Среди слепых....

Сложнее всего оказалось найти настоящих индейцев. Я уже две недели мотался на автобусах по этим сраным мелким городкам, "полным живописного колорита", и посмотрев на очередного "шамана", боролся с желанием его поджарить. Канада оказалась тихой и пустой, как парк. Никаких тайных обществ, никакого криминала, ничего, только сосны, белки и едущие на работу люди. Через две недели я уже озверел, и вместо допроса, испепелил какого-то нарика, сунувшегося ко мне в туалете, с ножом. Вечером, сидя в "настоящем канадском баре", и попивая сок, я размышлял о том, что ошибся. Канада, как свободная территория, с сохранившимися анклавами индейцев, хорошо смотрелась на открытках, но плохо выживала, без господдержки, а значит детей отдавали в школы, мужчины работали на лесопилках, и наследие выродилось за одно поколение в ноль. Надо попробовать найти естественные источники магии, и возможно рядом с ними кто-то найдётся. Тут ко мне подсел какой-то мужик, и принялся расспрашивать, улыбаясь как дебил, что такой мальчик делает так поздно в баре один, придвигаясь ко мне всё ближе и положив ладонь на плечо. Я был настолько не в духе, что сразу призвал пистолет, приставил ствол к его колену, выстрелил, и пошёл к выходу. После секунд тишины, в спину мне заорали, что Джек хотел только пошутить, он всегда так шутит, а меня надо сдать в полицию, но всё перекрыл крик самого Джека. Болото. Выйдя на улицу, я огляделся, и зашёл в круглосуточный охотничий магазин. Тётка в клетчатой рубахе, быстро собрала мне заказ - палатка, спальный мешок, надувной матрас, верёвка с крюком, два комбинезона, бельё, носки, две пары ботинок, топорик, пила, котелок, ложку, фляжку, нож, ящик тушёнки, сухая картошка и бобы, пеммикан, чай, термос, опечатанная фляга спирта, наконец рюкзак, шапку, пачку табака, ну и ещё кое-что по мелочи. - Мальчик, ты один? - спросила меня тётка, когда я расплатился и потроша упаковку, раскладывал снаряжение у рюкзака. - Один. - Ты не должен ходить в лес один, мальчик! - воскликнула тётка, и вышла из-за прилавка. - Да что вы говорите, - проворчал я по русски, продолжая паковаться, и добавил на английском, - Почему не должен, мисс? - В лесу опасно, - изрекла тётка, глядя, как я набиваю рюкзак палаткой, потом тушёнкой, потом подкладываю под спину спальный мешок, и запихнув бельё и носки в котелок, кладу его сверху. - Однако, это не помешало вам мне всё это продать, мисс, - проворчал я, и покатил тележку с оставшимся снаряжением в примерочную. Там я скормил всё сумке на поясе, сунул в карман пистолет, и вышел. Тётка куда-то звонила, косясь в мою сторону. - Мальчик, подожди! - крикнула она, бросая трубку, и выбегая из-за прилавка. - Что вам угодно, мисс, - спросил я, стоя с пистолетом в опущеной руке, и глядя ей в переносицу. Мисс стояла, глядя то на меня, то на пистолет. Ей уже сообщили, что я прострелил кому-то ногу, и под прилавком у неё было оружие, но бежать назад - точно получить пулю в спину. - Мисс, никогда не лезьте не в свои дела, - сказал я, и указал пистолетом, - Ложитесь, и полежите, пока я не уйду. Лес начинался прямо за магазином. Нормальные люди не ходят ночью по лесу, но я ненормальный, и как в том мире, так и в этом, я знаю, что правила придуманы для дураков и полицейских. Даже без кулона, дающего кошачье зрение, я пошёл бы вперёд, теперь же я неплохо видел в темноте. Ещё пара полезных артефактов были в сумке, и вообще я неплохо подготовился. Отойдя на пару километров в лес, я, ежась от холода, быстро переоделся, убрал всё снятое, сунул небольшую пластинку пеммикана в карман, пристегнул пистолет шнурком с карабинчиком к грудному карману, и спустив его через рукав, к левой ладони, пошёл дальше. Посохом я опирался, и отодвигал ветки, прикусывал от пеммикана, и присыпая след табаком. За мной всё равно отправят егерей с собаками, так что незачем облегчать им жизнь. К утру я достаточно прошёл, и попутав следы, забрался на невысокую скалу, разложил матрас, накрылся тентом от