на второй заход, на этот раз вцепившись рукой в голень мужчине. — Сука! — выругался Григорий, с силой отталкивая другой ногой опасную тварь, к несчастью, в этот момент на него напала еще одна зараженная, и ее атака увенчалась успехом. Зубы больной легко прокусили ткань джинс, а после впились в бедро мужчины, вырвав кусок плоти, из-за чего тот взвыл не своим голосом. Он понял, что его песенка спета, и последним усилием бросил перед Аленой свой кортик, наказав ей во что бы то ни стало добраться до лагеря. Девушка же была в шоке, не в силах выдавить ни звука, она наблюдала за тем, как ее спутника стаскивают с забора, а после начинают заживо пожирать. По ее лицу заструились потоки неудержимых слез, она безмолвно наблюдала за мучительной смертью своего спасителя, слушая его нечеловеческие крики и еле удерживая себя от того, чтобы не закричать так же. Когда все закончилось, а на дороге в луже собственной крови остались лежать только полусъеденные останки дяди Гриши, девушка обмерла, она дрожащей рукой подняла валяющийся на земле кортик и, бросив на его лезвие долгий пустой взгляд, убрала оружие в портфель, находившийся у нее за спиной. Она направилась в один из домов, планируя переждать там ночь. Главные двери дома были заперты, но благо, некоторые окна на первом этаже не были застеклены, чем девушка и воспользовалась. Здание, видимо, на момент начала эпидемии еще не было заселено, и поэтому ее встретили лишь бетонные полы да голые стены. Она обустроила себе спальное место в углу квартиры, достав из портфеля небольшой кусок брезента с пледом, она постелила первый на пол, бросила на него портфель вместо подушки, легла и накрылась пледом. Но на протяжении всей темной поры суток ей не удалось заснуть. После произошедшего Алена просто не представляла, что делать дальше, да, дядя Гриша не был для нее особо близок, но она уважала и ценила его как хорошего, ответственного человека, и он совершенно не заслужил такую ужасную гибель. К тому же, девушка не понимала, каким макаром вообще она сможет найти поселение выживших. Она знала только про проспект, что, судя по карте, которую она выучила чуть ли не наизусть, был уже рядом, но проблема была в другом — этот проспект простирался на расстоянии почти с десяток километров, и в какую сторону по нему надо идти, было совершенно не ясно. А теперь это придется делать еще и в одиночестве… Шансы выжить при таком раскладе таяли словно дым. На утро блондинка собрала свои вещи, достала кортик и покинула здание. Атаковавшие их вчера зараженные за ночь разошлись, и путь был свободен. Девушка взяла курс на находящийся рядом проспект, она шла очень тихо, с опаской оглядываясь назад и украдкой выглядывая из-за различных строений, дабы осмотреть территорию и снова не наткнуться на жмуров. Она двигалась медленно, постоянно припадая то к деревьям, то к стенам домов, такой метод передвижения хоть и занимал много времени, но позволял дольше оставаться незамеченной больными, так как зрением те не отличались, в большей степени реагируя только на звуки и резкие движения. Однако при столкновении с ними зараженные вполне могли ощутить, что перед ними живой человек и либо напасть на него, либо дать сигнал своим, хоть последнее они делали редко, обычно только в тех случаях, если сами не могли совершить нападение. Оказавшись на месте, девушка, не долго думая, выбрала левую сторону дороги, к сожалению, не зная, что ошиблась. Уже свыше часа блондинка спасалась бегством от преследующих ее зараженных, в центре города этих тварей была просто тьма, которая очень быстро ее обнаружила. Алена, уже не чувствуя ног от усталости, на полном ходу выбежала на пляж и растерялась от незнания, куда двигаться дальше, казалось, что на таком открытом пространстве ей точно крышка. Но вдруг ее кто-то дернул за руку и потащил в сторону моря, она даже испугаться не успела, как оказалась по пояс в холодной воде, в то же время ее продолжали тащить дальше. — Отпусти! Что тыммм… — не успев договорить свой вопрос, блондинка почувствовала, как ей грубо зажали рот рукой, а после услышала раздраженный шепот. — Я спасаю тебя, идиотка, тут они не смогут нас достать, только сиди тихо, — Алена наконец смогла увидеть человека, что только что спас ее шкуру. Это была взрослая девушка неопределенного возраста, на вид ей можно было дать от восемнадцати до тридцати лет, у нее