Подарок с подвохом

Когда слуга доложил, что у канцлера просит аудиенции некий Арджрин, Окато слегка удивился – он не ждал от юного мага инициативы. Или что-то случилось? Канцлер оправил воротник мантии и приказал слуге провести к нему просителя. Увидев Арджрина, он еще больше удивился: юноша был прилично одет, не без изящества причесан – косицы на висках поддерживали уложенные волосы, и вообще выглядел отлично, словно отдыхал целый год. Под глазами Арджа не было мешков, кожа обрела упругость и разгладилась. Даже шрамы не так бросались в глаза. Чудеса! Неужели за это время парень встретил какую-то юную особу, ради которой счел нужным привести себя в порядок? Это было даже слегка обидно... но, в любом случае, на этот раз канцлер решил пока воздержаться от любых намеков, раз юноша столь негативно воспринял флирт в прошлый раз. Окато всегда гордился своим умением брать и держать паузу. – Доброго вам дня, канцлер, – тихо поприветствовал его Ардж. Как это ни парадоксально, в этом кабинете он даже почувствовал себя лучше, чем в коридорах замка, по которым его провели сюда: от взглядов здешней публики его прямо-таки передергивало. Юноша тихо вздохнул и поднял глаза на Окато: – Простите, если побеспокоил или оторвал от важных дел, но у меня возникли проблемы, и, похоже, я не могу с ними справиться, – так же тихо, но четко проговорил Ардж, касаясь толстого узорчатого ошейника на своей шее. – Я пришел просить о помощи в снятии этого артефакта. Он блокирует мне всю магию. Внешне Окато позволил себе лишь чуть нахмурить брови, но в душе он ощутил почти ликование – этот наглый юнец все-таки пришел к нему за помощью! О да! Да! Что ж, теперь важно сыграть очень тонко. Не унизить его своим превосходством, не дать почувствовать себя зависимым, но вызвать в душе парня искреннюю благодарность. Надо проявить ту самую смесь благородства и расчетливости, которая вызывает уважение... но какая удача! И какой несомненный успех... – Кто надел на вас это? – Окато поднялся и стремительно подошел ближе, всмотрелся, не прикасаясь к ошейнику. – Определенно даэдрической природы вещь... – Одна даэдра и надела, – пожал плечами Ардж, не зная, что говорить в принципе. – Простите, не хочу показаться странным… Это действительно даэдрический артефакт, но больше я ничего о нем сказать не могу. Он словно отсекает мне все нити доступа к моей магии. Я вижу её, чую… а дотянуться не могу, – полукровка грустно вздохнул, прикрывая глаза. Продолжить он не мог себя заставить. Ну как сказать канцлеру, что даэдрическая баба хотела затащить его в постель, а когда он ей отказал, напялила на него эту дрянь?! – Что за даэдра? – спросил Окато, продолжая рассматривать ошейник. Похоже, тут нужен мастер даэдрологии... он сам вряд ли сможет сделать все безупречно. Жаль, было бы эффектнее. – А… я, если честно, сам не знаю. Она как-то связана с Ноктюрнал, саму зовут Тюрна. Красивая до безумия, одевается во всё фиолетовое… иногда это одежда, а иногда – её отсутствие, – проговорил Ардж, задумчиво склонив голову к правому плечу. – Если честно, до этого она мне ни разу не причиняла вреда. Более того, раза два она точно спасла мне жизнь… – Ноктюрнал, ясно, – сказал Окато, отступая на шаг. – Ждите, Ардж, я вызову даэдролога. Он показал юноше в сторону кресла, чтобы тот сел, а сам вызвал колокольчиком слугу и отдал распоряжение. Тот подтвердил, что понял приказ, и исчез. Канцлер повернулся к Арджрину. – Расскажите мне подробнее, пожалуйста, – попросил он. – Как все это началось? В каких обстоятельствах она спасала вас? Если вами интересуется кто-то из Князей... в свете ваших планов насчет, э, проникновения в Обливион... это ведь связано, так? – Ну, с чего началось? – Арждж сел в кресло, задрал голову и принялся задумчивым взглядом сверлить потолок. – Встретил я её в самом начале этой заварушки с Дагоном. Как раз перед знакомством с Мартином. Потом еще после этого мелькала. Подарила мне свой амулет в виде парящей вороны, – маг перевел дух, стараясь не морщиться от боли в шее – артефакт был слишком широк и мешал толком двигать головой. – Второй раз она спасла меня в Плане Манкара Каморана, защитила от дремор и прошла со мной до самого конца. Если бы не её вмешательство, меня бы там сто раз прикончили, – Ардж даже сам удивился тому, как спокойно и бесцветно говорит о таких вещах. – А в первый раз она поделилась со мной своей энергией, когда меня в Великих Вратах атаковал высший вампир. Больно было до алых кругов перед глазами, но её силы хватило на то, чтобы я того кровососа неслабо поджарил. В общем-то, на этом всё. Чего ей от меня нужно, я не знаю, хотя нужно – это безусловно. – Все это... – Окато не смог сдержать недовольства, – весьма нехорошо, мой юный друг. Но спасибо, что сообщили мне. Вернее, это плохо, очень плохо. Стоит ли вообще строить планы на этого данмера, раз на него уже построила планы какая-то даэдрическая сущность? Она может все испортить, вмешавшись в самый неподходящий момент... Надо будет потом проконсультироваться с даэдрологом, можно ли избавить Арджрина в принципе от внимания этой... Тюрны. И если нельзя... что ж, тогда все зря? Но план с ним столь изящен… где найти замену? А главное, не будет ли опасно для него самого сейчас помогать парню? Если эта Тюрна поймет, что он вмешался в ее планы, сможет ли она навредить Окато? Для даэдра он всего лишь смертный, такой же, как и все, уязвимый, знающий боль и страх. Проклятие! Как бы выйти из этой ситуации, ничего не потеряв?! – Нехорошо? О, вы невероятно тактичны, канцлер! – Ардж растянул губы в безумной ухмылке. – Я прекрасно понимаю, что всё это реально паршиво, – данмер тихо выдохнул, опуская взгляд. Улыбку снесло и скрыло за привычным хмурым выражением. – Канцлер… это может быть для вас рискованно. Я почти не знаю Тюрну. Но она даэдра и она опасна. Очень опасна, – маг горько хмыкнул, поднимая взгляд на собеседника. – Я пойму, если вы откажете мне в помощи. Действительно пойму. Ведь защитить вас от Тюрны я вряд ли смогу. Окато вздохнул. Парню не откажешь в определенном сорте проницательности... впрочем, как и в благородстве. – Спасибо, что думаете и обо мне, – сказал он, невесело усмехнувшись. – Да, признаться, я могу оказаться не в силах вам помочь. Но... я буду искать варианты. – Он помолчал. – Зачем она лишила вас магии, она не