Четыре стороны счастья

В юности Ронар Трент ненавидел свою внешность, потом перестал обращать на нее внимание. Привык коротко стричь каштановые с позолотой волосы, норовившие завиться плебейскими колечками, стоило только дать им отрасти до приличествующей его рангу длины. Привык не слушать причитаний знакомых омег и бет, и даже альф, о "бездонных синих глубинах" его глаз и "античной правильности" черт. Привык считать свое тренированное тело хорошо отлаженным многофункциональным механизмом, а не предметом эстетического удовольствия озабоченных и одиноких. Потом случилась нехорошая история, которая закончилась для него сломанным носом и шрамом на подбородке, и лицо его перестало напоминать барельефы в храме Негасимого Света. Но еще раньше старший брат Ронара и наследник рода, альфа безупречной репутации и блестящего будущего, совершенно неожиданно покончил с собой, его папа, и в хорошие времена не отличавшийся особенно стабильной психикой, запер себя в пансионате для слабонервных, а отец отошел от дел, передав правление фирмой в руки Ронара. Раньше его даже альфой как-то не считали, признавая красоту главным его достоинством, будто был он безмозглым омежкой с обложки модного журнала, и решение старого Моргана Трента оказалось настоящим шоком. Оспорить его попытались многие, и пришлось Ронару в самом начале своей президентской карьеры совершить ряд акций, дивиденды с которых он получал и по сей день в виде репутации безжалостного и даже деспотичного босса, не терпевшего неподчинения и ни перед чем не останавливающегося на пути к цели. Такая репутация была выгодной, но несправедливой. Условия работы в Трент Мобил были получше, чем у конкурентов, но его считали чуть ли не рабовладельцем. Он много жертвовал на благотворительность, но перед камерами не светился, и открытую им бесплатную клинику назвали именем Моргана. Пусть, ему все равно. Зато никто не докучал ему просьбами и предложениями, позволяя свободно распоряжаться своей жизнью. Вернее, до некоторых пор не докучал. Пока месяц назад ему не исполнилось тридцать. Бал пришлось дать знатный, был там и сам президент Астории, и главный редактор столичной газеты, видные промышленники, актеры и звезды шоу-бизнеса, а также омеги, профессионально блистающие в обществе. Был там и святейший Хранитель храма Негасимого Света. Этот самый Хранитель и произнес горячую речь о возрасте становления. О том, что по традициям асторианцев к этому возрасту положено, во-первых, определиться с карьерой, во-вторых, жить в своем доме, и в-третьих, обзавестись супругом. И если по первым пунктам к Ронару претензий не было, то последний требовал от него немедленных действий. Хранитель так и выразился: требует немедленных действий. Право, человеческая неблагодарность не знает границ. Ронар только что сделал крупное пожертвование на удивительно абстрактные божественные нужды, а теперь вынужден выслушивать требования. Очевидно, Негасимому Свету не следует в дальнейшем рассчитывать на щедрость семьи Трентов. Речь имела эффект, в этом Ронар убедился буквально на следующий день. На него посыпались бесконечные приглашения на обеды, выставки, показы, премьеры и прочие бесполезные мероприятия, устраиваемые с единственной целью - дать омегам из хороших семей возможность блеснуть. Ронар отвечал отказом всем, а особенно наглым пояснял, что как истинный асторианец он намерен придерживаться старых традиций. Знакомиться с омегами на улице он не желает. Он уже нанял уважаемого брачного агента, и тот подбирает достойные кандидатуры. Имени несуществующего агента он не называл, но настырные папаши омег на выданье пришли к своим выводам. Звонок почтенного агента Херманна, переженившего всю столичную элиту, Ронара не удивил. Брачный агент назначил ему встречу, Ронар согласился, а в день встречи почему-то занервничал. Хмуро глядел в зеркало, трогал нос с небольшой