были длинные темные волосы и такие же темные глаза. Облегченно выдохнув, девчонка решила довериться словам своей спасительницы. Они уплыли очень далеко от берега, да так, что ни первая, ни тем более вторая девушка не могли дотянуться до дна. — Теперь можешь говорить, только негромко. — спокойно сказала брюнетка, полностью расслабившись и принимая горизонтальное положение на воде. — Почему ты так уверена, что здесь они до нас не доберутся? — задала Алена самый интересующий ее на этот момент вопрос, поглядывая в сторону берега. У кромки воды столпилось большое количество жмуров, некоторые из них уже зашли в море, но почему-то остановились, не намочив даже колен. — Ну, на это есть несколько причин: первая — они нас не видят в связи с тем, что наши силуэты замыливаются на фоне моря, вторая — не слышат, так как наши голоса перекрывает шум воды, третья — не чувствуют, потому что тут очень сильный запах соли, да и мы далеко, и, в четвертых, из них просто хреновые пловцы — старшая девушка чуть хохотнула, — подождем тут, пока им не надоест ждать. Алена кивнула, соглашаясь со словами брюнетки. Через пару часов, когда блондинка уже начала терять чувствительность конечностей от холода, старшая девушка потянула ее в сторону берега. На пляже уже почти не осталось зараженных, и девушки аккуратно вышли на сушу рядом с пирсом. Брюнетка жестом указала младшей девушке оставаться на месте, а сама поднялась на пирс. Через какое-то время она вернулась, держа в руках удочку, а за спиной у нее висел небольшой темно-серый рюкзак и черный пластиковый тубус, ремешок которого был перекинут через левое плечо. — Ну что? Пошли. — едва слышно сказала внезапная спасительница и направилась вдоль побережья, младшая девушка же спешно проследовала за ней. Они шли где-то минут тридцать, изредка пригибаясь к земле, если видели неподалеку жмуров. А после направились к городу. Старшая девушка повела блондинку какими-то окольными путями, которые явно были ей знакомы. Однако и тут их ждали зараженные. Алена уже было зажмурилась и ожидала худшего, ведь пользоваться кортиком она почти не умела, а достать пистолет просто физически не успевала. Но брюнетка не растерялась, напротив, она быстрым движением, без малейших колебаний, достала из тубуса стальную биту и в пару точных ударов размозжила тварям головы. Когда девочка открыла глаза, то увидела два уже лежащих тела и свою спасительницу, которая резкими взмахами стряхивала с биты кровь и мясную кашицу, и, после того, как она закончила и убрала свое оружие, они продолжили путь. Через несколько мгновений, прорвавшись сквозь покореженные или поваленные насовсем заборы, девушки вышли к небольшому красному четырехэтажному зданию с аккуратными белыми балконами. С верхнего балкона была свешана веревочная самодельная лестница, по которой брюнетка с легкостью начала забираться, и младшей девчонке ничего более не оставалось делать, кроме как повторить ее маневр. Забравшись, обе девушки вошли в квартиру через раскрытую стеклянную дверь. — Половила, блин, рыбки, — раздосадованно протянула старшая, сбросив все вещи на пол. А после ушла в одну из комнат квартиры и через пару минут вернулась с сухой одеждой в руках. Она передала вещи своей неожиданной гостье. — На, рыба моя, переоденься, а то губы у тебя такие синющие, что аж смотреть больно. Блондинка с благодарностью приняла одежду, мигом сбросила с себя собственные промокшие холодные вещи, и надела предложенные. Ими оказались плотные темные леггинсы и мягкий растянутый синий свитер, девушку они вполне устроили и она вновь поблагодарила хозяйку. Та, в свою очередь, тоже переоделась: сменила джинсы, стянула влажную серую футболку, заменив ее толстовкой и переодела красные спортивные кроссовки на высокие, черные, имеющие замысловатую шнуровку, кожаные сапоги на тяжелой подошве. — Слушай, малая, я отойду ненадолго, — обратилась брюнетка к гостье, — Я просто кое-что забыла, ты тут не ломай ничего в мое отсутствие, ок? — девушка усмехнулась. — Конечно, не переживай, я тихо тут подожду, — ответила Алена, робко усевшись в стоящее в углу комнаты кресло. — Хорошо, — хозяйка квартиры направилась к балкону, параллельно подхватив с пола тубус, — ты тут только тише себя веди, а то там в коридоре заплутавший жмур сидит, — и, бросив это будто невзначай, она в два счета спустилась вниз, на улицу. Это заявление напугало младшую девушку, и, когда ее спасительница ушла, она решила осмотреть квартиру. Сейчас она была в гостиной, а покинув ее, очутилась сразу в прихожей, дверь в которой была забита досками, а так же перекрывалась массивным шкафом и односпальной кроватью да и всякой другой, более мелкой, мебелью, но даже сквозь эти завалы были слышны шаркающие шаги и противные хрипы по ту сторону самопроизвольной баррикады. К прихожей же прилагался маленький коридорчик, который вел на кухню и к санузлу. А рядом с гостиной, из которой вышла девушка, был вход в пустую спальню.