объяснила? – А, конечно, объяснила! Она сказала, что ей надоело меня спасать, и она решила, что без магии, став беззащитным, я не буду лезть ни в какие переделки. Плохо же она меня знает! – на последних словах Ардж вновь улыбнулся своим мыслям, очень недобро, почти злобно. – Ей нужно для каких-то её целей, чтобы я был жив. Это всё, что я знаю… – Это несколько... улучшает ситуацию, – Окато посветлел. – Хотя и ненамного... но все же это лучше, чем вариант, где она желала бы вашей смерти. Что ж, а вот, кажется, и даэдролог... Стук в дверь – и в кабинет канцлера вошел средних лет бретон в щегольской мантии. – Мастер Луи, у меня возникла проблема. У этого юного мера, вернее, – канцлер показал в сторону Арджа. – Взгляните на артефакт на его шее... Пересказав даэдрологу все, что узнал от Арджрина, Окато предоставил ему осмотреть ошейник. Ардж лишь молча терпел всё происходящее. Все же бывали с ним вещи и более страшные, и более нелепые. Тщательно осматривающий, едва не обнюхивающий его шею маг вызывал привычное раздражение, но оно никак не проявлялось. А еще он старался не показывать, что любые применения магии рядом с треклятым артефактом вызывают сильный зуд в шее. Вскоре Луи, потратив некоторое время на пассы, заклинания и какие-то манипуляции со своими артефактами, обернулся к Окато: – Я могу говорить при нем, ваша милость? От такого у Арджа сами собой брови полезли на лоб. Этот бретон ведет себя так, будто к Арджу всё это не имеет никакого отношения! Он был настолько возмущен, что забыл вовремя дышать. Но вовремя прикусил язык, чтобы не выказать возмущения вслух. Конечно, он уже привык, что посторонние разумные почти никогда его не понимают и вообще негативно относятся к его словам. А значит, лучше молчать. Вести себя как можно тише. Без конфликтов. Как же бесит! Окато не стал улыбаться, хотя Луи дал ему прекрасную возможность выиграть несколько очков у Арджа. Конечно, даэдролог и так знал, что говорить при юном данмере можно, Окато дал ему понять это самой ситуацией: хотел бы он скрыть что-то от Арджрина, выслал бы того в другое помещение, где и устроил бы встречу с магом. – Конечно, мастер Луи, я доверяю ему, – говоря это, он смотрел на Арджа, чтобы отследить его реакцию. Ардж лишь облегченно выдохнул. Значит, если всё в самом деле безнадежно, он это узнает. – Итак, эта вещь, – начал объяснения бретон, – подобна дарам богов, только несколько попроще: это малая даэдрическая сущность, сопряженная с высшей, как Звезда Азуры или Роза Сангвина, только в приложении к этой... Тюрне. Вероятнее всего, Тюрна – так называемый отделенный малый аспект Ноктюрнал. В принципе, не так сложно разорвать связь с Забвением у этого артефакта, но это не обезопасит юношу от внимания Тюрны. И не только его, – намекающим тоном закончил он. – А скрыть следы вмешательства? – спросил Окато. – Возможно? – Сложнее, – сказал бретон, миг подумав. – Какова надежность? – Не абсолютная, но... вполне приемлемая. – Вы возьметесь? – Если по вашей просьбе, милорд... – Я вас понял, мастер Луи. Я прошу вас. – Будет сделано, ваша милость. Мне нужен мой подмастерье, полчаса на подготовку... – Утроенная плата, – улыбнулся Окато. – Благодарю, – маг поклонился. Он-то имел в виду лишь удвоенную плату. Ардж лишь кусал губы, пока маг и его помощник возились с даэдрической дрянью на его шее. Зуд стремительно перерастал в боль, и терпеть её, не подавая виду, становилось всё сложнее. Но в какой-то миг это стало настолько неприятно, что Ардж с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы. А потом всё прекратилось, этот Луи и его подмастерье, худощавый такой парень, отошли. Они выглядели уставшими. Ардж вновь взглянул на канцлера. Кажется, эта болезненная процедура обойдется недешево. – Отлично, – Окато не был так уж силен в даэдрологии, но его знаний хватало, чтобы понять, что теперь ошейник на шее Арджрина – просто полоса кожи. – Вы свободны, мастер Луи. Зайдите, пожалуйста, к казначею. Даэдрологи удалились, поклонившись. Канцлер не мог отказать себе в удовольствии сделать последний штрих собственноручно. Пусть это и шло вразрез с его намерениями демонстрировать Арджрину чисто дружеское расположение, но от столь многослойного и красивого хода отказаться было немыслимо. Он подошел вплотную к Арджрину, легко, плавно завел руки за его шею и, расстегнув ошейник, снял его с юноши, чуть улыбаясь. Интересно, поднимет ли тот голову, чтобы посмотреть ему в лицо? Мысли Окато в этот момент будто разделились на два потока. Какой-то частью канцлер был холоден и расчетлив, но потаенно он думал и о том, что снять с юноши можно и не только ошейник. Не в этой жизни, несомненно, но будь все немного иначе... он намеренно старался не коснуться кожи, никак не подчеркивать того, что в прошлую встречу показывал прямым текстом, но тем откровеннее представала перед его внутренним взором сцена, как вслед за ошейником отправляется и туника... был бы Арджрин чуть постарше, чуть повыше... в идеале – человеком, а не эльфом... – Вот и все, – сказал он, показывая Арджрину снятый ошейник. Ардж на миг замер, а затем поднял глаза на канцлера. Взгляд его на миг застыл, в то время как ладони коснулись шеи. Вокруг юного мага замерцали столь любимые им искры молний, а затем погасли без следа. От невероятного, просто невыразимого счастья он послал ко всем дреморам выдержку и, громко выдохнув «Ура!», бросился к канцлеру и крепко его обнял. От радости он ничего не соображал, но как же он был счастлив возвращению магии! Окато растерялся, в первый, кажется, раз за долгие годы. Он даже едва не оттолкнул юношу, что сам потом счел бы провалом своей игры, позором для себя как для политика и мастера интриг, самым тупым из всевозможных поступков. Но он испугался этой искренности, не знал, что с ней делать... он разучился, если умел когда-то, он давно забыл, что такое непосредственность... колебания заняли какой-то миг, разум бешено предлагал варианты поведения и последствия каждого... лучшим было – Окато понял это через еще пару драгоценных мгновений – столь же без задней мысли крепкое объятие, выражающее лишь поддержку союзника, ни грана влечения, никакой томности, полное отсутствие двусмысленности. Это окупится сторицей, если он не сфальшивит. А в какой-то самой тайной части сердца, обняв парня – сильно и стерильно-дружески, Окато взвыл от тоски: почему это