горбинкой, приглаживал вновь отросшие завихрения над ушами, в десятый раз поправлял складки темно-синего традиционного одеяния. Потом надел другие туфли более строгого фасона, пересчитал деньги в бумажнике, какого черта, вроде должно быть больше. Открыл планшет, еще раз сверил адрес, и, наконец, признался себе, что нарочно тянет время, еще немного, и опоздает, тогда уж точно незачем будет ехать... Решившись, вылетел из кабинета, пересек холл, сбежал по лестнице, миновал вестибюль, приветливо кивнув охране, а у подъезда уже ждал его автомобиль и водитель открыл ему дверцу. Он - уважаемый и достойный альфа из благородной семьи. Он делает услугу этому агенту и оказывает ему уважение, согласившись на встречу на чужой территории. Надо было вызвать его к себе, принять в кабинете, где все - стекло и хром, стерильная чистота и ни капли омежьей пошлости... Господин Херманн оказался полноватым омегой средних лет, неприметной, хоть и приятной внешности. Казалось, он создавал уют одним своим присутствием, тихим вежливым голосом, округлыми движениями белых рук. Он принял Ронара в беседке в саду, утонувшем в белых облаках жасмина, пронизанном солнечными лучами над узкими извилистыми дорожками, посыпанными мраморной крошкой. Крошка шуршала под ногами, когда, беседуя о пустяках, подметая дорожку подолами длинных одежд, шли они к белой беседке, украшенной деревянными кружевами. В беседке круглый стол под белой скатертью накрыт был на двоих и уставлен розетками с джемом, вазочками с печеньем, подносиками со сладостями и всевозможными ложками, соусниками, щипчиками. Херманн налил чай в две полупрозрачные от тонкости чашки. Чай был хорош, Ронар это признал. Хозяин заговорил о деле. - Господин мой Трент, дошли до меня слухи, что я - ваш брачный агент и уже ищу вам кандидатов. Причем, из нескольких источников дошли. Я на всякий случай эти слухи не опровергал. Но и не подтверждал. Омега изящно сложил пухлые пальцы под подбородком и уставился на Ронара выжидательно, с хитринкой в подведенных глазах. - Я никому не называл вашего имени, почтенный Херманн, и то, что некоторые решили, будто моими делами должен заниматься лучший специалист в столице, мне льстит. - А вашими делами уже кто-нибудь занимается? - Нет. И более того, я не уверен, что готов к нерушимым узам Света... - Не стану вас разубеждать, мой господин. Скажу только, что в покое вас не оставят. Пожалуй, на сегодняшний день вы - самый востребованный жених столицы, не считая некоего знаменитого актера, но тот уже практически сделал свой выбор, который пока не оглашается из-за трудностей с согласованием брачного контракта. Вам будут досаждать. Очень скоро станет понятно, что никаких кандидатур вы не рассматриваете. На вас станут обижаться. Пойдут слухи. Это может повредить бизнесу. Мой вам совет - женитесь. Или хотя бы начните процесс. Пока вы делаете выбор, вас никто не станет насиловать. У меня были случаи, когда выбор длился годами. - Годами? - оживился Ронар. - Это могло бы мне подойти. - Я никогда не тороплю альф с выбором. Да и сам процесс занимает время. Сначала нужно составить ваш профиль, сделать генетический анализ, собрать заключения врачей, психологов, духовников. Потом найти кандидатов, а мы ищем совпадения по ста тридцати двум пунктам... - По ста тридцати двум? - удивился Ронар. У него было три пункта: чтобы омега был красив, неглуп и отзывчив в постели. Все остальное - производные. Умный поймет, что его общество тяготит, и не будет навязываться. С красивым будет приятно появляться в обществе. Страстный сумеет доставить удовольствие. Вот, пожалуй, и все. - Попробуйте вот эту пастилу, я получаю ее из Шерасса. Они делают ее из сока местных кактусов, представляете? Пастила прилипала к зубам и на вкус напоминала зубную пасту. - Подумайте, дорогой мой господин. Но времени у вас не слишком много. Если решите, я буду рад