Вот и все скромное убранство квартиры, расположившейся под чердаком. Решив не испытывать судьбу, блондинка осторожно вернулась в гостиную и вновь уселась в кресло. Через некоторое время пришла хозяйка, но не зашла обратно в дом, а осталась на балконе. Усевшись на пол прям там, она прислонила рядом с собой окровавленную биту и скупым движением сняла с уха заранее заготовленную сигарету, а после, быстро прикурив ее, сделала первую затяжку. Наблюдавшая эту картину девчонка не осталась равнодушной. — Эй, прекрати это! — Алена ловким движением выхватила из рук брюнетки только недавно прикуренную сигарету и выбросила ее за перила балкона. Сидящая на полу девушка с сожалением наблюдала за полетом и приземлением никотиновой палочки, а после, удрученно вздохнув, полезла в большой карман своей толстовки за всей пачкой. Ее совершенно не беспокоил возмущенный взгляд спасенной ей девчонки. Единственное, что ее интересовало, так это получение такого необходимого сейчас расслабляющего дыма. Она второй раз прикурила уже новенькую сигарету и, вновь сделав затяжку, удовлетворенно улыбнулась. — Не игнорируй меня, — всплеснула руками светловолосая от негодования. — Хватит, ты умрешь от курения! — А ты от смерти, — выдохнув дым, с ухмылкой ответила ей старшая девушка, — А вообще, знаешь, это не твое дело, да, я спасла тебя, но это не значит, что ты теперь обязана вернуть мне этот должок, особенно, если я против. Не забывай, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Так что, пожалуйста, не надо навязывать мне свое мнение и раздражать меня, — закончила она, прикрыв отяжелевшие веки. — Слушай, я благодарна тебе за спасение, но я не хочу вернуть тебе свой «долг» таким образом, мне просто хочется, чтобы ты не гробила свое здоровье, — сев рядом с брюнеткой, пробурчала Алена. Ей было обидно из-за поведения новоиспеченной, как она думала, подруги. В творившемся нынче кошмаре, найти выживших было крайне непростой задачей. И когда хоть кто-то живой повстречался на твоем пути и буквально вырвал тебя самого из лап смерти, то очень обидно узнать, что он сам, вполне добровольно, губит свою жизнь. Но все же, она действительно не имеет права навязывать малознакомому человеку свои желания. Да, она это понимала, но совершенно не хотела с этим мириться. Брюнетка тем временем докурила и, оставив бычок воткнутым в угол балкона, отправилась вглубь квартиры, в которой они были забаррикадированы. В гостиной она со счастливым мычанием завалилась на диван, закинула руки за голову и, слегка потянувшись, расслаблено пробубнила что-то себе под нос, окончательно закрыв глаза. Светловолосая девушка же боязливо прошмыгнула в прихожую, далее тихо и не отрывая взгляда от заколоченной досками и заваленной тяжелой мебелью двери, из-за которой то и дело доносились глухие удары с хрипами, прокралась на кухню. Там она проверила запасы еще не испорченной еды и, взяв немного овсяного печенья, так же бесшумно вернулась в гостиную. Алена села в кресло, которое находилось по правую сторону от дивана, и предложила печенье своей спутнице, а после, получив положительный ответ, поделилась и со спокойной душой приступила к трапезе. Разница между тем, как ела она и тем, как ела старшая девушка, была огромна: Алена аккуратно откусывала от печенья небольшие кусочки, тщательно их пережевывала, не оставляя крупиц, и практически беззвучно проглатывала, ее спутница же в два укуса справлялась с печеньем, оставляя большое количество крошек на себе, к тому же с ужасным хрустом и чавканьем, совершенно ничего не стесняясь. И это категорически не понравилось светловолосой девушке. О чем та сразу же заявила: — Можешь, пожалуйста, есть покультурнее, мне неприятно… — гневный взгляд карих глаз заставил девушку замолчать. — Значит так, дорогая моя «ледиЯ», либо ты перестаешь компостировать мне мозги своей правильностью, либо я вышвыриваю тебя на мороз к зомборям и больше тебе не помогаю, выбирай. — сложив руки на груди, протянула брюнетка, вопросительно приподняв одну бровь.  — Ладно-ладно, прости, больше не буду, — примирительно подняв руки, ответила светловолосая. Перспектива оказаться один на один с обезумевшими и жрущими все на своем пути существами ей не улыбалась. А то, что она вполне может с ними встретиться, если не замолчит, было понятно по физическим данным ее спутницы. Несколько минут прошло в неловком молчании. И первой, как не странно, заговорила брюнетка: — Ей, малая, как тебя звать хоть? — спросила она, одной рукой копаясь красной сумке, лежащей у дивана. — А-Алена… И я не малая, мне уже шестнадцать, — пробубнила девушка. — А как тебя зовут? — Диана, или просто Ди, для друзей, — как-то горько ухмыльнувшись, хозяйка квартиры вытащила из недр сумки влажные салфетки и, поднявшись, забрала прислоненную к балконному косяку биту. Вернулась, осмотрела свое оружие на предмет повреждений и, не найдя таковых, стала оттирать корпус биты от начавших уже присыхать следов крови. — Если тебя интересует, сколько мне лет, то прости, но этого я не скажу, — напоследок, шутливо показав язык, она засунула чистую биту обратно в тубус. Алена вымученно улыбнулась. Новая знакомая казалась совершенно не отягощенной сложившейся ситуацией, и это придавало уверенности самой Алене. На город тем временем опустились сумерки, и девушки постепенно начали готовиться ко сну. Им повезло, диван в гостиной был раскладным. Диана перед сном какое-то время возилась со шнуровкой на своих сапогах, чертыхаясь себе под нос из-за отсутствия нормальной видимости, но вот ей, наконец, удалось справиться и стянуть проклятую обувку с ног. Она расслабленно потянулась, разминая отекшие ступни. Далее, оставив обувь у подножия дивана, брюнетка завалилась на мягкий предмет мебели, рядом с младшей девушкой и, спустя какое-то время, задремала. Алена также попыталась заснуть, но ей это не удалось, она так и лежала — смотря в потолок, слушая размеренное дыхание своей спасительницы и сосредотачиваясь на звуках, доносившихся из-за двери. На улице уже была поздняя ночь, когда она от неожиданности дернулась, из-за внезапного, болезненного стона спящей брюнетки. Посмотрев на Диану, она увидела покрытое испариной лицо подруги, ее мучительно искривленный рот и заломленные брови, а так же то, как нервно брюнетка стиснула руками диванную подушку, на которой спала. Первым ее порывом было разбудить девушку, но она отдернула себя, мало ли, вдруг ей по тыкве настучат за то, что сама не спит и другим не дает. Но все же, смотреть на мучения своей спасительницы у нее не было совершенно никакого желания, и она, недолго думая, притянула к себе старшую девушку. Пребывая в теплых объятьях, Диана постепенно начала успокаиваться, ее дыхание стало более размеренным, и девушка еще сильнее вжалась в источник тепла. Через некоторое время, разомлев, Алена тоже погрузилась в сон. Рано утром, девушки проснулись практически одновременно. Но первой все-таки пришла в себя Диана. Смутившись из-за того, что она словно плюшевого медведя прижимала к себе новую знакомую, она быстро выпустила ее из рук и вскочила с дивана. В тот же момент, от скрипа пружин, проснулась Алена, которая нехотя встала с нагретого места и, сладко зевнув, пожелала доброго утра, а после, не разлепляя глаз, побрела в ванную. Но через минуту очнувшись, чертыхнулась и вернулась назад, и, достав из своего портфеля бутылку воды, с жадностью приложилась к горлышку. Диана же тем временем разведывала обстановку. — На улице все более менее спокойно, я увидела только двух жмуров, но не думаю, что они представляют опасность. Тц, зараза, главное, чтобы поблизости от них не оказались те, кого я не могу увидеть из-за домов, иначе нам крындец, — прикусив ноготь на большом пальце, выдала брюнетка. А после обратилась к гостье — Эй, малая, я отведу тебя к поселению выживших, ты же не хочешь оставаться тут, с зомборями, так? Так. А я не хочу ни с кем нянчиться, не сочти за грубость, это относится не только к малолеткам, — закончила она реплику привычной ухмылкой. А потом, на мгновенье задумавшись, спросила: — Я надеюсь, ты умеешь готовить? — Н-нет, — несмело ответила Алена. Лицо Дианы в момент омрачилось, между бровей залегла