всего лишь Арджрин Телванни! Почему это объятие досталось этому, чужому для него эльфу, почему по расчету, почему вообще все именно так! Окато понял вдруг, что все, больше никогда, даже проживи он еще несколько сотен лет, он не обнимет совершенно искренне никого. Всегда будет доля расчета, всегда будет игра, всегда будет поиск выгоды. Эту возможность он утратил навсегда – и не сегодня, а уже давно. Ради власти он пожертвовал и этим тоже. Ардж еще раз глубоко вздохнул, не разжимая объятий, и замер. Объятия – это приятно. Тепло, а это уже значит немало. Очень немало. Какая жалость, что ему обычно обнимать почти некого. А затем данмер, наконец, сообразил, что происходит, и отстранился. Он был бы до крайности смущен, не будь настолько счастлив и взбудоражен. Сердце колотилось так громко, что он сам это слышал. Арджрин понял, что улыбается. Улыбается широко и по-настоящему счастливо. – Спасибо вам огромное, канцлер… вы, наверное, не представляете, насколько много это для меня значит, – голос звенел от радости. Все же насколько остро – чувствовать возвращение такой родной силы! И даже то, что перед ним не друг, а Окато, не умаляли этого нелепого восторга. Ни капли. – Пожалуйста, – ответил Окато, чуть отступая. Его даже слегка умилил порыв юноши. В сущности, канцлеру редко кто был искренне благодарен. Жаль, это не продлится долго... скоро Арджрин придет в себя и снова замкнется, начнет дерзить. Окато подавил вздох. Ему, к тому же, стало стыдно перед самим собой за недавний миг слабости. Да что ему те объятия? Он же сознательно пожертвовал обывательским счастьем ради острейшего наслаждения властью, головокружительного ощущения, что вся страна – искусный механизм в его руках, и он вполне доволен своей жизнью... Нет, общение с этим юношей просто опасно – он явно теряет с ним душевное равновесие, странно, но факт! Впрочем, пора было возвращаться к реальности: – Я могу еще что-то сделать для вас? – Нет-нет! Что вы! Больше, наверное, ничего и не нужно! Простите, я не могу связно мыслить пока! Это как глотнуть лунного сахара, – Ардж встряхнул головой, не в силах убрать со своего лица эту безумную улыбку. Магии слишком долго не было, вот в чем дело. – Простите, я сейчас могу вести себя очень странно, вот мне опять вас обнять хочется, прошу за это прощения, – и, опасно пошатнувшись, он схватился за стену. – Боги, Ардж, – Окато понял, что предел умиления еще не достигнут, – вы... право, тронули меня. Мне кажется, стоит выпить за успешное решение этой проблемы. И закрепить успех, конечно же, но все же Окато по большей части просто наслаждался благодарностью этого своенравного юноши. Канцлеру было приятно помочь юному магу, пусть он и преследовал свои интересы, но он был и рад за Арджа, он понимал, насколько тяжело может быть магу без магии. Каким прелестным был бы этот мальчик, будь у него настоящее, счастливое детство! Сейчас, кажется, впервые Арджрин ненадолго стал таким, каким мог бы быть всегда... и это было одновременно радостно и печально видеть. Ардж непонимающе хлопнул ресницами, соображать было очень непросто. Даже упившись до визгу, он не чувствовал такой эйфории. Не было такого подъема эмоций и всепоглощающей любви ко всему живому. А сейчас была. Он раздраженно ущипнул себя за руку, перебивая навязчивый туман, затопивший мысли. – Выпить? А я не против, – согласился Ардж. Он подумал, что сидя за столом он не сможет вычудить очередную глупость. Сейчас до ужаса хотелось опять кого-то обнять, услышать чужое сердцебиение, почуять чужую жизнь. Нет, с ним определенно что-то очень сильно не так! Если бы еще и за языком своим треклятым следить получше! А то наговорит сейчас канцлеру всякого и разного, и тот сочтет Арджа совсем уж безумцем! – Вы такой добрый, с вами интересно… – поздно, ляпнул. – Ардж, пожалуйста, – прошептал канцлер, приобняв юношу за плечи, прижав к своему боку – максимально невинно, хотя что-то в нем просто требовало сейчас взять серое точеное лицо в ладони, приникнуть к губам поцелуем, целовать, не думая о последствиях, разделить и умножить эту радость, – вам же потом будет неловко, прошу, ничего не говорите, пока не придете в себя... – А… наверное… – Ардж растерялся. Он изо всех сил пытался взять себя в руки, хотя совсем этого не хотел. Он обнял канцлера в ответ, тихо выдохнув: – Всё вокруг такое яркое и прекрасное. Словно вдруг глотнул свежего воздуха, увидел солнце. Жизнь – это совсем не так плохо, как казалось раньше… – он понимал, что делает что-то неправильно и говорит неправильно… но ничего с собой не мог поделать. Даже скума такого с ним не творила… – Рад, что вы это осознали, мой друг, – проговорил Окато, размышляя, как бы побыстрее привести юношу в чувство. Это все очень мило, конечно, но совершенно неуместно. – Но я прошу вас взять себя в руки, мы сейчас во дворце... не следует давать лишнюю пищу для пересудов. Может, вам дать воды? Какого-то зелья? – Пересудов? – непонимающе повторил Ардж, отстраняясь. – Извините, ничего не понимаю… если можно, воды похолоднее… а, нет. Не нужно, – с последними словами Ардж резко выдохнул и от души влепил себе пощечину. От эйфории это не избавило, а вот думать заставило. И думы эти сложно было назвать приятными. Стыдно стало настолько, что он теперь не знал как канцлеру в глаза посмотреть. Нет, ну это же надо, как мало нужно для того, чтобы он себя вел как непонятно кто! Что про него канцлер мог подумать? И все равно, в таком состоянии даже эти мысли не вызывали ни страха, ни трепета. – Ардж! – Окато не успел перехватить его руку до того, как юный данмер ударил себя по лицу, но схватил ее на излете движения. – Не делайте так, пожалуйста, – как мог серьезно сказал он. – Моя ошибка, я не учел реакцию на резкое изменение актуальной магии... присядьте... расслабьтесь. Все нормально. – Я… простите, но если я сейчас расслаблюсь, опять буду вести себя… неподобающе, – покачал головой Арджрин, изо всех сил стараясь не подчиняться этой идиотской радости. Окато поспешно отпустил тонкое запястье, словно слова о неподобающем поведении сделали таковым любое прикосновение. Ардж выглядел сейчас невероятно раскрепощенным, он просто излучал счастье. Такой открытый, такой зовущий сейчас, и глаза эти синие... Окато перевел дыхание – да этот юнец что, нарочно? Если бы канцлер мог запереть сейчас все двери и окна, сгрести