взяться за ваше дело. - Мне не надо думать, почтенный Херманн. Я согласен. Ваша репутация, деловые качества и высокие критерии вашего бизнеса полностью меня убедили. - Великолепно, господин мой, я польщен вашим выбором, - круглое лицо хитрого омеги лучилось счастьем. - Вам необычайно повезло. Именно сейчас на нашем рынке представлены великолепные омеги из самых лучших семей. Такое случается раз в поколение. Я видел это за свою жизнь дважды. Следующий раз случится, когда ваши сыновья-омеги достигнут поры расцвета. Возможно, я этого уже не увижу. - Уверен, что вы устроите и мою судьбу, и судьбу моих детей, почтенный Херманн. Не желаете ли приступить к составлению контракта? - Обожаю иметь дело с решительными, деловыми людьми. Вы не представляете, какая это редкость в наше время. Даже среди альф. Херманн позвонил в колокольчик, и секретарь, строгий бесцветный бета, появился тотчас же, будто прятался за кустами живой изгороди. - Основные пункты вам, вероятно, известны: вам будет предложено четыре кандидата, каждый из которых будет соответствовать предложенным вами параметрам и ста тридцати двум пунктам наших собственных методов отбора. Если такие кандидаты не смогут быть найдены, что маловероятно, мы или ослабим критерии поиска или расширим регион. Вам позволено будет встретиться с кандидатами как минимум один раз в присутствии родителей и один раз - наедине. Если вам понадобится большее количество свиданий, это придется согласовывать отдельно с членами семьи омеги. Если кандидат вас не устроит, вы посылаете подарок его папе. Это благодарность за возможность познакомиться и вежливая форма отказа. Давать объяснения по поводу решения вы не обязаны. Семья омеги также имеет право на отказ, но в вашем случае это крайне маловероятно. Если никто из четверых вам не подходит, мы ждем еще шесть месяцев и повторяем процесс. Такое случается, но в обществе не приветствуется. Далее следуют пункты об оплате услуг, это уже проще. - Позвольте мне копию, я хочу обсудить с моим адвокатом, - попросил Ронар с приветливой улыбкой. Херманн протянул документ, улыбаясь еще более лучезарно. - Я был бы разочарован, мой господин, если бы вы не предъявили этого требования. - Помилуйте, это не требование, а простая просьба... - А теперь скажите мне правду, - голос омеги изменился, и сам он как-то подобрался, утратив облик уютного и милого миролюбия. - Почему вы не хотите жениться? Вы кого-то любите? Вы больны или не уверены в себе? У вас есть скрытые пороки? Должен вас предупредить, мы о них узнаем... Ронар вздохнул, протянул чашку за еще одной порцией чая, пригубил душистый напиток. - Я был влюблен. Давно, еще до смерти брата. Думал о женитьбе. Тот омега, вы его не знаете. Он не из нашего общества. Он сделал от меня аборт и ушел к другому. Я разрушил жизнь его альфы, а его самого вынудил покинуть страну. С тех пор я равнодушен к омегам. Для удовлетворения физических потребностей есть специальные заведения, а другие потребности омеги удовлетворить не могут. - О, как вы несправедливы. Я даже завидую вам, ведь вам предстоит открыть для себя целый мир, в котором правильный омега станет вам возлюбленным, спутником, другом, комфортом и испытанием, бескорыстным даром и жестким требованием... Но я уверен, вы сделаете его счастливым. Поэтому я смело берусь за ваше дело и без колебаний предоставлю в ваше распоряжение лучших омег страны. Самых тонких, воспитанных, изящных, интеллигентных и прелестных созданий. Кстати, является ли невинность необходимым требованием? - Нет, пожалуй... - протянул Ронар немного озадаченно. Он как-то не думал об этом. Но раз не думал, значит это ему не так уж важно... Они еще посоревновались в любезностях, договорились о новой встрече и расстались взаимно довольные друг другом. Ронар радовался, что при новых посягательствах сможет смело сослаться на авторитетное имя Херманна.