Его колыбельная

      Какая по счету это была минута? Вторая? Пятая? А может прошло уже полчаса? Час? Сколько бы времени ни прошло, в любом случае потолок все так же не желал стать более четким под взглядом Тсукишимы, расплываясь мрачным пятном.       Ему не спалось. Совершенно. Он даже почти привык к бессоннице и тому, что посреди ночи организм отказывался спать, находя пребывание в темноте комнаты более интересным занятием, чем путешествие по царству Морфея.       Парень протянул руку к телефону и прищурился, уберегая глаза от слишком контрастно яркого света экрана. Три часа ночи. Черт, если бы на сон оставался час, он мог бы спокойно встать и заняться чем-то полезным. Но, увы, было еще четыре часа и мелкий шанс на то, что сон мог вернуться к нему.       Тсукишима падает обратно на подушку, не выпуская из рук телефон. Узкий свет экрана рвано освещает стену, позволяя выступить сетке мелких трещин в углу. От скуки Кей вновь и вновь скользит взглядом по этим испорченным сантиметрам стены. Но и это быстро приедается. Он снова поворачивает голову к дисплею. Прошла всего пара минут. Как же скучно.       Время ночью тянется особо тягучей трясиной, не желая выпускать из своих цепких лап. И темнота вместе с невозможностью делать что-либо делает это время особенно скучным.       В голову Тсукишимы заползает шальная мысль, которая уже больше напоминает привычку. Он всегда так делал, если не мог провалиться в сон слишком долго. Странно, но пока что это был единственный способ если не уснуть, то хотя бы не умереть со скуки.       Кей приподнимается на локтях и садится на футоне, направляя свет от дисплея на спину лежащего рядом Ямагучи. Дурацкая идея пересчитать все веснушки парня не уходит из его головы. И самое нелепое, что еще ни разу ему не удалось сосчитать их все. Прямо как звезды на ночном небе.       В такие моменты зависть к крепкому сну Тадаши перетекала в облегчение от того, что тот не проснется и не застанет его за таким глупым занятием.       Тсукишима какое-то время сидит без единой мысли в голове, просто смотря на спину Ямагучи. С этими мириадами веснушек она действительно слишком похожа на ночной небосвод. Такая изящная и кажущаяся обманчиво хрупкой.       Парень выдыхает и пальцем приближается к небесной коже, почти невесомо дотрагиваясь до нее, скорее случайно не рассчитав расстояние без очков, чем умышленно.       Первая, вторая, третья, четвертая, пятая...       Палец легко задевает кожу, мелкими рваными движениями передвигаясь по ней.       Шестая, седьмая, восьмая, девятая...       Плечи Ямагучи едва заметно вздрагивают. Ему снится плохой сон?       Десятая, одиннадцатая...       В голову лезут размышления о прошлом и настоящем. Тсукишима не хочет думать об этом, но он не в силах остановить собственные мысли, которые нагло врываются в сознание. Он все еще не понимает, почему Тадаши с ним. С таким циничным и язвительным, на публике почти не обращающим на него внимания, предпочитая показное одиночество. Разве он мог заслужить чем-то такого светлого Ямагучи, который понимает в нем все и пытается всегда поддержать, помочь? Сколько раз он уже извинялся перед ним, если был груб? Зачем? Почему?       "Черт".       Тсукишима отряхивается от назойливых мыслей и понимает, что сбился. Нужно начинать сначала.       Первая, вторая, третья...       Он решает переместиться на шею, которая, обычно закрытая волосами, сейчас была открыта. Палец слегка царапает кожу, зигзагами перебегая по веснушкам. Кей ощущает себя звездочетом.       Четвертая, пятая...       Долго ли будет так продолжаться? Не останется ли он один? Без Ямагучи? Тот может устать терпеть его выходки и уйти прочь.       От таких мыслей холодок пробегает по спине, заставляя поежиться. Эти мысли слишком жуткие. Он не хочет думать о таком призрачном прошлом. Но не может остановиться.       "Тсукки?"       Сонный голос Тадаши вырывает его из мрачных раздумий. Почему даже посреди ночи он звучит так мягко, почти что радостно и успокаивающе?       Ох, он снова сбился.       "Тсукки, тебе нужно выспаться".       Полусонный, Ямагучи все равно умудряется повернуться и обнять Тсукишиму, заставляя его лечь. Тот и не был против. Не было ясно, кто из них к кому прижимается сильнее.       "Приятных снов, Тсукки".       Бормочет Тадаши, проваливаясь обратно в сон. Кей видит перед своими глазами небо, покрытое веснушками и, чувствуя его тепло, успокаивается. Все в порядке. Все хорошо.       Бессонница отступает с недовольным ворчанием, позволяя ему уснуть. Рядом мирно сопит Ямагучи, а темнота комнаты уже не кажется такой мрачной. Жаль, что ему не удалось сегодня сосчитать все звезды.       Что ж, наверняка у него будет и другой шанс.

***

      Тадаши знал про странную привычку Тсукки. Разве можно было не проснуться от этих неловких, но бережных прикосновений пальцев к коже? Сначала он не понимал, что делает Тсукишима, но, услышав его бормотание, понял, что тот считает веснушки.       Ямагучи решил сохранить этот секрет и сделать вид, что ничего не знает, чтобы вновь и вновь просыпаться ночью от легких касаний пальцев к его лопаткам. Чтобы затем помочь Тсукки уснуть.       Ведь он знал то, чего тот не понимал. Засыпал Кей вовсе не от подсчета веснушек, а от теплых объятий Тадаши, который был так счастлив, что не одинок в своих чувствах.