мальчишку в объятия, завалившись на кресло, дать волю рукам... на миг Окато позволил себе представить это, а потом выбросил из головы эти сладкие фантазии – к ним можно вернуться и позже, в одиночестве. Он осознал, что это все нужно прекращать немедленно, чтобы не потерять контроль над ситуацией. Закусив губу, Окато отступил на шаг, создал между ладонями небольшой водный жгут и закрутив его, швырнул в лицо Арджа, разбив на брызги. Арджрин, мигом потеряв равновесие, плюхнулся где стоял. А затем закашлялся, упираясь одной рукой в пол, а другой потирая глаз, в который попала вода… такой подлянки он от канцлера не ожидал, так и подмывало спросить, за что с ним так. Но только подумав о таких словах, Ардж не смог подавить истеричный смешок. В голове даже прояснилось, накатила легкая усталость, как после лунного сахара. А затем он попробовал встать. Тело чувствовалось паршивее некуда. Ватно так. Зато магия… она прямо бурлила и фонтанировала. Ардж даже невольно поразился её количеству. Он и забыл, насколько её много в его резерве. Окато протянул руку, чтобы помочь Арджрину подняться. – Мои извинения, – произнес он, – мне показалось, что это приведет вас в чувство. Я... слегка растерялся. Он не стал говорить, что ему стоило скорее плеснуть водой себе в лицо. Интересно, что это все значит? Нет ли на юноше какого-либо тайного заклятия или тайной силы в нем? Не может же быть, чтобы Окато действительно столь увлекся этим несчастным мальчишкой? – А, да что вы! – Ардж перевел дух и оперся о стену. – Наоборот, спасибо, я даже могу думать нормально, – проговорил Арджрин и тут же смущенно опустил взгляд себе под ноги. О боги! Он вел себя как ребенок пятилетнего возраста! И что теперь говорить или что делать? Ладно, главное, доползти до кресла, сесть и попытаться привести свои мысли в порядок. Окато отошел к окну и распахнул его. Было пасмурно и поэтому свежо. Альтмер глубоко вздохнул, чувствуя, как ветер остужает щеки. Нет, по-своему это все даже любопытно, конечно... он, впрочем, думал о себе лучше, не ждал, что скорбь отпустит так быстро... или все же тут некая магия? Окато оглянулся на валяющегося на кресле юношу. Конечно, парень довольно мил, а в нормальной одежде, причесанный и посвежевший даже привлекателен, но все же слишком юн и миниатюрен на его вкус. Нет, дело, очевидно, не в его внешности, и не в том, что Окато слишком долго был один. Тут другое – магия Арджрина очень сильна, и возвращение ее одномоментно, рывком, могло сынициировать определенного рода чары... помимо воли самого Арджа. Такое бывает... Что ж, следует, похоже, для общения с ним снаряжаться защитными амулетами получше, не надеяться на обычный арсенал. – Как насчет небольшой прогулки, Ардж? – спросил Окато. Он решил все же воспользоваться необычным настроением Арджа максимально, завоевать все возможное доверие. – Мне кажется, нам обоим следует освежиться. А потом – мое предложение остается в силе – нам следует выпить. Ардж вдохнул прохладного воздуха, плавно поднялся с кресла и, поведя плечами, тоже приблизился к окну. Бушующая магия слегка успокоилась, и сейчас Арджрин чувствовал себя лишь немного пьяным. – Да, вы абсолютно правы, канцлер, проветриться просто необходимо. И выпить нужно! – если первую фразу он произнес тихо и спокойно, то на второй шало улыбнулся. Затем прислушался к себе, поморщился. Магии было слишком много. Она распирала, давила изнутри, не позволяла мыслить трезво. Она туманила разум, вызывая это ощущение ложного счастья, и если по уму, в таком состоянии Арджу не следовало находиться рядом с канцлером. Хватило уже того, что он (о боги!) полез к Окато обниматься! Значит, магию нужно потратить. По меньшей мере половину резерва. А куда столько можно потратить в густонаселенном городе, никому не навредив? Взгляд, блуждающий по кабинету, скользнул к окну и упал на серое небо. Скоро пойдет дождь. А что? Неплохая идея, это куда лучше, чем посылать в небо молнии до полного изнеможения… – Простите, канцлер, мне нужно срочно потратить часть магии. Думать мешает. Вы не позволите мне… повлиять на погоду над городом? Я только тучи уберу, – юноша пытливо и как-то просительно воззрился на канцлера, очень надеясь, что ему будет это дозволено. – Да, конечно, отличная идея, – сказал Окато, к тому времени полностью вернувший над собой контроль. – Так вы знаете погодную магию? Редкость в наши дни... – Ну, погодную или нет… а тучки разогнать подальше, остановить или вызвать маленький дождик я умею, – напряженно проговорил Ардж и, закатив широкие рукава повыше локтей, воздел руки вверх, по направлению к небу. – Научила меня этому одна занятная бабка. Странная она была… но подход к обучению её мне понравился, – Ардж говорил это просто для того, чтобы перебивать слабый звон в ушах. Словесных формул у этой магии не было, зато в жестах ошибиться было нельзя. Рукава мешали, но не так чтобы фатально. – Представляете, она пекла такие вкусные пирожки! И меня их печь учила, но с магией у меня получалось лучше. Чудная была неделька… – в конце концов в небе словно развернулся невидимый цветок, раздробляя облака на куски и разгоняя их в разные стороны. Ардж почувствовал слабую боль в суставах, но это вскоре прошло, затем он, бросив напоследок взгляд на абсолютно чистое небо, обернулся к канцлеру. – Вот, надеюсь, это не противозаконно? А то когда я пытался убрать здесь дождь в прошлый раз, меня арестовала стража… – он не мог не ввернуть шпильку! Ну никак! – Да, сотворение любых мощных чар в городе без разрешения властей противозаконно, – несколько рассеянно проговорил Окато, он думал не о том, он глядел в синее небо и прикидывал, будет ли какая-то польза от этой способности его юного протеже. – Очевидно, разрешение властей в этот раз вы только что получили... и – отлично, Ардж! Так и пройтись будет приятнее... – канцлер вежливым жестом указал Арджрину в сторону дверей. Юный маг согласно кивнул, а затем двинулся вперед, медленной, ленивой и плавной походкой. В коридоре к канцлеру подошел телохранитель, и из дворца уже вышли втроем. Ардж вдруг понял, что сейчас его совсем не трогают взгляды посторонних, а перехватив очередной презрительный взор какой-то коровообразной аристократки, он лишь обворожительно улыбнулся. – Хотел отметить, у вас сегодня на удивление цветущий вид, – заметил Окато светским тоном, когда