палатки, и уснул. Проснулся я от шороха - на рюкзаке сидела белка, и рассматривала меня. Тут прямо передо мной возник стакан кваса, белка с писком мгновенно взлетела на дерево, и оттуда ругалась, а я, выпив квас и поблагодарив Викки, сел, надел очки и осмотрелся. Погони увидеть я не мог, но скорее всего, они сейчас недалеко, распутывают мои следы. Встряхнувшись, и помахав руками, я быстро собрался, и пошёл дальше. К полудню, мои чувства обострились, и я стал искать источник магии, стараясь осмотреться как можно дальше. К вечеру нашёл две точки - по одной, на карте был отмечен городок, по второй на карте было пусто. В городке скорее всего магическое селение, до него километров сорок, а вот вторая точка помечена как "болото, поросшее лесом", и до него километров пятьдесят - шестьдесят. Два дня пути. Три, если с облавой на хвосте. Я чуть скорректировал маршрут, и пошёл дальше. Уже в сумерках, я вернулся по своим следам, двигаясь вдоль следа, и прислушиваясь. Наконец, одев кулон "кошачьего глаза", увидел костёр, и убрав рюкзак в сумку, и сделав себя легче - одна из золотых подвесок, была с "пояса силача", на самом деле на ней был руны облегчения веса, и "силач" просто становился легче, вместе со своей ношей, а сила мышц оставалась прежней - повесив на пояс золотую побрякушку, прокрался к костру. Через час, сидя метрах в тридцати, слушал, о чём говорят. Собак они оставили, мой табак сбил им нюх, следы я оставлял чёткие, из оружия у меня только пистолет, против их винтовок он не играет, и в итоге, вместо восьми человек: трёх егерей и пяти помощников, за мной шёл один егерь с двумя помощниками, да и задача у них была "выгнать этого сбесившегося пацана из леса". Они сочли, что я испугался, пистолет где-то нашёл или стащил, а бежал, потому что был один в чужой стране, и боялся. Все трое сидели вокруг костра, курили и болтали, над костром висел котелок с похлёбкой, винтовки лежали на коленях. Прикинув, что и как, я направил посох, и свалил котелок на ближайшего - егеря - подломив сгоревшую подпорку. Он заорал, уронил винтовку и принялся рвать с себя штаны. Помощники суетились, помогая, вытащили аптечку и мазали его чем-то, посадив ближе к огню, винтовки они бросили, и я, повернув ту, что лежала удобней, нагрел ствол и выстрелил прямо в сидящего со спущенными штанами егеря. На этот раз орали все. Люблю, когда людям есть чем заняться. Это как-то... Правильно. Поспав часов пять, и получив свой стакан кваса, я удлинил посох, одел "пояс силы", и побежал, прыгая метра по три, за шаг. К вечеру был почти на месте - на краю болота, и заварив себе чай с клюквой, решил выспаться, поставил палатку, развёл костёр, расстелил матрас и спальник, переоделся и вычистил одежду "эванеско". Кстати, "эванеско" это великолепный пример двойных стандартов: это заклинание ориентируется на выборочную работу внимания волшебника, например, если вы захотите вычистить котёл, а в нём окажется мышь, вы её распылите. Волшебник имеет представление, как выглядит вещь, которую он вычищает и как выглядит мусор - на это контрасте и работает "эванеско", вы подаёте слабенький выплеск магии, и представляете чистый пол, и магия, послушно распыляет грязь и фантики, если же вы видите пол впервые, то представляете исчезнувшие грязь и фантики. Тонкость в том, что так можно распылить что угодно. Например снять кожу с человека, или распылить ему руку, сделать дыру в корабле или выпилить из фанеры картину. Но это нужно очень отчётливо представить и дать точную команду своей магии. Однако, это заклятье, способное убивать мгновенно, не оставляя тела, считается безобидным, и им пользуются даже дети и сквибы. Лёг спать, раздевшись и положив у входа посох - минуя его меня будет трудно достать, уснул. Проснулся поздно, отлично выспавшись, и заранее подставил руку под стакан, и получив свой утренний квас, покормил Викки благодарностью. Посидел, прихлёбывая и потягиваясь, натянул ботинки и вылез наружу. Пейзаж лежащий у моих ног - впечатлял.