небольшая морщинка, и она задумчиво закусила внутреннюю сторону щеки. Следующий вопрос девушки был таким: — А шить? — Нет, — последовал мгновенный ответ. — Строить? — Нет, — и так далее. Диана перебрала множество вариантов полезной деятельности, которыми человек нет-нет, да владеет, или хотя бы пробовал себя в этом, типа, хобби. Но нет, на каждый вопрос брюнетки следовал отрицательный ответ. И с каждым новым «нет», на лице темноволосой все больше отражалась безысходность. Наконец, ее нервы не выдержали — она села на корточки, закрыв лицо руками, и несколько раз глубоко вздохнула, а после выкрикнула: - Да что ты, мать твою, умеешь?! Даже у меня, человека, который умеет только в бейсбол играть да делать фенечки из бисера, больше шансов попасть в лагерь! — от эмоций она даже не удержалась на ногах и упала на свою филейную часть. — Э, я бегом занималась… И вообще, на что это влияет? — робко пролепетала Алена. — А-а-а-ай, ну супер, теперь радуйся, блин, бегунья, будешь ходоком, как я, — закатив глаза, раздраженно ответила брюнетка. — А? Ходоком? — недоуменно переспросила младшая девушка. — Да, тем, кто не имеет права жить в лагере, но может получить нормально приготовленную еду, медицинскую помощь и ночлег, только в том случае, если принесет из города нужные продукты, медикаменты, вещи, стройматериалы или инструменты. А иногда и участвовать в зачистках вместе с военными, взамен на несколько недель безопасной жизни, если, конечно, удастся выжить и не заразиться. Если ты не умеешь ничего полезного для нового общества — добро пожаловать в наши ряды, дорогой начинающий смертник, ибо те, кто не приносит пользы, становятся ходоками, готовыми отбросить коньки в любой момент за благо и процветание будущего человечества, — торжественно изрекла Диана, будто кого-то цитируя. А после обратилась к Алене вновь: — Хотя, это уже твой выбор, вот к примеру: я, хоть и значусь ходоком, в лагере ночевала только один раз — и то, за принесенные консервы, которых по стечению обстоятельств, в тот момент не хватало в лагере. Есть еще несколько таких, как я, не могу сказать за всех, но многие из них, в отличие от меня, стараются приносить в лагерь как можно больше необходимых вещей в обмен на безопасное времяпрепровождение. Я же уже привыкла ночевать в городе, а эта квартира — мое пристанище. У меня есть еще пара запасных мест на крайний случай. Да и ем я обычно уже готовую еду: типа чипсов, сухарей, конфет, печенья, консервов и всякого такого, а летом, если повезет найти сад — яблоки, груши, вишню и другую растительность. Думаю, что мой желудок сможет продержаться так еще совсем недолго, но что поделать, — она шутливо развела руками, поднялась со своего места, и добавила уже слегка язвительно:  — Да и, к тому же, люди там такие высокомерные и надменные, типа, в лагерь попали, все, пипец, стали важнейшими элементами новой системы, элитка теперь, фигли, все остальные — челядь. — Э, а почему тут такие жестокие порядки? Разве люди не должны помогать друг другу?.. — с недоверием и растерянностью вопрошала Алена. — Ха-ха-ха-ха! — вдруг засмеялась брюнетка, согнувшись пополам и хлопая себя рукой по колену, — Ты такая забавная! Какая взаимопомощь?! Тут зомби-апокалипсис, малая, на дворе, вообще-то, если ты не заметила! А ведь изнеженные людишки так привыкли к комфорту. Их и кормить надо, и лечить, и канализацию дать, и электричество провести, и отопление, и одежду красивую и удобную раздать, и ведь некоторые еще и интернета требуют, при этом не имея никаких полезных навыков! И представь, что таких много, и все это им надо обеспечить. Проще самому застрелиться, не правда ли? Вот и отсеивают умные люди тех, кто в новом обществе помочь-то и ни чем не сможет! И поэтому, милая, единственное, что поможет тебе обеспечить себе спокойную жизнь — это твои собственные навыки. А так, в этом мире теперь закон один — каждый сам за себя. Только зазеваешься, и все, тебя сожрут, даже не подавятся! — закончила она, неестественно широко улыбаясь и насмешливо сощурив карие глаза. — Хотя, не думаю, что это как-то серьезно отличается от того, что было до зомби… — уже тихо и обреченно добавила она, закрыв глаза рукой. Поежившись от перспектив, которые ей обрисовала Диана, Алена недолго постояла в раздумьях и, наконец, собравшись с мыслями, обратилась к брюнетке: — Я хочу попробовать попасть в лагерь.