они вышли под небо. – Я бы сказал, что вы выглядите посвежевшим... отдохнувшим. – О, просто чудо, на что способны магические зелья. Моя соратница с чего-то вбила себе в голову, что у меня в Сити поклонница завелась. Вот и взяла на себя заботу о моем внешнем облике, – безмятежно ответил Ардж. Тут Окато сбился с шага, потому что пытался сдержать смех (громко хохотать посреди улицы уже фактически потентату империи не пристало). Его так и подмывало ввернуть двусмысленную шутку, вроде того, что не так уж девушка и ошиблась, разве что в небольшой детали, но сейчас смущать Арджрина не входило в его планы. – Интересно, с чего же это она взяла? – пробормотал он вместо этого и опять чуть не рассмеялся. – Понятия не имею, но когда мы с ней виделись недавно, она заявила, что я выглядел так, будто меня э... – тут с шагу сбился уже Ардж, но смущение долго не продержалось и он закончил фразу, говоря её словами: – «У тебя в этом городе точно кто-то есть, не зря ты выглядел, как будто тебя все даэдра сватали», вот что она сказала. Окато недоверчиво покосился на Арджрина: он понимает вообще, что несет? «Все даэдра», ну спасибо. Впрочем, канцлер счел за благо списать эти опрометчивые слова на эффект от возвращения юноше магии и сменить тему. Они как раз проходили по Эльфийским Садам, под тенистыми деревьями. – Тут довольно приятно, – заметил Окато. – Вам нравится Сити, Ардж? Многие не любят столицу... – Хм… да, здесь неплохо, – тихо прошелестел Арджрин, рассеянным взглядом обозревая окрестности. – Хороший город, но слишком каменный. Наверное, это слегка не в моём вкусе. – А какой город вам ближе? – спросил Окато, светски кивая прохожим. – Честно признаться, лично мне из городов Сиродиила больше всего нравится Анвил. За исключением порта. – Знаете, мне из здешних городов тоже больше всего нравится именно Анвил, – проговорил Ардж, так улыбнувшись какой-то прохожей, что та мгновенно позеленела. А слова канцлера на счет Анвильского порта его позабавили. Хорошо, что эйфория слегка схлынула, а то он бы точно ляпнул про свои похождения с портовыми девками... – Люблю тот город. Там уютно. – Надо же, как мы совпадаем во вкусах, – проговорил канцлер, лениво размышляя, стал ли бы этот юнец льстить ему, назвав тот же город. Решил, что вряд ли. – О, видите вон того господина в белой мантии? Это советник архимага, Ирлав Джарол. Хотите, я вас представлю? Это весьма облегчит вам карьеру в Гильдии Магов. Мое влияние там, без ложной скромности, очень велико. – Да нет, спасибо, я и так почти собрал рекомендации в Университет, так будет честнее. Но просто познакомиться не откажусь, – пожал плечами Арджрин, зевая в кулак. Канцлер покосился на юношу – тот действительно не понимает, что быть представленным заместителю архимага самим Окато – это и означает получить огромные преференции? Честнее! Какая наивность... а времени объяснять нет, имперец уже заметил канцлера и поспешил поприветствовать его. – Добрый день, господин Джарол. – Милорд, очень рад вас видеть. Маги улыбнулись друг другу довольно холодно: каждый просчитывал варианты дальнейшей беседы. Джарол, похоже, опасался, что канцлер будет чем-то недоволен... что ж, пока можно его успокоить. – Как кстати, – сказал Окато, – разрешите представить вас друг другу. Этот юноша – Арджрин из Морровинда, весьма многообещающий маг с уникальными данными и богатой практикой, несмотря на свои юные годы. Уверен, Гильдия приобретет многое, если возьмется за совершенствование его дара. Ардж, это господин Джарол, советник архимага Травена, второе лицо в Университете. – Доброго дня, рад быть вам представленным, господин Джарол, – кивнул Ардж. Что сказать дальше, он не представлял. Сказать, что он далеко не так уникален, как говорит канцлер? Это будет ложь. Ардж отлично знал, что его способности в магии весьма велики. Но он вовсе не хотел, чтобы его расхваливали! – Арджрин, да? – пожилой имперец внимательно посмотрел на него. – Кажется, я уже слышал о вас. Что ж, буду рад вас увидеть вновь, – он вопросительно посмотрел на Окато, тот кивнул. – Наша Гильдия всегда приветствует стремление юных талантов к познанию великого искусства магии. Вы к какой из Школ более склонны? – Школы? Вообще я разрушитель, в изменениях тоже неплох, значительно хуже с восстановлением и мистицизмом… – задумчиво проговорил парень, слегка склонив голову на бок. Маг поднял брови: – Весьма любопытно, – он с сомнением, даже, пожалуй, с недоверием посмотрел на Окато, потом на Арджа, потом снова на Окато. – Хм-м... в любом случае, рад был познакомиться. Милорд? – Не смею задерживать, – широко улыбнулся Окато. А что, может, несколько раньше, чем он рассчитывал, но пора уже начинать претворять в жизнь тот самый великолепный замысел! Джарол опытный интриган, и он быстро придет к выводу, что сверходаренный юноша, занимающийся боевой магией под патронажем Окато, нынешнего имперского боевого мага – это не случайное совпадение. Столь странный выбор... все просто запутаются в догадках, многие не поверят, и за всем этим будет несложно укрыть истинную подоплеку происходящего. Уже когда имперец остался далеко позади, Арджрин спросил: – Простите, а вы не знаете, что так удивило этого человека? Не мои же способности, о которых он ничего не знает? Простите, я кажется не понимаю, к чему это было, – Ардж пытался заставить себя быть серьезным, но даже нахмуриться не смог. – Понятия не имею, – отозвался Окато, машинально солгав, а потом подумал, что Арджрину все-таки кое-что будет небесполезно знать. Рано или поздно ему нужно будет учиться разбираться в тонкостях, так почему бы не начать сейчас? – Наверное, тому, что я в первый раз за, пожалуй, лет семь рекомендую кого-либо в Университет без всяких предварительных положенных этикетом танцев. Это дало ему понять, что вы у меня на особом счету. Увы, боюсь, ваши похвальные намерения продвигаться в Гильдии совершенно честно уже неактуальны. Ардж, мои извинения в этом, но поверьте, у меня очень серьезные и важные планы на ближайшее будущее моей страны, вам в них отведено значительное место, и я не могу ими рисковать. Верхушка Гильдии – змеиный клубок, там вообще не знают о честной игре. Ардж вздрогнул, сбиваясь с шага. Закусил губу. Он не знал, как ему быть и что сейчас говорить, и сам даже удивился, когда услышал собственный голос: – Это страшно. Такое впечатление, что у меня на шее петля затягивается, – его голос сел, а он сам машинально прикоснулся к шее, кожа которой все еще неприятно саднила после ошейника. Окато поджал губы. – Неужели? – холодно спросил он. И заговорил очень тихо, но резко: – Как вы быстро забываете оказанные вам услуги. Как мало цените доброе отношение. Вы сейчас гнили бы в темнице Лейавиина, а то и в могиле для казненных преступников, если бы не мое покровительство. А даже если бы избежали этой участи, ходили бы сейчас с вполне реальной петлей на шее. И без магии. – Простите, канцлер, я не хотел показаться неблагодарным. Я просто... – тут Ардж осекся, он понял, что одних извинений будет мало. – Ну хотите, я для вас там корону айлейдскую достану или еще чего-то сделаю? – Ардж заглянул Окато в лицо. Ну и что с того, что его собираются использовать в каком-то плане? Да, он до сих пор не знал, какой план был у его матери. Но канцлер – не Ирана Телванни… может, он даже когда-нибудь и объяснит, зачем Арджрин ему понадобился. И в клетку вроде сажать не собирается. Лучше все же подчиниться… сейчас это не так уж болезненно. Хотя Ардж все же не удержался и добавил: – Но знаете, вот так признавать, что я покорно подчиняюсь чужим планам, несколько унизительно. Пускай даже прекрасно понимаю, что многим вам обязан. Окато покосился на него сверху вниз. – Я вам скажу, что было бы унизительно, – проговорил он так же тихо и внятно. – Было бы унизительно, если бы вы пришли ко мне с этим ошейником, а я воспользовался бы тем, что вы совершенно лишены магии, чтобы достичь тех из своих целей, для которых ваша магия не нужна. Обещая вам, что сниму ошейник, когда буду полностью вами доволен, зная, что выполнять обещание не собираюсь. Поручил бы вам множество малоприятных дел, и был бы недоволен выполнением каждого. И это еще не самое унизительное, что может сделать эльф моего положения с тем, кто ничего не может ему противопоставить. Думаю, вашей фантазии хватит, чтобы представить худшие варианты. Что ж, вы сказали мне прямо – и я скажу прямо, вы серьезно задели меня сейчас, проявив свою глупую инфантильную гордыню в ответ на мою честность. Я мог бы не отвечать вообще, скрыть от вас, наивного юнца, что игра уже началась. На это доверие вы ответили упреком. Так что да, я хочу себе что-нибудь вроде айлейдской короны – чтобы вы держали при себе вашу строптивость впредь. Это будет мне лучшим подарком. Ардж застыл на месте, не зная, что говорить. Губу он прокусил, и с неё по подбородку скатилась капля крови. Что имел в виду канцлер, он не понял. – Простите, но магия – это всё, что я могу. Больше точно ничем и никому не могу быть полезен, – проговорил Ардж, слизывая сочащуюся из губы кровь. Его начала бить дрожь, даже радость слетела, казалось, без следа. – Совсем не понимаю, чего от меня можно было бы добиться, будь я в том ошейнике. И все же готов выполнить ваш приказ, дабы сгладить мою вину. – О, я мог бы получить от вас изрядную пользу даже без магии, – устало сказал канцлер. – Вы явно недооцениваете мою предприимчивость. Это не говоря уже о том, что любой на моем месте мог бы просто истязать вас ради собственного удовольствия. О боги, лучше бы я запретил вам прогонять тучи – вы были куда приятнее, когда были в эйфории! – О, понимаю… Дело в том, канцлер, что моё тело только на магии держится. Уже через две недели хождения в том ошейнике у меня начались… недомогания. Через месяц или два, не знаю точно, но я бы стал совершенно ни на что не пригоден, – это Ардж сказал абсолютно спокойно и даже без особой грусти. Окато очень постарался не показать, что эта информация показалась ему крайне важной, хотя чуть не сбился с шага. Если это правда… и Арджрин так спокойно сообщает ему это? Фактически дает оружие против себя же? Это наивность или знак доверия? В любом случае, это следует запомнить… и как-нибудь намекнуть потом, что такой информацией лучше ни с кем не делиться. А Ардж внезапно остановился задрал лицо к небу: – А насчет эйфории, канцлер, она никуда не делась... – значит, Окато нравилось, когда он был под эйфорией? Что может быть проще. И Ардж отпустил контроль, который смог обрести над собой после разгона туч. И слегка крутанулся на месте, не думая прогонять с лица шальную улыбку. Ну и что с того, что всё плохо?! Что он Тюрне зачем-то нужен, и канцлеру нужен, и вампирам каким-то нужен, все вдруг начали за ним охоту – да, ну и к дреморам это все! Это потом он упьется вусмерть и даже поревет в подушку. А сейчас можно хоть немного повеселиться. Пусть даже и на пустом месте. Окато не мог не улыбнуться, глядя, как юноша крутанулся волчком. В который раз напомнил себе, что перед ним фактически подросток. – В принципе, мы уже почти пришли, – сказал он. На самом деле Окато уже устал от Арджа – тот выматывал его так, как не выматывали самые изощренные политические противники. Он придумал бы предлог сейчас разойтись с ним, но возможная польза от продолжения общения перевешивала. Канцлер чувствовал, что сегодня продвинулся больше, чем за все предыдущие встречи, еще немного – и юноша сделает шаг в сторону доверия. А уж дальше Окато сумеет развить успех. – О! Ну наконец вы улыбнулись! А мне даже вдруг полетать захотелось… – последние слова он сказал таким мечтательным голосом, какого Ардж от себя точно не ожидал. Ему было срочно нужно отрешиться от негатива, который подобно чернильной кляксе начал расплываться в его душе после этого неприятного разговора. – Давно так хорошо не было. Не будь я в городе – взлетел бы… – вот что он сейчас вообще несет?! Сейчас канцлер разозлится… вот даже его телохранитель с шага сбился. Но Ардж не мог в таком состоянии по-настоящему бояться. Он ведь даже не помнил, когда левитировал просто для удовольствия, а не из необходимости!.. Эта треклятая бурлящая радость так и подбивала на различные безумства. Окато приложил некоторое усилие, чтобы не закрыть лицо руками и не вопросить у небес, за что ему это. Вот только полетов сейчас не хватало! Вместо этого канцлер как мог тепло улыбнулся юноше. – Весьма отрадно слышать это. Тем не менее, с полетами я бы предложил обождать, – Окато положил руку на плечо Арджа, словно опасался, что тот может взлететь прямо с места. Впрочем, с его-то непредсказуемостью это было вполне возможно. – А вот и мой дом... будем надеяться, хоть этот наш обед ничто не омрачит, – альтмер даже не стал скрывать язвительность, когда произносил это. Ардж понятливо кивнул. Но серьезное выражение на лице удержать не мог. – Простите, я постараюсь быть потише, – потупил взгляд маг. Вскоре они очутились в уже знакомом доме. С угощением пришлось немного обождать – канцлер не планировал сегодня обедать здесь, поэтому слуга вынес вино и несложные закуски, которые всегда хранились в доме на всякий случай, и заверил Окато, что с обедом поторопятся как могут. Открыв бутылку и разлив канцлеру и его гостю вино, слуга испарился. – Что ж, за то, чтобы эта Тюрна больше не вредила вам, – сказал Окато, предлагая тост. – Да уж… отличный тост, – проговорил Ардж тихо, и совсем уж неслышно добавил: – И за то, чтобы она больше не пыталась затащить меня в постель, – вино оказалось на вкус Арджа слишком легким, но сейчас было и к лучшему. Окато сделал вид, что не расслышал последней фразы юного мага, но в уме отметил и это. Странно... юноша не более чем мил, и это если не считать вздорного характера, тем не менее, он, судя по всему, привлекателен и для даэдра, и для смертных. Окато уж точно не мог назвать себя сластолюбцем, тем не менее, сегодня он нешуточно возжелал близости с Арджем. Ноктюрнал – вернее, ее аспект – по идее тоже не должна отличаться сладострастием, тем не менее и она, получается, вожделеет этого странного полукровку... как бы так узнать у парня, не вогнав его в краску, в чем дело? Впрочем, это лучше потом, сейчас Окато слишком устал. – Я слышал, – вместо этого сказал он, – что ради возвращения Амулета Королей вы проникли в некий тайный План Забвения? Это правда? – О да, – выдохнул Ардж, отставляя бокал. Откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, вглядываясь в потолок. – Ради открытия портала к этому старому извращенцу мне пришлось весь Сиродиил облазить, а потом еще и в Великие врата переться, – Ардж перевел дух, снова машинально взял бокал и допил остатки вина. – Знаете, я не ожидал, что этот План окажется настолько красив. Словно оживший прекрасный сон… Правда, только на первый взгляд. Едва попав туда через портал, я упал на ледяного атронаха, с перепугу забыл, как колдовать, да еще и Каморан мне мозги своими проповедями имел. А потом я нарезал круги по этому саду, бегая от своры даэдрических монстров. О Азура! Сейчас это выглядит так смешно, – Ардж перевел дыхание и, осознав, что вроде как вино из своего бокала уже выпил, зарыскал взглядом по столу. Увидел бутылку на другом конце стола и, вместо того, чтобы тянуться к ней, призвал её в руки выученным на днях заклинанием. – Простите, канцлер… горло пересохло. – Не за что извиняться. Налейте и мне. Весьма интересно, – Окато кивнул, подбадривая Арджрина продолжать. И Арджа, что называется, понесло. Вместо того, чтобы подняться с насиженного места и, перегнувшись через стол, налить вина в бокал канцлера, Ардж призвал пустой сосуд себе в руки так же, как до этого бутылку вина, наполнил, а затем, поставив на стол, сосредоточился, заставляя его исчезнуть и возникнуть прямо перед канцлером. Перевел дух. От напряжения сперло дыхание, а по виску скатилась капля пота. – Простите, если так топорно, я только вчера это заклятье выучил и впервые использую на практике… – Очень мило, – сказал канцлер, вознаграждая старания юноши еще одной улыбкой. Что ж, парень уже демонстрирует ему свои успехи в магии, это тоже знак доверия... если им сейчас удастся пообедать, не вступив снова в конфликт, Окато сочтет сегодняшний день полным успехом. Арджа слова канцлера несколько даже покоробили. Он не считал свои навыки чем-то милым. Но ничего не сказал, лишь слегка мотнул головой, а затем, отпив вина, прикрыл глаза и снова сосредоточился на воспоминаниях о своих далёких и безумных приключениях. – Представляете, я тогда сутки бегал по тому Плану, собирая за собой хвост из демонов, а потом прятался от них на дне пруда. Я не думал, что может существовать настолько противоречивое единение прекрасного и ужасного. Изумрудная трава, восхитительно свежий, но теплый воздух, посмотришь на лужайку – и глаза разбегаются от того, как же там красиво… а потом из-за дерева выбегает полдесятка кланфиров, и забег с препятствиями продолжается, – Арджрин вновь перевел дыхание и, осушив свой бокал, посмотрел в лицо канцлеру. – Но что мне особенно запомнилось из прекрасной стороны Плана Каморана – это цветы. Настолько непохожие на все, что я видел до этого… просто словами не описать, какие… – и тут Ардж осознал, что если еще хоть секунду подумает – ни в коем случае не решится. С одной стороны, зачем он это делает, юный чародей не мог сказать, а с другой… банально хотелось похвастаться. И Арджрин, плавно поднявшись со своего кресла, вышел на более свободное пространство в комнате. Он старался не думать о том, насколько неуместен его порыв. Лишь закрыл глаза, вспоминая врезавшийся в память образ. И вот на полу перед ним появился длинный ледяной стебель, доходящий Арджу до груди, маленькие шипы, листочки. И сам цветок, огромный, размером с голову, со сложным венчиком и выпуклой сердцевиной. Но на ледяной копии Арджрин не остановился, хотя сил такое колдовство отнимало очень много. Вокруг каждого лепестка задрожал ореол пламени и начали перескакивать и переливаться искры электричества. Вот теперь было готово. Арджрин глубоко вздохнул, понимая, что здорово переоценил свои силы. Усталость накатила неимоверная. Ну, уж это чародейство канцлер не имеет права назвать милым! – Вот, Окато, именно так выглядели те цветы. Окато поднялся из-за стола. Столь тонкое, ювелирное владение магией! Несколько школ сразу: разрушение, изменение... возможно, доля иллюзии? – Великолепно, – прошептал он, обходя стол. Протянул руку к цветку, не касаясь, лишь пытаясь уловить магическую ауру вокруг него. – Ардж... как искусно! Окато не был уверен, что сам смог бы исполнить подобное – в последнее время он мало практиковался, забросив магию ради политики, сохраняя отточенными лишь боевые навыки. Этот цветок по-настоящему тронул его. Он вспомнил давнее прошлое, еще до знакомства с Уриэлем, еще даже до его рождения, Ауридон, Фестхолд, волшебные сады... – Это напомнило мне о родном городе, – сказал он тихо, – о юности... Да, о юности, и о его первой (о, и единственной) счастливой, разделенной любви, пусть и трагически окончившейся. Те яркие, полные светом дни… – У нас там выращивали магические цветы. На фестивалях волшебники состязались в этом искусстве. Вы бы составили им серьезную конкуренцию, Ардж, право! Спасибо… это прекрасное волшебство. Ардж лишь изумленно воззрился на альтмера. Тот, казалось, в мгновение ока неуловимо изменился. Стал выглядеть куда эмоциональнее, живее… моложе. Данмер тихо перевел дух и встряхнул головой. – Я цветы из магии еще в детстве создавал. Это было моё любимое упражнение на контроль… – юноша сделал пару шагов в сторону. От перерасхода магии было весьма ощутимое головокружение. – А каким был ваш город, Окато? – Фестхолд… город из светлого камня. Наверное, поэтому я и люблю местный Анвил – немного похож. Много цветов, деревья с листвой различных оттенков... все столь воздушное, немного сказочное... я не был там уже много лет. Увы, думаю, Кризис Обливиона сказался на нем не лучше, чем на сиродиильских городах, – с долей грусти сказал Окато. – Да уж… Кризис, будь он проклят… – тихо проговорил Ардж, прикладывая к вискам кончики пальцев. Нужно либо выпить побольше сладкого вина, либо восстановить магию… иначе он сейчас на месте свалится… а это будет то еще позорище. – Самое мерзкое было, когда я узнал что мой отец-альтмер был родственником этого Каморана, который всё это устроил, – в голосе Арджа зазвенела почти боль. – Он жив? Ваш отец? – Окато не без труда снова перенаправил мысли в русло работы. В найденной его людьми информации об отце Арджрина не было ничего. – Нет. Мать говорила, что он до моего рождения погиб. Он был даэдропоклонником... – прошептал Ардж и, пошатываясь на невидимом ветру, двинулся к столу. – Пожалуйста, не думайте сейчас о столь неприятных вещах. Они заставляют вас хмуриться. А это плохо, – это Ардж проговорил, останавливаясь в двух шагах от канцлера и посмотрев ему в лицо. Канцлер едва сумел сдержать судорожный вздох – вновь нахлынуло желание. Ну не может же этот юнец не понимать, как провоцирующе выглядит этот его взгляд снизу вверх... эта его пластика, с которой он двигается, когда забывается… Окато даже на миг подумал, что почему бы и нет, почему бы не наклониться и не поцеловать эти нежные губы... да, в доме слуга и кухарка, с ним телохранитель, но они не опасны, в их присутствии творились дела и посекретнее. Остановило Окато лишь понимание, что сейчас подобный поступок не послужит делу, а наоборот, помешает – Арджрин в прошлый раз дал ему понять, что флирт с канцлером его смущает и пугает... сейчас, поддайся Окато своему безумному порыву, он потеряет все очки, что успел заработать. Губы альтмера пересохли. – Хорошо, – сказал он, сглотнув, – не стоит о грустном... – Верно, – сказал Арджрин и сделал еще шаг в сторону стола, проходя мимо канцлера. – Спасибо за понимание. Вы действительно намного добрее, чем я думал… – голос его был едва слышен, а до своего кресла он добрался не без труда, но когда сел, стало легче. Нужно немного выпить, поесть – и он опять вернется в нормальное состояние. Сам виноват, что так себя довел… Окато не стал возражать против столь лестной характеристики, хотя у его доброты были и свои причины, и свои пределы. Он пытался сообразить, было ли его желание естественным, или дело тут все же нечисто. Тем временем легкий обед был уже готов, и слуга подал первую перемену. Они поели почти молча, обмениваясь лишь незначительными репликами. У Окато было над чем подумать, а Арджрин, похоже, потратил все силы на сияющий сейчас за его спиной ледяной цветок. Закончив трапезу, оба поднялись из-за стола. – Спасибо за обед, канцлер, – проговорил Ардж. Он, слегка поморщившись, хрустнул шеей и со слегка язвительной улыбкой спросил: – А когда мне стоит доставить вам айлейдскую корону? Окато миг соображал, о какой короне речь, а потом, поняв, выпрямился. Так юноша уже настолько освоился, что позволяет себе иронизировать? Что ж, время воспользоваться своим оружием. – Вы знаете, – медленно сказал он, – я, пожалуй, приму от вас вместо короны этот дивный цветок. А то мне так давно не дарили цветов. Особенно волшебных. Жаль, я не смогу сохранить его... но, возможно, в следующий раз вы вручите мне при встрече букет тигровых лилий? Люблю лилии, – и он улыбнулся не без жестокости. Ардж застыл в неком подобии ступора. Глаза его стали идеально круглыми, а лицо побледнело до почти белого цвета… и так же стремительно почернело. Но он постарался взять себя в руки. Он как-то и забыл, что канцлер уже не раз отпускал в его сторону двусмысленности, сегодня тот ничего такого себе не позволял, и Арджрин расслабился… Впрочем, канцлер же шутит, верно? – Этот цветок простоит неделю. В нем половина моего резерва. Если хотите, можете его подпитывать магией сами… простоит столько, сколько вам захочется… – с трудом выдавил он, просто мечтая удрать отсюда как можно скорее и не оглядываться. – О, – Окато снова улыбнулся, – благодарю. Он не очень понимал, что ему делать целую неделю с волшебным цветком посреди комнаты одного из своих домов, но как-то намекать Арджу, что это крайне мило, но совершенно ему не нужно, не стал, чтобы не обижать юношу. Вместо этого он тепло попрощался с ним. Когда же за данмером закрылась дверь, Окато рухнул в одно из кресел, закрыл лицо руками и простонал: – Боги, как же он меня утомил... Его ждала куча дел, отложенных из-за Арджрина, но настроение было совершенно не рабочее. Окато устал, был раздерган, возбужден, и мысль о бумагах на столе вызывала просто отвращение. В отличие от иных мыслей, к которым он теперь вполне может вернуться. Окато сказал телохранителю, что ему надо на пару часов прилечь, отпустил слугу и кухарку, заперся в спальне, сбросил на стул рядом официальную мантию и повалился на кровать. Наяву он почти точно не разделит ложе с этим невозможным полукровкой, но фантазии – дело другое… Ардж же, выйдя из дома канцлера, громко вздохнул, потянулся, хрустнув суставами и, воспроизведя нужную комбинацию магических формул, взлетел вверх, запрыгнул на крышу дома канцлера и осмотрелся. Его дыхание прерывалось, а щеки пылали. Набрав разбег, он прыгнул на крышу следующего дома, выкладывая в свои движения все чувства, всю бурю бушующую в душе. Он бежал и прыгал по крышам, даже когда дыхание стало вырываться с хрипом, а внизу начала орать стража. Но это его не особенно волновало. Ведь хотя бы ненадолго можно сойти с ума, правда же?